Не смотри на меня

Он закончил круг, и я, наконец, смогла вздохнуть. Глупо, но я отчего-то переживала: остался ли он доволен осмотром. Что он увидел: грязную замарашку или княжну из великого рода?

— Эти волосы, черные словно обсидиан, — Дракон протянул руку и коснулся одного из моих локонов. — Глаза серые как вулканический пепел. Зато кожа белее снега, а губы алые как кровь. Узнаю породу Тунрида. Добро пожаловать в Морабатур, княжна.

Дракон вроде как почтительно склонил голову, но я не обольщалась. Губы наглеца кривились в усмешке.

— Я буду звать тебя милантэ, — заявил он.

— У меня есть имя, данное мне при рождении, господин Дракон, — я не знала, что означает выбранное им слово, и не горела желанием это выяснять. Клички не для княжны!

— Мне плевать, — отмахнулся мужчина.

Я задохнулась от возмущения. Как смеет он насмехаться над дочерью князя? Дракон он или нет, а почтительность еще никто не отменял. Злость придала мне смелости, и я сказала:

— Отец и жених придут за мной. Они камня на камне не оставят от вашего Морабатура.

Плечи мужчины напряглись. Сейчас он схватит меня за горло и придушит. Что ж, и в таком финале есть плюс. Смерть будет быстрой. Возможно, это лучше, чем то, что уготовано мне в будущем.

Но тут в наших рядах произошли перемены. Нибрас — сын главного телохранителя Агвареса и одновременно его первый помощник — развязал веревки, стягивающие запястья. Оттолкнув стража, он бросился на Дракона. С голыми руками, вопреки здравому смыслу храбрый юноша рисковал жизнью ради меня.

Нибрасу помог эффект неожиданности. Пока стражи приходили в себя и оценивали ситуацию, он уже добрался до Дракона. Завязавшаяся драка была стремительной и короткой. Телохранитель был хорош, но Дракон тоже оказался не промах.

Подскочив к мужчине, Нибрас нацелился ему в голову, но кулак не достиг цели. Дракон увернулся и нанес телохранителю удар под дых. Юноша согнулся пополам, отчаянно глотая ртом воздух. И все же он нашел в себе силы выпрямиться, замахнуться и ударить чудовище по лицу. Дракон этого не ожидал. Он частично отклонился, но Нибрас задел повязку, и та спала.

Мужчины застыли, глядя друг другу в глаза. Спина Нибраса заслоняла от нас Дракона, мы не видели его лица. Полагаю, именно это спасло нам жизни.

Тому, что произошло дальше, у меня нет объяснений. Нибрас вдруг схватился за сердце, хотя Дракон и пальцем его не тронул. Темные волосы молодого человека стремительно седели. За считанные мгновения они стали белыми точно снег на вершине гор. Одновременно его спина согнулась как у немощного старика, и вскоре он рухнул к ногам Дракона замертво.

Иридия заплакала. Даже Агварес не сдержал эмоций и застонал сквозь сжатые зубы. Нибрас был его единственным сыном, и его постигла такая жуткая смерть. Меня сзади за плечи попытался схватить страж, но я вывернулась и подбежала к распростертому на полу телу. Упала на колени, заглянула в его лицо и не поверила своим глазам. Передо мной лежал не молодой телохранитель, полный сил и отваги, а глубокий старец. Лицо, изъеденное морщинами, старческие пятна, беззубый рот — все говорило о почтенном возрасте покойника. Но как подобное возможно — одним взглядом выкачать жизнь и молодость из человека?

Это какая-то черная магия. Меня колотило от пережитого наяву кошмара. Руки так дрожали, что я никак не могла сложить их в защитный жест. Страшно было лишний раз вздохнуть, словно сам воздух в зале отравлен. Паника накатывала удушливыми волнами. Еще немного и начнется истерика.

Как ни странно, от срыва меня спас Дракон. Когда он заговорил, в его голосе сквозила досада, как будто он сам не рад случившемуся. Но я не обманулась — чудовищу нет дела до наших страданий.

— Подай мне повязку, — потребовал Дракон.

Я дернулась как от удара. Он шутит? Повязку? Да как он смеет говорить со мной, точно я прислуга! Пусть сам ищет свою повязку. Хоть на ощупь. Он же не думает, что я стану ему помогать после того, как он убил одного из моих людей?

— Поторопись, — сказал Дракон. — Или ты хочешь, чтобы я продолжил? Кто будет следующим? Твоя подруга?

Я застыла. Жгучая ненависть рвалась наружу как лава из вулканов проклятого княжества. Хотелось высказать Дракону все, что я о нем думаю, а затем вскинуть голову и посмотреть в глаза смерти. Вот так запросто — раз и нет меня. Он наверняка планирует шантажировать отца мной, а я одним взглядом разрушу все его планы. Это будет славная гибель, обо мне сложат легенды.

