Формула-1. Российский голос

Через неделю – Германия, и моя вторая из четырех командировок в том сезоне. Эта поездка тоже произвела большое впечатление. Туда мы поехали вместе со Львом Михайловичем Шугуровым, легендарным автомобильным журналистом. Он не особо много гонками занимался, зато писал об истории автомобилей, издавал книги о первых «Мерседесах», об истории «Руссо-Балтов». Много публиковался в советских изданиях – «За рулем» и других. Мы его привлекали в качестве эксперта, так же как и Виктора Казанкова и Александра Потехина, наших гонщиков, выступавших во внутреннем чемпионате. Кстати, в самом конце карьеры Казанкову удалось поучаствовать не только в Кубке дружбы социалистических стран где-нибудь в Чехословакии, но на паре этапов английской Формулы-3, Формуле-Лотос в Италии. Тогда ему, к сожалению, было уже сорок, все их поколение так вынужденно и варилось во внутреннем соку.

Та командировка стала для меня первой, где я был основным комментатором. Шугуров, наоборот, был экспертом. По большому счету, я уже этим занимался. В тех гонках я уже говорил гораздо больше, уверенность в своих силах пришла, а желания комментировать у меня было больше, чем у коллег. Но при этом мы работали очень мирно: никаких подводных течений не было. Я вообще не очень понимал, что могут быть интриги. В «Спорт-экспрессе» еще продолжал работать иногда, но тоже не замечал: не всем нравилось, что молодой парень занимает чье-то место. Не пытался ни у кого его отобрать, а многие воспринимали это именно так.

Так или иначе, летом руководство предложило мне перейти окончательно на телевидение, не только комментировать, но и стать редактором новостных выпусков. Кирилл Кикнадзе был молодым ведущим, я был редактором, выпуски были еще не самостоятельные – 5–10 минут в конце общеполитических новостей. Заниматься приходилось всем – работать редактором, монтажером, корреспондентом. Насыщенная работа, много знакомств, много энтузиазма. Это было действительно увлекательно.

В Хоккенхайме тогда был совсем другой медиацентр, находился он в помещении главной трибуны, и выглядело это так, словно ты находишься на нашем футбольном стадионе, например на «Торпедо»: комнатка на 20–30 человек, и все ходят друг у друга на ушах. По тоннелю проходишь в паддок, а комментаторские кабины притаились где-то под крышей. Очень интересным было ощущение «боления» за Шумахера: не прошло и года с момента его дебюта в Формуле-1, а он уже стал совершеннейшей звездой.

Очень большое впечатление произвело то, как люди болеют: они приезжали, жили в палатках, в кемпингах. Как раз в этот момент в Англии началась борьба с футбольными хулиганами, были жуткие драки, которые показывали даже в выпусках неспортивных новостей. А на Формуле-1 болельщики сосуществовали абсолютно мирно, англичане – в тех же кемпингах, что и немцы. Причем там выпивалось невероятное количество всего: с утра стояли пирамиды из пивных банок. Но ни одной драки.

В гонке Мэнселл взял поул, Патрезе – вслед за ним. Выиграл снова Найджел, но Сенна навязал ему борьбу. Разница на финише между ними была менее 5 секунд. И Шумахер, к радости трибун, финишировал третьим. Гигантский стадион с еще не построенным тогда третьим ярусом рукоплескал стоя – на глазах у болельщиков их соотечественник взял реванш у Брандла. Далее два француза, Алези и Комас, обидно, но уровень «Феррари» выглядит немногим лучше «Лижье».

1992 год был у нас в стране очень тяжелым, нам давали какие-то суточные, не очень большие. Но они были в валюте и позволяли таким образом помогать родителям. И все же в Хоккенхайме я первый раз купил себе какую-то атрибутику – майку и флаг в честь Найджела Мэнселла, потому что он все выигрывал. Взрослый дядька вдвое старше меня, если не больше, но десять английских слов, которые я знал, позволяли нам постоянно общаться. Помню, я ему привез газету «Спорт-Экспресс» с моей статьей о нем и его большой фотографией на первой полосе. Его было, конечно, сложно этим удивить.

Мне тогда едва исполнилось восемнадцать. Помню, я надел эту майку и увязал флаг на плечи, и очень гордился, что у меня есть какая-то атрибутика с Формулы-1. Мы летели из Франкфурта-на-Майне в Москву, и я думал: все немцы считают, что это болельщик Мэнселла летит после гонки домой. Абсолютно детские мысли! Потом ходил с друзьями и с этим флагом гулять около дома на проспекте Вернадского. Думаю, что, кроме моих друзей, и то, потому что я им объяснил, что это за флаг, всем остальным это было безразлично.

Затем я поехал еще на две гонки подряд. Сначала Будапешт, нам как раз туда еще не нужны были визы. А иностранцам, как ни странно, они были нужны. Традиционно мои товарищи по всему миру искали только итальянские рестораны и только в них питались, причем это распространялось от Мельбурна до Монреаля. Соответственно в Будапеште они смогли найти итальянский ресторан. И все официанты, узнав, что я русский, со мной легко разговаривали только по-русски, что вызывало зависть у моих французских и итальянских товарищей.

В гонке два «Уильямса» были на первой линии, но с вариациями: Патрезе оказался впереди Мэнселла. А победил и вовсе Сенна, он в Венгрии всегда был силен. Айртон опередил Найджела на 40 секунд, а Бергеру «привез» 50.

Это была 500-я гонка в истории «Феррари», все об этом говорили. На некотором отдалении от паддока была организована экспозиция исторических болидов команды. Я решил записать там небольшой сюжет и попросил Алези туда подъехать. Сейчас, чтобы организовать съемку гонщиков в паддоке, нужно написать десяток писем. А представить, что в наше время ты сказал кому-то из пилотов «Феррари» «подъедь вон туда» – Себастьяну Феттелю, например – и он ответил «да, хорошо»… А Алези приехал на скутере, я усадил его за руль болида «Феррари» 50-х годов, сам сел на заднее колесо, мы записали с ним интервью. Я его поблагодарил, он сел на свой скутер и уехал. В наше время такое организовать практически невозможно. Надо утрясать чудовищное количество вещей.

Алези один из немногих людей, которых я могу назвать своим другом, потому что это совершенно не меняется с годами. Буквально пару лет назад Moscow city racing мы вели с Наташей Фабричновой, и третьим соведущим был Жан Алези. Его пригласили, чтобы он прокатил каких-то випов за рулем кабриолета «Феррари», а ему было скучно, и он все время между заездами приходил к нам, и мы вместе комментировали все, что происходит. Он искренне любит Россию, несмотря на всю пропаганду. У нас дружба четверть века. Сейчас его сын Джулиано в Гран-при 3 едет, очень похож на отца, первые победы пошли.

В той самой гонке Алези не добрался до финиша, попал в аварию, как и Шумахер. Единственная «Феррари» – Капелли на далеком 6-м месте, в круге позади. Хаккинен просто творил чудеса, ему не хватило четырех секунд до Бергера. И это еще одно мое воспоминание о Венгрии. Поскольку даже когда не надо было ничего снимать или писать, ждал, пока товарищи телевизионщики соберут оборудование, и старался всегда последним уехать с трассы, чтобы впитывать все в себя. И вот такая картина: Хаккинен сидит на откидном боксе подъемников, разочарованно срывает пластыри с пальцев. Все восхищены тем, как он проехал, а он – разочарован, ему чуть-чуть не хватило до подиума. Я подошел к нему, и мы на ломаном английском пообщались. После той гонки стало очевидно, что не только Шумахер – восходящая звезда, но и Хаккинен, потому что человек, который мог в такой ситуации на такой машине быть искренне расстроенным четвертым местом, это говорило о многом. И так оно потом и вышло, он стал двукратным чемпионом мира.

Следующая гонка – Бельгия, последняя из выездной моей серии. Это был особый мир, в котором я провел три лета на каникулах. Потрясающая страна, трасса Спа. Но сам автодром – около деревни Франкоршам, километрах в десяти. Но я попросил нас отвезти сначала именно в город Спа, потому что знал, что там есть источник Петра Великого (мы с дедушкой туда ездили), и сделал вокруг этого стенд-ап. Почти четверть века спустя я повторил этот опыт в 2014 году на телеканале «Россия-2».

Сама гонка получилась очень интересной. В какой-то момент выключились компьютеры, потом они показали у всех круг отставания. Затем пошел дождь, потом перестал – кто-то «переобулся», кто-то – нет. На первой линии были Мэнселл с Сенной, а выиграл Шумахер. Это первая из девяноста одной победы в его карьере, ровно год спустя после его дебюта в Формуле-1. И я при этом присутствовал. Очень любопытный момент: победа, самая первая победа, но как он абсолютно грамотно все разрулил со сменой шин на слики, потом на дождевые – и наоборот. Как раз в тот момент, когда это нужно было. И опередил Мэнселла на 36 секунд. Радиосвязь была и тогда, но трасса в Спа – это 7 километров дистанции, где-то она уже мокрая, а где-то нет. Там и сейчас так во многом: те, кто только слушают приказы команды, частенько проваливаются. Нужно верить себе: правильный переход на дождевые шины и обратно, правильно почувствовать дорожное покрытие и предвидеть, туча выльется или пройдет мимо. Шумахера называли человеком дождя. Сенну тоже, но он просто отлично пилотировал под дождем, а здесь мы говорим и о спортивном чутье.

Мэнселл в 36 секундах позади совсем молодого парня, вчерашнего дебютанта. Патрезе – в 43, Брандл – в 46, Сенна, обычно один из лучших пилотов Гран-при Бельгии, – в минуте позади. Хаккинен опять в очках, и он проиграл меньше двух секунд Сенне.

После этого остаются четыре гонки, две в Европе и столько же за ее пределами. Туда я уже не ездил, но комментировал европейские из Москвы. Монца: Мэнселл на первом ряду, и Сенна тоже. «Хонда» на прямых, где нужна была мощность, работала очень неплохо, Сенна смог квалифицироваться впереди, и Сенна победил. Следом за ним два «Бенеттона». Казалось бы, у них проблемы по моторам V8, но тем не менее Брандл финиширует вторым в 17 секундах, Шумахер – третьим в 24. Второй «Макларен» Бергера лишь в минуте двадцати пяти. Дальше Патрезе – минута тридцать, Мэнселла нет. Несмотря на поул и лучший круг на финише, он пролидировал 19 кругов, Патрезе – 28, а Сенна – всего 6.

Это произошло 13 сентября, а еще через две недели состоялась последняя европейская гонка – в Эшториле. Два «Уильямса» на первой линии, и Мэнселл вновь выигрывает. Чемпионский титул он взял еще в Венгрии. По ходу сезона все остальные делили хорошие результаты, а Мэнселл был стабилен, брал максимум очков. Так что речь шла о борьбе за вице-чемпионство. В Португалии Найджел выигрывает, финишируют следом два «Макларена». Но при этом сначала Бергер – в 27 секундах, Сенна отстал на круг. Дальше Брандл, Хаккинен и Альборето.

Чемпионат был очень протяженным по срокам, Гран-при Японии состоялся через месяц после Эшторила, 25 октября. Опять два «Уильямса» стартуют первыми – что неудивительно на трассе, где нужна была работа машины, шасси, активная подвеска помогает. Наконец-то под занавес сезона побеждает Патрезе. Второй пилот «Макларена» на втором месте – Бергер. На третьем – Брандл. Дальше Де Чезарис, Алези и Кристиан Фиттипальди, молодой парень. Он блестяще выглядел в Формуле-3000, племянник двукратного чемпиона мира Эмерсона. Выступал на «Минарди – Ламборгини», надо заметить, что эта команда начала прибавлять, но ее пик еще впереди – в 93-м году.

Заключительная гонка сезона в Австралии, и здесь побеждает Бергер. Это был чуть ли не лучший сезон для австрийца, он смог взять себе не только Канаду. Притом что Мэнселл и Сенна были на первой стартовой линии. И тот, и другой попадают в аварию, до финиша не доходят. Хотя на этот раз состоялся весь 81 круг, никакой дождь гонку не остановил. И борьба была до самого клетчатого флага. Шумахер едва не победил – 141 тысячная секунды отделили его от Бергера. Брандл замыкает подиум. И Алези впереди Бутсена, а за ними Стефано Модена, единственное очко «Джордана» за весь чемпионат. После блестящего дебюта итальянец смог взять всего один балл в своем втором сезоне. Но это был самый слабый год «Джордана», в 93-м он прибавит очень серьезно.

Найджелл Мэнселл на этом покидает Формулу-1. Притом что он стал чемпионом, Фрэнк Уильямс предпочел подписать Алена Проста. И не захотел, чтобы Мэнселл остался в команде на условиях первого пилота с повышением гонорара. Британец предпочел уйти вообще. Ему поступило хорошее предложение из Индикара, из команды «Ньюман-Хаас». Она в тот момент была на гребне волны. Опытный Марио Андретти, будучи чемпионом, еще продолжал выступать, его сын Майкл Андретти уже ехал и выигрывал гонки. И он как раз окажется в «Макларене» вместо Бергера. В какой-то момент Марио и Майкл ехали очень жестко друг против друга, в том числе и в борьбе за победу. Старый Марио становится партнером по команде молодого на его фоне (уже за сорок!) Найджела Мэнселла. И Мэнселл очень здорово поедет буквально с первых же гонок, чего обычно не бывало при этих переходах заокеанских. Случалось, тот же Эмерсон Фиттипальди, например, но это происходило очень редко. А тут действующий чемпион Формулы-1 уходит в Индикар.

Одно забавное воспоминание. Александр Сергеевич Якушев, один из тех, к кому я отношусь с невероятным пиететом, тогда тренировал «Спартак». И как-то он меня увидел в подтрибунном помещении, когда я ждал кого-нибудь из хоккеистов после матча, чтобы взять интервью. И вот подходит ко мне и говорит: «Ну что, продал своего за океан?» В тот момент как раз повально отъезжали наши ребята, у Якушева из команды только что уехали Борщевский, Прохоров, Болдин, и в его представлении, видимо, в гонках было то же самое. Сложно было объяснить, что Формула-1 – вершина, а Индикар – внутриамериканское соревнование, но выглядело так же: человек стал чемпионом и уехал в Америку. Александр Сергеевич это из наших новостей и узнал. Удивительно, как тогда все следили за Формулой-1.

И еще один курьезный момент. Сезон-93 Мэнселл начнет как пилот Индикара, а Прост – в качестве пилота «Уильямса», того самого, на котором Найджел добыл титул. У Проста уже три чемпионства, но возраст подпирает, надо бороться за четвертый.

Патрезе несколько разочаровал руководство команды, с ним не продлевают контракт, а на его место берут Дэймона Хилла. Человека, который один сезон в гонках, притом на «Брэбэме», и там не то что набранные очки – там количество пройденных квалификаций по пальцам одной руки можно посчитать. Большой сюрприз, но Хилл был тестовым пилотом команды. Поскольку ни Мэнселл, ни Патрезе не отличались ни инженерной выучкой, ни усидчивостью, то большую часть работы по активной подвеске сделал именно Дэймон. Тесты тогда можно было проводить где угодно и когда угодно, но они не освещались так, как сейчас. Для Хилла этот контракт стал заслуженной наградой. И он вступил в 93-й год с номером «ноль». Дело в том, что тогда была система: единица давалась чемпиону мира, а команда, в которой он выступал, получала номера «один» и «два». Соответственно, Прост в 90-м унес свой первый номер в «Феррари», завоевал титул в «Макларене», но номер взял с собой в Скудерию. И в «Уильямсе» в 93-м тоже должны быть «единица» и «двойка». Но Мэнселл с номером один ушел. Прост сказал: «Я с нулем не поеду, мне второй номер подходит». У Мэнселла в Индикаре был «ред-файв». Это некий прообраз Валентино Росси с его 46 в мотогонках. Так что в сезон-93 Формула-1 вступала не только без действующего чемпиона, но и без первого номера на старте.

1993

Лично для меня 93-й – большая перемена в жизни. В конце прошлого года руководители САМИПА пригласили к ним на работу. Чтобы делать передачи прямо оттуда. Чтобы ездить на гонки. Зимой 92-го я съездил в Монако и с весны 93-го перебрался туда на постоянной основе. Конечно, не все пошло по плану. Не все это оценили у нас на ТВ. Присланные передачи переозвучивали другим голосом, повторяя мои тексты, на гонках сидел рядом и помогал вести, но без микрофона. Зато я был в гуще событий и никогда не жалел. Я посетил в тот год шесть Гран-при после четырех в 92-м и десятки разных региональных соревнований во Франции и Италии. Про гонки точно помню только эти два года – дальше от 10 до 20 было каждый год. (Только в ужасные 2006–2008-й было меньше. В первый – две немецкие гонки комментатором. Во второй и третий – Монако и Спа. Зрителем. В княжестве – оба раза с балкона у друзей. В Арденнах – с террасы домика Королевского Автоклуба на внутренней стороне знаменитой Красной Воды.) Подсчитать общее количество посещенных и прокомментированных гонок Ф1 я просто физически не могу. Поэтому, когда просят какую-то цифру, – веду отсчет журналистской карьере. Со Спа-91. Не был, так комментировал, не комментировал, так статьи писал. В общем – выходит примерно 450 Гран-при.