Но сказать проще, чем сделать. Несмотря на горе и злость, я хотела жить. Боги, как же я хотела жить! Я даже придумала себе оправдание. Живой я смогу отомстить. Не сейчас, но потом обязательно уничтожу Дракона. А пока я шарила руками вокруг тела Нибраса в поисках повязки.

— Вот, — глядя на сапоги мужчины, я подняла руку с повязкой над головой, — возьмите.

Его пальцы коснулись моих, когда он забирал повязку. По телу прокатилась дрожь. Я едва сдержала вопль — прикосновение Дракона обожгло. Я поспешно отдернула руку. Температура его тела ощутимо превышала мою.

— Можешь встать, милантэ, — сказал он. — Тебе ничего не грозит.

Я поднялась и осторожно взглянула вверх. Внутри все замирало, так боялась, что Дракон обманул и сейчас я увижу его глаза. Но на лице мужчины была повязка.

— Зачем я вам? — спросила, обхватив себя за плечи.

— Я еще не решил. Есть несколько вариантов. Быть может, я развлекусь с тобой и отправлю обратно домой к отцу, когда ты мне надоешь. Пусть он посмотрит, что я сделал с его любимой дочерью. Или я оставлю тебя себе. Твое приданое — плодородные земли Литорра нам пригодятся. У нас, видишь ли, проблемы с урожаем.

Он рассуждал о моем будущем спокойно и равнодушно, словно я не человек, а игрушка, которую он с легкостью может сломать или выкинуть. Правду говорят: Дракону не ведомо сострадание.

Слушая, что уготовило мне чудовище в образе мужчины, я дала себе слово: однажды я уничтожу тебя, Дракон. Чего бы мне это не стоило. Ты еще пожалеешь, что встретил княжну Касильду.

Глава 3. На новом месте

Первый делом стражи убрали тело. Взяли за ноги и потащили прочь из зала. Я отвернулась. Не могла смотреть на подобное обращение с Нибрасом.

Затем Агвареса и других телохранителей куда-то увели. Подозреваю, в темницу. Мой верный защитник выглядел постаревшим, словно это из него выкачали жизнь, а не из его сына. Хотелось поддержать мужчину, сказать слова утешения. Увы, мне не позволили даже такой малости.

Женщин, включая меня, стражи повели в другую сторону. Я гадала, какие мрачные казематы нас ждут. Будут ли там крысы? А пауки? Надо готовиться к худшему. Наверняка там сыро и холодно. Хотя от холода я бы сейчас не отказалась. Жара изматывала и воспринималась как испытание. Словно Дракон начал мучить нас, едва мы въехали на его территорию.

Первой от группы отделилась княгиня. Одни из стражей свернул в боковой коридор и увел ее светлость за собой. Я дернулась за ней, но меня удержали за локоть. Я могла лишь беспомощно наблюдать, как отдаляется будущая свекровь. Увижу ли я ее снова когда-нибудь?

Слезы подступили к глазам. Вот-вот прольются. Я зажмурилась и тряхнула головой. Не буду плакать. Довольно на сегодня.

Следом увели Иридию. Подруга сопротивлялась: рвалась и кричала, не желая бросать меня.

— Княжна! Пустите меня к княжне!

Ее голос, пойманный замком в ловушку, еще долго звенел в отдалении. Я слышала его и после того, как Иридия пропала из виду. Только он и поддерживал меня на пути в неизвестность.

Теперь я была один на один со стражем. По коридорам без окон мы добрались до деревянной двери, украшенной железными накладками. Ее будничный вид удивлял. Я ожидала решетку.

Страж открыл дверь и кивком велел мне войти. Ощущение было, словно я не порог переступаю, а делаю шаг в новую жизнь. В ней нет места солнцу, ветру и радости. В ней только боль, потери и страдания, и не в моих силах отказаться туда входить.

Сжав кулаки, я пересекла порог. Вот я там. В новой страшной жизни. От испуга в первые несколько секунды я ослепла. Ничего не видела перед собой. Лишь слышала, как сзади хлопнула, закрываясь, дверь и повернулся ключ в замке. Заперли. Этого следовало ожидать.

Оставшись одна, постепенно приходила в себя, зрение прояснилось и я увидела… на самом деле, ничего особенного, но тем обстановка и поражала.

Это была вовсе не камера и даже не темница. Никаких крыс и пауков. Вместо них ковер на полу, изысканная деревянная мебель, выход на небольшой балкон, кровать с горой подушек и кованой спинкой. На последней я застопорилась. Железные стебли тянулись к потолку, оканчиваясь нежными бутонами. Я протерла глаза, чтобы убедиться: мне не померещилось, действительно цветы, пусть и железные. Я попала в обычную гостевую спальню, не лишенную удобств.