Но вернемся в 93-й. Итак, Мэнселл ушел, Прост возвращается в гонки после годичного отсутствия, вторым пилотом в «Уильямс» берут Хилла, он получает нулевой номер. Сенна остается в «Макларене», но мыслями он уже в 94-м году и в «Уильямсе» – отношения с Роном Деннисом несколько испорчены. У «Макларена» к тому же заканчивается эра «Хонды» и начинается некоторое безвременье в плане моторов. Деннис всегда хотел что-то эксклюзивное, если мы посмотрим, в наше время тенденция продолжалась вплоть до катастрофы с «Хондой» и ухода самого Денниса. Потому что, имея «Мерседес», перейти на «эксклюзивного партнера» только ради статуса и надежд и полностью провалить три чемпионата… Тогда он также обхаживал «Крайслер», который только купил «Ламборгини». И убеждал, что нужно сделать для него эксклюзивный мотор, даже были тесты, но не очень все получилось. В итоге «Макларен» подписали на год с «Фордом», у которого был точно такой же базовый блок, как и у «Бенеттона». Так что эти команды с одинаковыми моторами. По сути – практически неизменными «Косуорсами».

«Лижье» получил мотор «Рено», такой же, как у «Уильямса». А ведь это был очень хороший V10, собственно, 92-й год был выигран в одну калитку. Понятно, что еще и с помощью активного шасси «Уильямса». Но тем не менее «Лижье» становится грозной силой.

Ги Лижье был уже не молод, я с ним познакомился в Маньи-Куре в 92-м году. Его можно назвать легендой, крепкий мужик, бывший регбист. Интересно, что многое в Формуле-1 связано с моим вторым любимым видом спорта. Например, Том Уокиншоу, парт-нер Флавио Бриаторе по «Бенеттону», а затем и сам владелец команды «Эрроуз», тоже был бывшим регбистом. Ги – человек, который сам себя сделал, сам гонялся, выступал на своем шасси в Ле-Мане, в Формуле-1, и в младших сериях. В свое время он сделал из Маньи-Кура, маленькой региональной трассы, современный автодром. С этим связаны интересные истории, например, самоубийство премьер-министра Пьера Береговуа, есть версия – что из-за растраты. он был ближайшим соратником Миттерана, тот выделил ему огромный бюджет, чтобы построить, как говорили, «в пустыне», центр Франции, замки, поля, коровы, – современный автодром. Это все принадлежало Лижье. И я брал у него интервью и огорошил вопросом: вот нам, в России, было бы неплохо тоже построить – скажите, сколько стоит автодром? Лишь десятилетие спустя понял «корректность» этого вопроса. Он замялся, сказал: много миллионов, много десятков.

Его команда получила новый импульс. Они взяли двух британских пилотов: MB1 и MB2 – Мартин Брандл и Марк Бланделл. Этот тандем, плюс «Лижье» и мотор «Рено» – команда смогла составить конкуренцию «Феррари» по очкам, вплоть до последней гонки сезона.

Состав «Феррари» – Алези и Бергер. Тоже достаточно крупный трансфер после того, как с Иваном Капелли не пошло. Бергера из «Макларена» переманили, нужно заметить, что он уже выступал в «Феррари» в конце 80-х вместе с Мэнселлом, до того, как Прост пришел туда. Поэтому Бергер, по большому счету, возвращается. Австриец всегда был очень веселым человеком, всегда готовым пошутить. Может быть, поэтому у них так и не сложился до конца, несмотря на дружбу, тандем с Сенной, – бразилец был очень серьезен. А Герхард мог выкинуть кейс из вертолета, в котором был паспорт Айртона. Такое не каждый оценит. Алези – достаточно веселый человек, но Бергер его жестко «подтролливал», иногда происходили между ними трения. А чем больше Алези злился, тем больше Бергер начинал его «троллить» в эту же точку. При этом они довольно мирно существовали. Хотя каждый был амбициозен и считал, что он лидер команды. Но они вместе и в «Феррари» выступали, а потом еще и в «Бенеттоне» несколько лет спустя. 93-й стал началом их сотрудничества.

Что касается «Макларена», то вдобавок к мотору «Форд» Сенна получил Майкла Андретти. Сын Марио, который уже выигрывал в Индикаре, взрослый состоявшийся пилот.

Еще один важный момент: количество команд сократилось, остается всего тринадцать – как раз те двадцать шесть мест на стартовой решетке. Так что квалификация стала не борьбой за то, чтобы быть допущенным к гонке, завоевать право участвовать в ней, а лишь распределением мест на старте. Именно с этого года – есть двадцать шесть мест и двадцать шесть пилотов.

Появилась еще одна новая команда: 93-й – год дебюта «Заубера», который обладал большим опытом в чемпионате мира спортпрототипов. Он представлял «Мерседес» и с его помощью дебютировал в Формуле-1. Но «Мерседес» там их не поддержал так, как «Заубер» надеялся, ведь он планировал быть чуть ли не заводской командой. То, что сейчас мы видим на базе «Брауна», тогда могло произойти на базе «Заубера». Но – некий фальстарт. «Заубер», небольшая швейцарская фирма, которая до сих пор выживает с переменным успехом в Формуле-1, хотя стартовал он очень крепко. Если посмотреть сейчас на команды, которые не меняли название, а всегда выступали под одним, то «Заубер» уже на четвертом месте по длительности, впереди только «Макларен», «Феррари» и «Уильямс». Дебютировал «Заубер» с хорошим составом пилотов – финн Юрки Ярвилехто по прозвищу Лехто и Карл Вендлингер. Австриец на «Марче» достигал неплохих результатов.

Перед чемпионатом казалось, что если уж Мэнселл легко взял титул на «Уильямсе», то Прост – тем более. У Найджела был в партнерах Патрезе, победитель Гран-при, а у Алена – Хилл, выступавший ранее на «Брэбэме». Казалось бы – никакой конкуренции вовсе, ни внутри команды, ни вне нее. И чемпионат должен был пройти «в одну калитку». Но в итоге сезон оказался очень интересным – другие команды подтянулись по шасси и электронике к «Уильямсу». Преимущества как такового во время гонки не было, только в квалификации. К тому же Хилл оказался быстрее, чем думалось, а Прост – медленнее. Пропущенный год тяжело сказался. В личных беседах Ален позже говорил, что, видимо, недооценил сложность пропущенного сезона. Хотя весь этот год он продолжал активно заниматься спортом, начал первым работать с кардиотренировками на велосипедах. Все пилоты продолжают это делать – сотню километров по серпантину до Италии, сотню – обратно. Прост участвовал в Тур де Франс – вне зачета, конечно, и проехал не всю гонку, а лишь несколько этапов, не самых горных. В любом случае, в сорок лет с «физикой» у него был полный порядок. Но физическая подготовка – это одно, а рефлексы, способность быстро воспринимать и анализировать информацию по ходу гонки – совсем другое…

Сенна весь сезон ехал на морально-волевых, он был озлоблен, что его не взяли в «Уильямс». Внутри «Макларена» ситуация была непонятная: пригласили Хаккинена, но третьим пилотом, он вообще не выступал. После хорошего сезона в «Лотусе» Мика оказался на скамейке запасных в ожидании своего часа. Забегая вперед – его пригласили на пару гонок в Кубок «Порше», на медленные трассы – Монако и Венгрию, – и обе он выиграл. Представляете – на незнакомой машине у действующих победителей этого турнира! Это говорит о многом. Под конец сезона он все же окажется за рулем и в Формуле-1, но пока ситуация была очень странной. Руководство «Макларена» думало, что приедет Андретти и всем покажет. Но даже близко ничего не получилось. Наверное, потому что с мотором «Форд» было сложнее, к электронике Формулы-1 он так и не приспособился, машины Индикара были быстрее и при этом проще. А здесь уже пошли активные подвески. К тому же быть партнером Сенны, да еще и дебютантом, не зная даже трасс, – не каждый это выдержит. И еще один момент: он не захотел выйти из американского образа жизни. На каждую гонку прилетал на «Конкорде» из США, а потом еще внутренним рейсом с пересадкой в Нью-Йорке. Вероятно, вполне мог бы переехать, хотя бы на европейскую часть сезона. Все это в сумме привело к провалу.

Сенна же настолько был не уверен в двигателе «Форд», что подписывал контракт с Роном Деннисом отдельно на каждую гонку. Эта информация официально нигде не подтверждалась, но похоже на правду: иначе зачем было брать Хаккинена? Но в итоге Сенна доехал чемпионат, и, мягко говоря, очень неплохо.

Стартовал сезон в ЮАР, в Кьялами, самая последняя гонка здесь, до сих пор ходят разговоры, чтобы ее вернуть, но пока воз и ныне там. Да и свидетельства коллег, побывавших в Южной Африке на футбольном чемпионате, явно не говорят в пользу этой страны. Стабильность и безопасность, увы, остались в далеком прошлом. Прост на первой линии, рядом с ним Сенна – уже небольшая интрига. В гонке Прост первый, Сенна второй. Разрыв между ними минута двадцать – то, что и ожидалось. Финишировали только семь человек из двадцати шести, Шумахер попадает в аварию, как и Хилл. Бергер на «Феррари» – шестой, одно набранное очко, но отставание – три круга. Ярвилехто на «Заубере» – пятый, два очка в дебютной гонке команды. Фиттипальди на «Минарди» с двигателем «Форд», таким же, как у «Бенеттона», – на четвертом месте, и в круге позади тот человек, который вместе с Сенной и Простом поднимается на подиум, – Марк Бланделл на «Лижье». Соответственно, два мотора «Рено» на подиуме. Вот так с ходу стартует команда старика Ги Лижье на своих новых двигателях. Тогда казалось, что славные времена расцвета коллектива времен конца 70-х и Жака Лаффита вернулись. Но нет…

Следующая гонка через две недели в Бразилии. Прост опять берет поул, на этот раз Хилл вместе с ним. Иными словами, Дэймон хорошо адаптируется к машине, которую он тестировал и был чуть ли не соавтором вместе с Ньюи ее успеха. В гонке на этот раз Прост не финиширует, хотя и пролидировал 29 кругов. Хилл даже лидирует 12, но больше всех – 30 кругов – впереди проводит тот, кто и выигрывает, – Сенна. Айртон второй раз побеждает на родине. Второй и последний…

Сложная была гонка, почти два часа она длилась. Во время нее впервые появилась машина безопасности, которая водила «Бенеттон» на протяжении 8 кругов. Тогда это не было так зарегламентировано, как сейчас. На каждой трассе были свои машины безопасности, не было четких моментов – погасли огни перед рестартом, и других: Формула-1 только искала это.

Так что Сенна выигрывает, Хилл в 16 секундах позади, но очень доволен. На подиуме также Шумахер, а следом Джонни Херберт («Лотус»), Марк Бланделл («Лижье») и Алессандро Дзанарди («Лотус»). Итальянец до этого блистал в Формуле-3000, будущая звезда Индикара, будущий паралимпийский чемпион, человек, который до сих пор продолжает выступать в колясочном беге и в автогонках с ручным управлением на очень высоком уровне. Лично для меня – один из величайших людей в спорте вообще. Один из тех, про кого я могу сказать «горжусь, что пожимал ему руку» не для красного словца, а с глубоким внутренним наполнением. Именно что «горжусь». Это было его первое набранное очко в Формуле-1.

Дальше возвращение в Старый Свет, Гран-при Европы в Донингтоне. Трасса, которая не так часто у себя принимала Королевские гонки. Это был не Гран-при Великобритании, который к этому моменту плотно осел в Сильверстоуне, а именно Гран-при Европы. Гонка совершенно замечательная: на первом ряду были Прост и Хилл, но выиграл Сенна. Она запомнилась тем, как под проливным дождем бразилец отыграл много позиций, обгоняя одного за другим. И в этой же самой гонке у Проста, наоборот, все идет криво: он чуть ли не семь раз останавливался в боксах, потому что не попадал в резину – дождь перестал, а он ставит свежую дождевую, трасса подсохла – он меняет. В итоге Ален только третий, он уступает не только Айртону, но и Хиллу. У Сенны вторая победа подряд – это уже маленькая сенсация. Шумахер вновь попадает в аварию, для человека, от которого очень многого ждали, начало тяжелое.

Но зато Михаэль реабилитируется через две недели в Имоле, финишировав на втором месте следом за Простом. Ален и Дэймон опять были на первом стартовом ряду, и следом за Простом и Шумахером на подиуме Мартин Брандл. Два разных болида «Лижье» в первых гонках попадают на подиум. Такого счастья не было у команды больше десяти лет. И Ярвилехто на четвертом месте – «Заубер» продолжает штурмовать новые высоты. Хилл полидировал на протяжении одиннадцати кругов, но затем вылетел с трассы. У Проста с Сенной 2–2 по победам.

Дальше Испания. Опять первая линия – Прост и Хилл. В гонке Прост – Сенна – Шумахер. Великое трио: человек, который заканчивает карьеру, человек, которому, как мы знаем, оставалось немного, и человек в начале карьеры. Следом – Патрезе, Андретти и Бергер. «Феррари» с грехом пополам набирает одно очко. Андретти берет свои первые два очка – за пятое место, на пятом этапе сезона…

Следующая гонка – Монако. И здесь Прост на поуле – в очередной раз подряд. Но вместе с ним не Хилл, а Шумахер. Монако и Спа – его любимые гонки. Он смог квалифицироваться в начале стартового поля, даже лидировал на протяжении 21 круга. Прост лидировал на протяжении 11 кругов, но все это ни к чему не привело ни для того, ни для другого. Шумахер вне очковой зоны, Прост – четвертый, в круге позади финиширует. Но тут не все так просто. У Алена барахлило сцепление. На решетке машина дернулась. И хотя затем встала и стартовала лишь по светофору, судьи приняли решение – 10 секунд стоп энд гоу. А когда заехал отбывать, сцепление вновь подвело – заглох дважды. Так что выехал вместо первого уже на 22-м месте, в круге позади. Так в круге и приехал. Но уже четвертым. 18 мест отыграл. Шестеро, правда, сошли за это время. Но 12 обгонов – чистые. За позицию! В Монако! Подиум – Сенна, Хилл и Алези. Хилл показывает свою скорость. Правда, Сенне уступает 54 секунды. Это была шестая, и последняя, победа Сенны в Монако. Вообще ровно 10 лет – с 84-го по 93-й здесь выигрывали только Айртон и Ален. А год спустя обоих на старте уже не будет…

Затем Канада. Вновь Прост стартует первым, серия продолжается с начала сезона. В гонке Шумахер финиширует на втором месте следом за Аленом. Хилл полидировал 5 кругов, но это было за счет пит-стопов. В итоге финиширует третьим. Дальше Бергер на «Феррари» – четвертое место, хорошее достижение, кажется, что команда начала прибавлять.

Гран-при Франции, Маньи-Кур – и здесь происходит маленькая сенсация: квалификацию выигрывает не Прост, а Хилл. В гонке Дэймон лидирует 26 кругов, Прост – 46 и выигрывает, но с преимуществом всего в 342 тысячные секунды. Хилл явно раскатился к середине сезона и начинает становиться третьей силой. Шумахер – финиширует третьим, за ним Сенна, Брандл. Для «Лижье» это домашняя гонка, здесь находится завод, рядом с трассой стоят ангары с разными автомобилями, машины «Лижье» даже не ночуют в боксах, – их на тягаче увозят на завод. Тогда таких вещей, как комендантский час для механиков или закрытый парк для болидов, еще не было. Только после финиша – до техпроверок. Следом за Брандлом на финише Бланделл и Андретти, который второй раз попал в очки. Сказать, что Майкл начал переживать, – ничего не сказать. У него ничего не клеилось.