Обыденность обстановки немного успокоила. В ней чудилось что-то домашнее. Не родное, но и не совсем чужое.

Не знаю, сколько простояла без движения. Шок был силен, я все не могла прийти в себя. В реальность меня вернула все та же дверь. Кто-то, отперев ее ключом, вошел. Я резко обернулась, пожалев, что так бездарно потратила время. Надо было хоть чем-то вооружиться. Впрочем, мои тюремщики наверняка позаботились о том, чтобы в комнате не было режущих и колющих предметов.

К счастью, незваным гостем был не Дракон, не страж и даже не мужчина, а служанка с подносом еды: какая-то жидкая каша и графин воды. Помнится, Дракон упоминал, что у них сложности с продуктами. Судя по угощению, не обманул. Или это все, что полагается узнице?

— Перекусите, княжна, — девушка поставила поднос на стол. — Вы, должно быть, оголодали с дороги.

Я действительно хотела есть. В пути почти не кормили. Платье болталось на мне, так я похудела. Но графин с водой привлекал куда сильнее. Не обращая внимания на служанку, я схватила его и принялась жадно пить. Прямо из горлышка, игнорируя бокал и тот факт, что вода может быть отравлена. Я вела себя как простолюдинка, но мне было все равно.

Я пила, захлебываясь и фыркая. Вода стекала по подбородку в ложбинку между грудей. Но, боги, до чего было приятно! Представляю, чтобы сказала княгиня, увидь она меня сейчас. Я порадовалась, что нас разъединили.

— Остановитесь, княжна, — служанка мягко отобрала графин. — Не пейте сразу так много. Вам станет плохо.

Как ни хотелось продолжить, но я признала ее правоту. И так залпом осушила пол графина, и теперь в животе будто плескалось южное море.

— Поешьте, — девушка кивнула на кашу. — Вас призовут еще не скоро.

— Куда призовут? — насторожилась я.

Служанка открыла рот, ответить, но ее перебил скрипучий стариковский голос:

— Ступай, Ларра, дальше я сама.

Мы обе вздрогнули. За разговором пропустили, как в комнату вошла старуха: сгорбленная, сухонькая, но с ясным взором. Крючковатый нос и пальцы с опухшими шишками костяшек делали ее похожей на хищную птицу.

Служанка поклонилась и покинула спальню. Мы со старухой остались наедине. Я сразу поняла, что от нее почтения не дождаться. Она смотрела на меня с неприязнью, словно я чем-то ей насолила. Если что, я в пленницы не напрашивалась.

— Садись и ешь, — проворчала старуха.

Как я и думала: никакого почтения.

— Как мне к вам обращаться? — я решила преподать ей урок вежливости.

— Называй меня кормилица, коли тебе так угодно. И не заставляй меня ждать. Не то позову стража, и он накормит тебя силой.

— Стоит ли так утруждаться? — пробормотала я, усаживаясь за стол.

— Ты не у себя дома. Никто здесь не будет с тобой нянькаться.

Прозвучало как угроза. Повинуясь властному взоры кормилицы, взяла ложку и принялась за кашу. Та была на удивление вкусной, а, может, я так проголодалась, что даже черствый хлеб мне бы сейчас показался сдобной булочкой.

Пока я ела, кормилица без остановки ворчала. Главной причиной ее недовольства была я.

— Далась ты ему, — бубнила она. — Говорила, надо сбросить тебя в жерло вулкана и дело с концом. Принесешь ты еще беду, ох принесешь, чует мое сердце. А я редко ошибаюсь.

Я делала вид, что ничего не слышу. Вступать в перепалку с прислугой — бессмысленное занятие. Если кормилица думает, что ее слова задевают меня, то ее ждет разочарование. Княжне нет дела до черни.

— Вот так, — кормилица забрала тарелку, едва я доела. — Теперь пойдем.

— Куда? — испугалась я.

— Смоем с тебя грязь, а то ты похожа не на княжну, а на поломойку.

Я вспыхнула. Напоминать девушке о ее плачевном внешнем виде бестактно. Тем более если она так выглядит не по своей вине.

Выходя вслед за кормилицей в коридор, я спросила:

— Где мои спутницы? Они в порядке?

— Мне почем знать, — пожала та плечами.

На этом разговор иссяк. Кормилица была болтлива, только когда дело касалось ругани.

Дежуривший у двери страж пристроился нам в хвост, но перед арочным входом, куда нырнула моя провожатая, отстал. Мы попали в грот, в глубине которого притаился природный бассейн. Вода светилась голубым, бросая блики на стены и потолок. Не будь я пленницей, пришла бы в восторг.

— Раздевайся, — кормилица сложила руки на груди.