Дальше проходит традиционная летняя неделя в Сильверстоуне. Прост отбирает у Хилла поул, они опять на первом ряду. Француз выигрывает эту гонку с преимуществом всего в семь секунд над Шумахером. На этом классическом автодроме, со сверхскоростными поворотами, где важен не только мотор, но и шасси, Шумахер выглядит неплохо. «Бенеттон» начинает осваивать премудрости активной подвески, которые в следующие два сезона сделают эту машину практически непобедимой. Патрезе – третий, он заменил Брандла, но не так часто приезжает в очках. Дальше Херберт – радость для болельщиков, на шестом месте еще один англичанин – Дерек Уорик, а между ними – Сенна. Начинается для него провал – Прост наверстывает, а он отстает. Ален лидирует всего 18 кругов, по большому счету, гонка проходила под диктовку Хилла. Это первый этап, где побеждать должен был Дэймон (хотя и во Франции, возможно, мог попробовать атаковать Алена, но не стал). А тут судьба его жестко «обломала». Он 41 круг был впереди и сходит с дистанции. Эта черная серия для него продолжается и в Германии. Хилл опять лидирует 41 круг – тогда круги были 7 километров, их всего было 45 в гонке. Это много говорит о его доминировании. Поул взял Прост, он был вторым. Хилл был быстрее, но опять – сход, прокол. И Прост выигрывает, пролидировав всего четыре круга гонки, а Шумахер опять второй, в 16 секундах позади. И Бланделл на третьем месте. Это второй подиум «Лижье».

Командной тактики тогда почти не было – она случалась, но очень редко. Каждый пилот был сам за себя, жесткая субординация началась позже. Хотя в 50-е годы, когда выставляли по четыре машины, крупные команды могли на пит-стопе заставить человека просто отдать свой болид лидеру команды. Но в этом случае они получали по половине очков. Фанхио, если его машина ломалась, ждал в боксе, приезжал его молодой партнер по команде, и он забирал его машину. Когда говорят «рента-драйвер» – популярная тема у болельщиков – в 50-е только аристократы и богачи гоняли. Считаные исключения, конечно, бывали, хоть и редко: например, в довоенной Германии четвертую машину дали бывшему механику, и он проехал очень хорошо.

В Венгрии наступает перелом для Хилла. На поуле был Прост, он показал лучший круг, но в итоге в очки не попал из-за механической поломки. А победил Хилл. И в этот момент стали думать – не сможет ли Дэймон побороться за титул? В итоге он Сенну практически догнал, но до Проста не дотянулся. Первая его победа в Венгрии, на этой же самой трассе в 97-м он чуть не выиграл на «Эрроузе», что было бы уникальнейшим подвигом. Не хватило ему нескольких кругов, коробка передач сломалась, финишировал вторым. Это был подвиг, потому что на «Уильямсе» победить – одно, а чуть не победить на «Эрроузе» – совсем другое.

Дальше Бельгия, где очень многого ждали от Шумахера, ведь здесь он дебютировал в 1991-м, выиграл в 1992-м. И был очень близок и на этот раз, но не хватило ему трех с половиной секунд. Не хватило до Хилла, который побеждает второй раз подряд. Все его сходы и невезения компенсируются. Он на квалификации был позади Проста, но в гонке опередил всех. Прост только третий, с отставанием в 14 секунд, Сенна – четвертый в минуте сорока. «Макларен» бодро начал сезон, но поддерживать этот темп технологических улучшений, которые могли позволить «Уильямс» и «Бенеттон», для него оказалось проблематично. Проста опять подвела тактика: он 30 кругов лидировал, но не вовремя заехал на пит-стоп и пропустил Хилла и Шумахера.

Дальше Монца, тут традиционно многого ждут от «Феррари» и Жана Алези. Первый ряд – Прост и Хилл. В гонке Алези финиширует вторым в 40 секундах позади Хилла. Третья в карьере и третья подряд победа «Уильямса» под нулевым номером. Прост сходит по техническим причинам, лидировал 48 кругов. Сенна попадает в аварию. Еще один интересный момент – Андретти на третьем месте на подиуме. В круге позади, и это его последняя гонка. Уже было принято решение о его замене на Хаккинена за три гонки до конца сезона. Он уже знал, что это его последняя гонка, приехал на подиум и отправился восвояси, продолжать карьеру в Индикаре. Но он еще пересечется с Ф1, более того – с «Маклареном». Выставит на 500 миль Индианаполиса 2017 года шестую машину в своей команде для действующего пилота Ф1 Фернандо Алонсо. Испанец даже пропустит ради этого Гран-при Монако. И не зря! Новичок ехал так уверенно, что мог даже претендовать на победу! Но мотор «Хонда» на последних кругах решит иначе… Тогда же казалось, что точка в отношениях Майкла Андретти и «Макларена» поставлена навсегда.

Через две недели – последняя европейская гонка сезона, в Эшториле. И Хилл на поуле, он разогнался, опережает Проста в квалификации. Но побеждает Шумахер. Интересная была гонка: Прост лидировал на протяжении 10 кругов, Алези – 19. 982 тысячных секунды разделило Шумахера и Проста. Прост сел на хвост Шумахеру, но пройти не смог. Хилл третий, за ним – Вендлингер на «Заубере» и Брандл на «Лижье».

На этом Европа закончилась, и очередные две выездные гонки – Япония и Австралия. Почти месяц пауза до первой из них. Просту остаются две гонки в карьере. На Сузуке Ален и Айртон на первой линии, все, как в старые добрые времена. Все проходит мирно, но выигрывает Сенна. С самого начала сезона победы обходили его стороной после потрясающего старта. Он уже не ведет борьбу за титул – хоть у Хилла отобрать второе место в чемпионате. И он действительно это сделает, потому что сможет выиграть обе последние гонки. Здесь между Простом и Сенной 11 секунд. На третьем месте Хаккинен на «Макларене». Ему хватило всего двух гонок, чтобы приехать на подиум. Это очень символичный подиум. Еще один будущий двукратный чемпион мира с ними поднимается на пьедестал. Хилл – четвертый, Сенна отыгрывает у него семь очков разом.

«Джорданы», которые в третий раз сменили двигатели, на этот раз «Харт» – английский, по большому счету, кустарное производство. Команда не могла набрать очков весь сезон, у нее была страшнейшая текучка, шесть пилотов поменялось. Перед этой гонкой они берут местного гонщика – Эдди Ирвайна, на самом деле он ирландец, но последние несколько лет выступал во внутреннем чемпионате Японии, потому что там быстрые машины и там за выступления платили, в отличие от Европы, где самому надо было искать средства, чтобы заплатить команде. В этом турнире многие засветились в разные годы – и Жак Вильнев, и Мико Сало, и ряд пилотов, которые потом перешли в Индикар. Ирвайну предлагают место, японские спонсоры платят «Джордану». И Эдди дебютирует в Формуле-1. Более того, делает это громко: с разборками с Сенной, где их физически разнимают в боксах, да еще и попадает в зачетную зону. Бариккелло и Ирвайн – пятый и шестой, набирают первые и последние очки для «Джордана» в этом сезоне.

Джордан решает оставить Ирвайна и на гонку в Австралии. Это последняя гонка в карьере Проста. И последняя гонка Сенны в «Макларене», где он провел большую часть своей карьеры. Первая линия – Айртон и Ален. Сенна – король поулов. Берет его на маленькой городской трассе, Прост вместе с ним на первой линии стартового поля. Так они и финишируют, разделяет их 9 секунд. Третий – Хилл. Сенна становится вице-чемпионом. Не так отстал, как предполагалось, и обогнал Хилла. Серьезное достижение: если посмотреть Кубок конструкторов, то в этом году «Уильямс» набрал ровно вдвое больше очков, чем «Макларен» – 168 на 84. Сенна очень достойно выглядел.

Хилл ставит лучший круг. Он провожает одного партнера по команде и встречает другого, потому что в 94-м он станет напарником Сенны. Некоторые ограничения по электронике пойдут, и «Уильямс» не очень справится с ними, – все окажется не совсем так, как ожидал Айртон. Сенна за этот год сделал все, что мог, в «Макларене» и приходит на коне в «Уильямс», куда так рвался. Прост, может, и не с диким отрывом, но все же выполнил программу-минимум и взял чемпионат. Звучит буднично, но это первый после Фанхио человек, который выиграл больше трех титулов. Тогда это было потрясающее достижение. Правда, никто не сомневался, что Сенна через год его повторит. Хотя многие думали про Хилла, про «Бенеттон», да и Хаккинен сильно себя показал… понятно было, что многое будет зависеть от мотора.

94-й обещал чемпионат «в одну калитку», но ведь то же самое говорили о 93-м и Просте. В итоге вышло гораздо более драматично. Совсем не по счастливому сценарию…

1994

94-й – самый трагический, наверное, в истории Формулы-1. До сих пор люди вспоминают эту дату – 1 мая 1994 года – как дату гибели Айртона Сенны. Но вы даже себе не представляете, как это выглядело тогда. Сейчас мы уже знаем: погибли Сенна, Ратценбергер… Вот не так давно погиб Бьянки – не совсем в гонке, он несколько месяцев был в коме, но все равно. А к 1994-му в Формуле-1 не было смертей двенадцать лет…

До этого это был 82-й год – двое погибли. На старте в Канаде Рикардо Палетти и Жиль Вильнев в Бельгии. Великий Вильнев. Его гибель тогда была не меньшим шоком, чем смерть Сенны. И еще в 86-м году на тестах на «Поль Рикаре» погиб Элио Де Анджелис. Хоть за рулем машины Формулы-1, но на тестах. Это не было на гонке, не было показано по телевидению, не было такого размаха трагедии. Но даже если брать за точку отсчета 86-й год, то почти 8 лет без смертей. Машины эволюционировали, стали более надежными. Мне, как молодому человеку, который начал серьезно заниматься этим вопросом, все это было дико, далеко и из разряда мифологии: взять и всерьез представить, что кто-то может погибнуть в гонках, – это было совершенно невозможно. Вообразить, что погибнуть может Сенна, было вдвойне невозможно: человек-легенда, кто угодно, но не он. Настолько он сам создал имидж особенного человека, не от мира сего, ведомого рукой божьей. И представить, что он может погибнуть в гонке, было невозможно. А когда это произошло – это было настоящее сумасшествие. Но сначала произошел ряд интересных событий.

Сенна наконец-то пришел в «Уильямс», куда так стремился. Прост выходит на пенсию, он взял свой четвертый титул, остановился на этом и стал работать комментатором. Он записывал какие-то превью в паддоке, сидел в кабине и давал экспертное мнение во время каких-то гонок, более-менее присутствовал на этапах Формулы-1, но не всегда и не везде. Мэнселл по ходу 94-го несколько раз вернулся из Индикара. Он взял титул с первой попытки, но дальше усидчивости не хватило. Дела пошли не так хорошо, он начал смотреть назад – может, вернуться вновь в Формулу-1?

Состав команд такой: Хилл остается в «Уильямсе» вторым пилотом, опять вторым пилотом, и опять с нулевым номером. Потому что Прост взял титул и ушел. Соответственно, у нас оказываются Айртон Сенна и Дэймон Хилл.

«Макларен» уходит от «Форда», в ожидании чуда, супермотора, раз с «Крайслером», «Ламборгини» не получилось у Рона Дэнниса, зато получилось с «Пежо». Эта компания очень ревниво думала о том, что происходит во Франции. «Рено» побеждали и побеждали, 92-й год – в одну калитку, 93-й – с большей сложностью, но тоже выиграли. У «Пежо» в какой-то момент было желание прийти своей командой, не мотористом, а целиком. И Жан Тодт собирался ее возглавить. Он к этому моменту уже руководил спортом группы «Пежо – Ситроен», – то одна марка, то другая, но это было в ралли-рейдах, и он выиграл «Дакары». Он возглавлял в спорт-прототипах «Пежо-905», которые боролись за титул в Ле-Мане, следующий логический шаг – перейти в Формулу-1. Но в какой-то момент совет директоров «Пежо» собрался и сказал – нет, это очень дорого, давайте просто делать моторы, как «Рено», у них же нет своей команды. И они решили сделать так же. «Макларен» и «Пежо» нашли друг друга. Как выяснилось, это был сущий ад. «Пежо» нужно было потренироваться на кроликах несколько лет, а «Макларену» с амбициями Рона Дэнниса было очень тяжело не побеждать сразу же.

Зато начала возрождение «Феррари». Тодт, который отказался возглавить мотористов «Пежо», согласился перейти в Маранелло. А там давно искали что-то стабильное и, может быть, не итальянское, потому что когда оно свое, итальянское, то постоянно возникают скандалы: пять-шесть групп влияния, у всех журналисты, друзья, и результат – топтание на месте, все буксует. Даже такого мощного менеджера, как Чезаре Фьорио, просто съели эти интриги. Поэтому «Феррари» давно хотела взять иностранца, но не англичанина. А вот француз, с правильным складом ума, который понимает автоспорт изнутри, прошел всю пирамиду автоспорта – Тодт был штурманом в ралли, – им вполне подходил. Именно это решение предопределило все, что мы увидели в начале двухтысячных в Формуле-1. Но к этому мы вернемся позже.

Главным соперником «Уильямса» стал «Бенеттон». Электроника – Флавио Бриатторе и Том Уокиншоу поняли, куда нужно делать главный акцент. Росс Браун, Пэт Симонс, Хуан Вилладерплат, там была целая группа людей, которые занимались этим направлением, и они сделали супермашину к 94-му году. И эта супермашина оказалась суперпобедной с первой же гонки! Но она была заточена под одного человека – Михаэля Шумахера. К нему в партнеры взяли Юрки Ярвилехто, который изначально очень неплохо выглядел. Казалось, что он тоже быстр. Брандл перешел в «Макларен», первый пилот у команды уже был. Молодой, но уже быстрый Хаккинен, к нему в пару – опытный Брандл, который и в «Бенеттоне» ехал более-менее на уровне Шумахера. Но в «Бенеттоне» проблемы начались еще до начала чемпионата, на тестах. Тогда количество не было так регламентировано, как сейчас. Тестов было очень много на разных трассах, у кого сколько денег было, чтобы привезти машину и техников, потому что каждый километр стоит кругленькую сумму. Но чем богаче команда, тем больше она могла позволить себе тестироваться. У «Феррари» вообще был свой автодром, который располагался в 200 метрах от проходной завода в Маранелло – соответственно, они могли работать на нем с утра до вечера.

В свое время там было сделано все по уму. Например, поставлено первое CC-TV. Сейчас все записывается и транслируется, и это нормально, раньше представить было невозможно, что может работать столько камер, выводится «картинка» на один большой экран. Все записывалось, анализировалось, использовался электронный хронометраж. Трасса была довольно короткая, разбита не на 3, а на 15 секторов, причем там были прямые, разнообразные повороты. По большому счету, «Феррари» шла с заметным опережением конкурентов, но никаких результатов это не давало. Результаты в то время давала электроника. Она была разрешена: все эти активные подвески, которые «Уильямс» начал использовать в 91-м, а в 92-м они принесли ему титул. Но конкуренты тоже не стояли на месте. В 94-м году «Бенеттон» обладал абсолютным оружием, но еще раз повторюсь: у них был один-единственный человек, который должен был это оружие использовать, – Михаэль Шумахер. Лехто попадает в аварию, на его место приходит совсем молодой Йос Ферстаппен. Не такой юный, как его сын Макс, из-за которого даже регламент меняли, чтобы запретить дебютировать до 18 лет в Формуле-1. Но и Йос тоже был совершенно зеленый. Один из протеже Флавио Бриатторе, поэтому он и оказался в Формуле-1. Ему было тяжело. Шумахер легко бы справился и с Лехто, а с Ферстапенном он справился вдвойне легко.

По большому счету, это была команда Шумахера. Он заматерел, вошел во вкус. Ему было 25 лет, причем день рождения у него в январе. Но тогда не так рано начинали выступать в гонках. Случалось – например, в 70-е один из братьев Родригес дебютировал в 19 лет. Но это не было тенденцией, как сейчас. Всплески бывали всегда, но тогда позже начинали картинг, дольше сидели в промежуточных категориях.

Сенна, казалось бы, однозначный фаворит: то, что в 93-м Прост выиграл не так легко против Айртона, списали на то, что Ален был уже немолод, год пропустил. А уж сейчас Сенна на новом «Уильямсе» покажет, смотреть чемпионат будет неинтересно, 16 побед из 16. Чего только не довелось читать перед тем сезоном! Я уже жил в Монако. Если начинали с недостатка информации, то теперь был ее переизбыток. Деньги, которые у меня были, тратились на журналы и книги о Формуле-1. Я с утра до вечера читал все, что находил, к тому же мог вживую общаться с теми, кто работал в гонках. Многое из того, что слышал тогда о внутренней кухне, до сих пор не могу повторить, потому что доказать это никак невозможно, а в суд на тебя могут подать очень легко.