— Отвернитесь! — потребовала я.

— Ох, какие мы неженки, — фыркнула она. — Мне велено не спускать с тебя глаз, и я не спущу.

Пришлось раздеваться под ее наблюдением. Приятного в этом было мало, но я уговаривала себя потерпеть. Главное сейчас помыться. Прочее переживу.

Бросив грязную одежду на пол, я по вырубленной в камне лестнице вошла в воду. Та была приятно теплой. Должно быть, ее подогревал один из вулканов. Неподалеку лежал мыльный корень и мочалка. Я тщательно вымыла тело и волосы, ощущая себя чуть ли не заново рожденной. Наконец, от меня хорошо пахнет! Я едва не урчала от удовольствия. В эту минуту я даже была благодарна Дракону. Правда ровно до того момента, пока не вспомнила, что он сделал с Нибрасом.

Когда я очередной раз вынырнула из-под воды, в гроте нас было уже не двое — явились служанки. В руках они держали какие-то свертки. Одна приблизилась ко мне и протянула отрез хорошо впитывающей влагу ткани. Замотавшись в него, я вышла из воды, и девушки развернули свертки. Это были платья.

Одна за другой служанки проносили мимо меня наряды, прикладывая их ко мне, но я не видела себя со стороны. Никто не позаботился о зеркале. Это была не ошибка или забывчивость слуг. Все так и задумано. Мое мнение никого не волновало. Парадом командовала кормилица. Она взмахом руки отметала платья, если считала, что они мне не подходят. Те, что ей нравились, задерживались для примерки.

— До чего сложно подобрать тебе платье, — бормотала кормилица. — Ты же похожа на покойницу. В кого такая пошла.

Вот тут я не выдержала. Да, у меня чересчур светлая кожа даже по меркам жителей долины, а уж по сравнению со смуглыми людьми Дракона я вовсе невероятно бледная. Причем черные волосы только подчеркивают белизну кожи. В детстве я переживала по поводу нестандартной внешности, эти комплексы не до конца себя изжили. Подобные замечания цепляют меня до сих пор.

— Хватит! — перебила я кормилицу. — Я не стану терпеть от вас унижения. Будьте добры, держите свое мнение при себе. Мне оно не интересно.

Кормилица поджала губы. Наверняка ей было что ответить, но она смолчала. В тот момент я была уверена, что одержала маленькую победу. Мне было невдомек, что я лишь укрепила врага в мысли, что меня следует уничтожить.

Дальнейшая примерка проходила в тишине. Я выступала в роли безвольного манекена. Куклы, которую наряжают, причесывают, украшают. Одним словом, подготавливают к выходу в свет. Меньше всего хотелось думать ради чего так стараются, но в памяти упорно всплывали слова Дракон. Я еще не стала женой, но кое-что знала о развлечениях мужчин. Пусть и со слов придворных дам. Неужели меня готовят для чего-то подобного?

Наконец, наряд выбран — платье янтарного цвета с широкими рукавами и узорами-цветами на юбке. Я терпеливо сносила чужие прикосновения, пока меня одевали, мыслями находясь далеко от грота. В тяжелые минуты я всегда так делаю: ухожу с головой в приятные воспоминания. Вроде я здесь, а нет меня.

Девушки расчесывали мои волосы, а я представляла на их месте свою старую няню. Ее заботливые руки, немного грустную улыбку, и сердце щемило от нежности.

— На-ка, — кормилица протянула мне кубок, — выпей воды. А то, небось, мучаешься от жажды.

Я удивленно приподняла брови, но кубок взяла и поблагодарила за заботу. Пить действительно хотелось. Здесь, наверное, всегда так. И вода дороже драгоценных металлов.

Служанки поправляли расклешенные рукава, не давая мне поднести кубок к губам. Я застыла, чтобы им не мешать. В памяти всплыло, как Дариус в последний раз держал меня за руку. Его пальцы гладили тыльную сторону моей ладони, он наклонился и шептал мне на ухо, щекоча кожу своим дыханием, как будет скучать и считать минуты до нашей встречи.

— Люблю, — говорил он, целуя венку на моей шее. — Скорей бы назвать тебя своей.

— Потерпи, недолго осталось, — смеялась я, отбиваясь от его настойчивых рук. Казалось, они были повсюду: гладили, сжимали, пока губы покрывали поцелуями мои скулы и щеки, подбираясь к губам.

— Всего один поцелуй, — умолял Дариус. — Дай мне что-то, чем я смогу утолить тоску по тебе в разлуке.

— Всего один, — повторила я эхом.

Кровь прилила к щекам, когда его губы коснулись моих. Приятная дрожь распространилась на все тело. Я была готова нежиться в объятиях Дариуса вечность, но нас прервало появление отца.

— Княжна, — произнес он.