Так или иначе, общее настроение болельщиков было перед началом сезона пессимистичным. Кроме личных фанатов Сенны, но и они хотели, чтобы он победил красиво. Но тут просто говорили – Хилл ему не конкурент, а все остальные на другом уровне. Еще раз повторюсь – «Макларен» с мотором «Пежо». Да, «Феррари» идет наверх, но очень медленно. А вот «Бенеттон» оказался гораздо выше, чем в 92-м и 93-м: там по одной победе, а здесь…

Сезон начинается в Бразилии. Впервые я отправился за пределы Европы на гонки. Первый раз я так далеко оказался в четыре года: мой папа был преподавателем химии, и его отправили работать в университет Анголы. 1978 год, в этой стране только победила революция, и молодого студента-химика послали делиться с нашими ангольскими друзьями знаниями. Мама меня опекала от змей, скорпионов, мух «цеце», огромных пауков – и все это не шутки. Более того, какие-то боевики стреляли из пулеметов по ночам. В качестве игрушек были гильзы от пулеметов. Для 4-летнего ребенка – самое оно. Моя мама потом рассказывала, что она чуть не поседела. А когда мы летели на Ил-62 обратно с промежуточной посадкой, на борту оказались какие-то моряки, которые крепко выпили и начали раскачивать самолет. В общем – кому все весело и романтика, а кому сплошная головная боль. В Африке я был потом только уже во взрослом возрасте – довелось туристом побывать в Марокко. А на Гран-при ЮАР ни разу не был – все жду, вернется эта гонка или нет в Кьялами.

В тот момент у меня были серьезные разногласия с РТР. Поскольку я жил и работал в Монако, то весь 93-й год все программы, которые я делал для российского телевидения, переозвучивались другим голосом. Разногласия были лично со мной: руководство считало, что не очень корректно, что я работаю за рубежом. Одним словом, все, что я делал каждую неделю – 30-минутную программу, – мой наговор стирался и озвучивался мой же текст другими ведущими. Я их всех прекрасно знал, со всеми дружил, они извинялись – мол, что они могут поделать, такое распоряжение руководства. Так что в 93-м году я жил в Монако, ездил на гонки, но не комментировал, до эфира не допускался.

Перед стартом сезона-94 был прислан факс, с помощью которого можно было сделать визы в Бразилию. Там было две фамилия – Ческидова и моя. Факс прислали на Шаболовку и мне домой. Мы по раздельности сделали эти визы, причем еще надо было вакцинацию пройти – какие-то две прививки, которые на самом деле нужны были, если собираешься жить в Амазонии, в диких племенах. Получил визу и оказался на одном рейсе с Ческидовым: летим с пересадкой через Париж в Сан-Пауло. И в Париже на пересадке Ческидов мне говорит: наше руководство решило, что не будет за тебя отвечать. И они предупредили посольство Бразилии: если что – ты никакого отношения к нам не имеешь. Я был настолько удивлен. Я сказал: «Сергей Юрьевич, ну что за мышиная возня? Это же просто некрасиво». И, видимо, в первый раз он увидел ситуацию под таким углом и ничего не ответил. Все это было странно и удивительно для меня.

Но самое интересное, что был договор, согласно которому комментировать должен был и я. За полчаса до начала трансляции мне Ческидов сказал: «Руководство дало установку – ты ни в коем случае комментировать не должен. Но если хочешь, можешь сходить в боксы, узнать, почему сошел тот или иной пилот, и я это расскажу в эфире». Я, естественно, сказал, что попробую помочь. Как назло тут же сгорело «Пежо», и поскольку я с ними со всеми общался, то мне удалось все узнать. Но в глубине души был шокирован, потому что летел на другой конец света, готовился, надеялся прокомментировать эту гонку. Вот эти политические моменты – раз я живу за границей, значит, недостоин того, чтобы комментировать на российском телевидении, – это мне было не очень понятно. Забавно, что ничего не меняется – гораздо позже через подобные тернии пробивались уже другие. Я-то был авторитетом, а они нет…

Самое любопытное, что, когда я уезжал работать за границу, настолько любил Формулу-1 и так к ней стремился, что у меня не хватило ума спросить у фирмы САМИПА, на каких условиях я буду работать, сколько мне будут платить. Я дружил с ребятами из «Спартака», они, конечно, дружили с ребятами из ЦСКА, «Динамо», «Крыльев Советов», и те, кто уехал в НХЛ, проблем не знали: миллион долларов, вилла, две машины. И в моем детском представлении бытовой вопрос не существовал: если ты отправляешься на Запад, ты будешь ездить на гонки. А что еще нужно парню? Когда я получил свои три копейки, это было ровно то, что я заслуживал. Это был очень хороший урок, но самое плохое, что я его не усвоил до сих пор, даже в 43 года я наступаю раз за разом на одни и те же грабли. Но я очень счастливый человек: полно людей, у которых много денег, но любят они не то, чем зарабатывают.

Мои первые ощущения от 94-го года – потрясающие. До этого я был только в Европе – разная степень богатства, и даже Венгрия была приблизительно на том же уровне, что и Германия. А Бразилия была страной контрастов. Реально, начиная от дико жаркого воздуха в аэропорту. Март, мы из прохлады – а там жара и влажность. Гигантский город, нищий, фавеллы, все краски мира, которые могли сойтись, сошлись здесь. И на этом фоне показная религиозность Сенны, вертолеты, на которых он летит над собственным городом, люди на него буквально молятся. Эти несколько вещей я запомнил на всю жизнь и до сих пор от них не отошел. Сейчас все чуть-чуть нивелировалось. Был там в конце 2015-го – все уже совсем не так: бедные – чуть менее бедные, богатые – чуть менее богатые, краски – чуть менее краски… То ли возраст берет свое, то ли Бразилия стала чуть ближе к Европе, а Европа – чуть ближе к Бразилии. А вот Олимпиада в Рио оставила гадкий осадок. После праздников Ванкувера и Сочи…

Но вернемся в Сан-Пауло. Первая гонка, Сенна на поуле – все, как и должно быть, «король поулов» на «Уильямсе», Хилл не на первом ряду, хотя он неплохо квалифицировался в прошлом году. А тут Шумахер рядом. Сенна пролидировал 21 круг, потом оказался позади. Потом его развернуло на подъеме «Аркибанкадос» – а это как раз народные трибуны, самые дешевые места, «торсида», которая пела одно слово «Сенна» на разные мотивы. И прямо перед ними непобедимый «Уильямс» берет и разворачивается, Шумахер выигрывает. Хилл – второй, третий Алези, потом молодой бразилец Бариккелло. Шумахер не просто выигрывает, а ставит лучший круг гонки. Разрыв между ним и Хиллом – круг. Вот такое начало сезона. Бразильский народ раздавлен.

Для меня лично полет обратно, учитывая, что я так и не начал комментировать, был тяжелым. В Париже на пересадке попрощался с коллегой, вернулся в Ниццу, приступил к работе. Делал свои программы, никто с меня их не снимал, еженедельные полчаса о Формуле-1. Тем более что следующую гонку я должен был пропустить. Она была в Японии, но не Гран-при Японии, а Гран-при Тихого океана. Тогда в этой стране Формула-1 была так популярна, что японцы сделали Гран-при Тихого океана на трассе «Аида», «Танака Интернейшнл». Танака – фамилия их олигарха, миллиардера, якудзы, как шутили в паддоке – не знаю, кем он был на самом деле. Те, кто был на этой трассе, рассказывали, что она находится высоко в горах, маленький автодром, чуть ли не без трибун. Танака-сан заплатил столько, что принял на личном автодроме этап Формулы-1. Тогда подобное нечасто практиковалось. Настолько была популярна Формула-1 в Японии, что решили сделать вторую гонку. Но этап просуществовал всего 2 года.

Сенна опять на поуле, Шумахер опять второй на стартовой решетке. Алези получает травму, две гонки его заменяет Никола Ларини, который потом блистал в DTM за рулем «Альфа-Ромео». А тогда был его звездный час – две гонки за рулем «Феррари». И прямо на старте он сталкивается с Сенной! Сенна его не убил, конечно, но был близок к этому. Выигрывает Шумахер. На втором месте «Феррари» Бергера, причем тоже близко к кругу отрыва. На третьем месте Бариккелло, который за три недели до этого на родине был четвертым – очень неплохой результат. Подиум молодого паренька! И в зачете пилотов его «Джордан» занимает высокое третье место.

Следующая гонка – 1 мая, причем у нас в России это была Пасха. Имола, Сан-Марино, третий этап чемпионата, первый европейский. Сенна на нервах: слишком нервная машина, слишком хорошо едет машина Шумахера. Все упрекали «Бенеттон» в гигантском количестве электронных систем – доказать никто этого не смог. Заглушил мотор – все записи, которые могли б свидетельствовать о работе электронных систем, стираются. Ничего не доказать. Весь сезон «Бенеттон» уничтожали судьи, и частично за тот момент, что Сенна погиб – где-то подсознательно видели виноватыми «Бенеттон» и Шумахера. Так что судьи над немцем просто издевались.

Стартовая первая линия такая же – Сенна, Шумахер. Но к этому моменту случилась одна авария: «Джордан» Баррикелло в пятницу в предпоследнем повороте взлетает на бордюре, всеми четырьмя колесами бьется в защитную сетку, разворачивается, машина разлетается чуть ли не на куски, Рубенс остается жив, у него только перелом носа. Как ни парадоксально, внутри шлема. Он теряет сознание. Этот эпизод задает тон всему уик-энду. Очевидцы рассказывают, что Сенна никогда не был замечен в симпатии к землякам, он гордился быть бразильцем, но здесь, наверное, вина Пике, который над ним издевался, братства гонщиков не было. Но к Рубенсу Айртон относился как к сыну. Сенна тяжело воспринял его аварию, он был первый, кого Рубенс увидел, придя в сознание.

В этот уик-энд Сенна проявил невероятные человеческие качества: если до этого он внешне нарочито в паддоке был жестким и бездушным, то по ходу этих дней стал человечным и дал слабину, стал переживать за других, стал расстраиваться. Ужасно звучит, но частично, возможно, трагедия произошла из-за этого. Сенна перестал быть «терминатором», вместо эгоиста и эгоцентриста, повернутого только на себе, вдруг появился человек с эмоциями.

Уже был один эпизод за год до этого на свободных заездах в Спа. Эрик Комас попал в аварию, Сенна остановился посреди трассы, вышел из машины – это не так легко, там нет ручника, надо зафиксировать машину, выйти, ты ее сам не заведешь, ты запорол круг – он бросил все, побежал к нему, помог ему выйти… Это был эпизод, а в Имоле Сенна был таким весь уик-энд. Он очень переживал аварию.

А в субботу – еще хуже: квалификация и гибель Роланда Ратценбергера. Не сказать, что молодой человек, но дебютант, очень интересной судьбы. Он гонялся в Японии с рядом пилотов, с Эдди Ирвайном, например. Вышло так, что он познакомился с очень богатой женщиной из Монако, которая имела отношение к музыкальному телевидению, она решила проспонсировать его карьеру. Сумасшедшая ситуация, которая помогла ему оказаться в Формуле-1. Плюс команда-дебютант – тогда таких было две, «Пасифик» и «Симтек». «Симтек» – первая команда, которая была построена без макетов, виртуальный чертеж, то, что сейчас делают все. В наше время это элементарно, в 94-м создать такое было сложно. Они опередили время, сделали машину, но не идеально… Но у них были свои соперники, своя борьба.

У Ратценбергера в скоростной связке, которая носит имя Вильнева, – символичный момент, – на полной скорости оторвалось переднее крыло. Больше 300 км/ч, полная потеря прижимной силы, пилот не смог повернуть и влетел в бетонную стену чуть ли не в лоб. Тело фактически не пострадало, но перегрузка от удара была такой, что все внутренние органы разорвались. И этого не происходило много лет в Формуле-1. Сенна, который был в боксе, бросил все, побежал к профессору Сиду Уоткинсу, который был многолетним доктором Формулы-1. Сели в медицинскую машину, поехали к месту аварии, Сенна был одним из первых. Сразу понял, что это конец. И все, кто был знаком с Сенной, увидели совсем другого человека. Он был совсем подавлен. У него супермашина, он должен гореть одной целью – порвать выскочку Шумахера. А он ведет себя по-другому. Мысли совсем о другом. Более того, он многим, своей невесте португалке Адриане говорит: может, все брошу, не хочу больше выступать. Это был не тот Сенна, которого мы знали.

Еще один момент: во время квалификационного круга с Сенной договорилась французская компания TF1, что на него повесят микрофон и он должен будет прокомментировать один из кругов. И он начал с того, что сказал: «Хотел бы сказать «привет» моему дорогому другу Алену Просту, мне тебя не хватает». Это человек, с которым он так бился на трассе, так враждовал. Да, Прост ушел, Сенна остался, чтобы догнать француза по титулам. Айртону всего 34 года, еще несколько лет впереди. Он превзошел бы Проста. Но сам факт, учитывая накал их противостояния… Такое впечатление, как будто он прощался. Он закрывал все те, открытые еще вопросы. Слишком много таких вот точек. Тот же профессор Уоткинс говорил, что Сенна был сам не свой, предлагал – может, все бросим и поедем на рыбалку. Не сегодня, а вообще, у нас достаточно денег, будем просто удить рыбу.

В разбитом «Уильямсе» Сенны нашли австрийский флаг – в честь Ратценбергера. Он собирался, если бы победил, на круге почета достать не свой бразильский флаг, а австрийский. В честь пилота, который проводил всего третью гонку в жизни, из слабой команды, который бы ничего и не добился в Формуле-1, скорее всего…

Все сложилось, как сложилось. Сенна ушел из жизни, как жил, на скорости триста километров в час, и ушел лидером Гран-при. В чемпионат как раз вернулся Лехто, после двух гонок, когда его подменял Ферстаппен. Лехто возвращается и сразу на стартовой решетке сталкивается с Педро Лами – летят обломки, как потом выяснилось, травмы у зрителей, колесо пролетает над сеткой, тогда не такие высокие были защитные барьеры. Старт гонки – проблемы. Машина безопасности – тогда это была обычная машина, которая ехала не так-то и быстро. Сейчас пилоты и на суперкаре-то с гонщиком за рулем жалуются, что больно медленный…

Болиды Формулы-1 – за той медленной машиной, резина остыла до нуля. Ледяные шины, тормоза. Ноль сцепления с трассой, ноль возможности затормозить, двигатели перегреваются, недостаточно воздуха для системы охлаждения. И когда эта машина безопасности неспешно ехала, Сенна поравнялся с ней несколько раз. Говорил – давай, давай, быстрее. Пытались, как сумасшедшие, машины вилять туда-сюда, на маленькой скорости невозможно прогреть шины, только зигзагами. И вот рестарт. Кто-то говорит, что слишком упало давление в шинах, и поэтому ниже стал клиренс, и в повороте «Тамбурелло» «Уильямс» задел асфальт. Кто-то сказал, что сломалось рулевое. Мы так никогда и не увидели запись на машине целиком, она обрезана – по слухам, ее обрезали потом, но это доказать невозможно. Гипотезы были разные. Рулевое – не рулевое, это очень важные вещи. И это по камере можно было бы понять. Так или иначе, он влетел по прямой в стену в «Тамбурелло» через пару поворотов после рестарта. За пару лет до этого здесь же горела «Феррари» Бергера, но в итоге с ним закончилось благополучно. Удар, может, был и сильнее, но просто угол другой. Как выяснилось, дело не в скорости, а в том, что тяга колеса пробила шлем. Вспомним 2009 год и пружину от «Брауна» Рубенса Бариккелло. 2–3 сантиметра в сторону – и Фелипе Массы бы сейчас не было. А так – пара пластических операций, кома, человек продолжает выступать, даже приезжает на подиум.

Наверно, так могло быть и с Сенной, но нет. Шлем был пробит. Мы видели с вертолета даже кровь на асфальте, когда его доставали. Проблема в том, что тогда еще не было такого опыта и в трансляции снимали и показывали все подряд. Сейчас есть очень четкие инструкции, как снимать. И с тем же Бьянки мы не видели ничего, только общие планы издалека. Ждут, пока медицинские бригады экранами непрозрачными загородят со всех сторон, и только тогда гонщика переносят в машину безопасности, или в медицинскую машину, или в вертолет. Если ничего страшного не произошло, все показывают в трансляции. Авария же Сенны показывалась на весь мир в прямом эфире. В момент после удара было видно, что голова двигалась, и было ощущение, что он жив. На самом деле это было рефлекторное движение, но тогда казалось, что все нормально. По официальной версии, Сенна скончался в госпитале, на самом деле, скорее всего, раньше. Есть различные юридические моменты: если бы смерть наступила на трассе, то возможно было инициировать уголовные расследования против организаторов гонок, автодрома, а если в госпитале, то несчастный случай, по большому счету. Никому ничего объявлено сразу не было.