Следопыты. Повесть

Иван Фотиевич Стаднюк

Следопыты

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШИЙ

1. СЕРЖАНТ ПЛАТОНОВ

Сержанту Ивану Платонову не повезло. Как ни добивался, а вернуться в родной полк после лечения в госпитале ему не удалось. И вот он в штабе незнакомого полка получил бумажку, в которой написано, что сержант Платонов назначается во взвод пешей разведки на должность командира отделения.

Выйдя из землянки, Платонов оглянулся вокруг. Пытливые, чуть раскосые глаза сержанта приметили слегка возвышающиеся над землей бугры штабных землянок, железные трубы-дымоходы, около них жердевые дорожки, выстеленные на раскисшей земле, стопки свеженаколотых дров у землянок.

«Обжитое местечко», - подумал Иван и прислушался. Дыхание переднего края отчетливо доносилось сюда. Где-то не очень далеко грохотали разрывы мин, басовито стукал крупнокалиберный пулемет, высоко в небе надрывно, с придыханием, гудел немецкий самолет-разведчик. И вдруг среди этих грозных звуков боя Платонов совсем рядом услышал тоненькое и звонкое:

Тень-тень-тень! Тень-тянь!..

«Леночка!» - догадался Иван и тут же разглядел на сосновой ветке желтовато-белесую грудку лесной пичужки. - «Уже прилетела! Как у нас в тайге…»

Веселое, беззаботное теньканье пеночки точно встряхнуло Ивана. Кажется, он только сейчас заметил, что вокруг - в полном разгаре весна. И его лицо, широкое, курносое, с острыми живыми глазами под рыжей, взлохмаченной щетиной бровей, посветлело, распрямились чуть сутулые плечи.

Сержант закинул за спину вещевой мешок с нехитрыми солдатскими пожитками и пошел искать землянку разведчиков. Она, как сказал ему щеголеватый помощник начальника штаба, находилась где-то по ту сторону дороги.

На дороге, которая, огибая землянки, убегала вглубь леса, стояла легковая машина. Возле нее топтался шофер - среднего роста длинноносый парень в синем комбинезоне. Увидев Платонова, шофер окликнул его:

- Дорогуша, дай-ка спичечку - прикурить нечем!

Платонов подошел к машине. Не торопясь, послал руку в карман, достал зажигалку, энергично крутнул большим пальцем колесико с насечкой и, поднося зажигалку шоферу, назидательно сказал:

- Огонек у солдата всегда должен быть.

Шофер прикуривал долго, старательно (видать, табак у него был сырой), потом сделал несколько глубоких затяжек и лишь после этою удостоил сержанта беглым, коротким взглядом.

- Учитель выискался!..

Платонов спрятал зажигалку и укоризненно посмотрел шоферу в лицо-молодое, с озорными, чуть (навыкате глазами.

- Учить-то тебя нужно. Да построже! Вот ты возишь своего начальника и, кроме баранки, ничего не хочешь знать. Хотя бы грязь от блиндажа отгреб. Нога, небось, больная у него?..

- А вы, что же, бывали возле моей землянки? - услышал вдруг Платонов голос за своей спиной. Иван повернулся и увидел высокого, худощавого мужчину в коричневой кожанке до колен. Под кожанкой над верхним краем голенищ сапог разглядел генеральский лампас. Это был командир дивизии Чернядьев.

- И откуда вам, товарищ сержант, известно, что у меня нога болит? - В голосе генерала чувствовалось любопытство.

Поборов минутное замешательство, Платонов выпрямился и ответил:

- Я, товарищ генерал, сибиряк-охотник.

- Ну и что же?

- Умею немного читать написанное на земле.

- Где же вы прочитали, что возле моей землянки еще не просохло?

- А вот глина на подножке машины. След сапога тоже в глине, - Платонов указал на нерастаявший пласт почерневшего снега, куда ступал генерал, выйдя из эмки.

- А о ноге?.. - все больше заинтересовываясь, спрашивал командир дивизии.

- Это тоже по следам видать: шаг правой ноги широкий, след глубокий. А левой ступали осторожно - след мелкий, шаг узкий. Наверно, ранена левая нога.

Генерал одобрительно усмехнулся.

- Правильно и логично… Как ваша фамилия?

- Сержант Платонов, назначен командиром отделения во взвод полковой разведки.

Генерал пристальным, опытным взглядом смотрел на Платонова.

Простое, открытое лицо сержанта, его плотно сбитая фигура в сильно поношенной, но не мятой шинели, сапоги чистые, даже с синим блеском, словно вокруг не ранняя весна, не грязь по колено, - все это понравилось командиру дивизии. Он видел перед собой человека дельного и, что называется, с военной косточкой.

- Желаю, товарищ Платонов, удачи на новом месте. Ваша практика следопыта ой как пригодится в разведке!

Генерал пожал Платонову руку и сел в машину.

2. ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

Тесноватая полумрачная землянка с обшитыми фанерой стенами. Тусклый свет пробивается в нее сквозь два окошка, приплюснутые к земле. Глядишь в них и видишь мшистые кочки между стволами сосен, замечаешь первые побеги молодой травы. Иногда в правом окошке видны сапоги часового.

Генерал Чернядьев молча ходит по скрипучи м половицам землянки и слышит, как под ними хлюпает вода. Ясное дело - весна! А весна на северо-западе в приильменских лесах - это значит вода в землянках, блиндажах, в траншеях, дороги и тропы утопают в жидкой рыжеватой тине.

Высокий, костистый, одетый в обыкновенную телогрейку, Чернядьев ничем не напоминал генерала, разве только красные лампасы на бриджах говорили об этом. Лицо его - смуглое, чуть желтоватое, голова стриженая, глаза под низко опущенными бровями острые, строгие.

Чернядьеву не по себе. Случилось чрезвычайное происшествие: в левофланговом полку пропал солдат Дмитрий Кедров. Вчера днем Чернядьев приказал, чтобы Кедрова прислали в штаб дивизии, и похоже, что по дороге его украли немецкие разведчики, забравшиеся в наш тыл.

Приняты все меры, чтобы не позволить вражеским лазутчикам вернуться за линию фронта, прочесывается лес в районе тылов полка. Но результатов пока никаких. А время идет…

Командир дивизии неспроста вызывал к себе солдата Кедрова. Дело в том, что в дивизию должен был приехать представитель делегации трудящихся Ивановской области, который привез фронтовикам подарки. Представитель этот, как сообщили генералу Чернядьеву по телефону, - родной отец этого солдата. Отец, разумеется, очень хочет повидаться с сыном и попросился именно в дивизию Чернядьева, затерянную в глуши приильменских лесов и болот. И вместо свидания с сыном его ждет такая весть…

В землянку вошел адъютант - молоденький, стройный лейтенант. На машине генерала он ездил за гостем в соседнюю дивизию.

- Товарищ генерал, ваше приказание выполнено, - отрапортовал лейтенант.

- Привез? - перебил его Чернядьев. - Приглашай ко мне, - и генерал глубоко вздохнул…

В землянке появился среднего роста старичок лет за шестьдесят в новом полушубке, хотя на дворе весна, в рыжем картузе, с негустой бородкой и усами неопределенного цвета.

Прищурив глаза, старик осмотрел землянку, остановил недоверчивый взгляд на телогрейке Чернядьева, и только заметив красные лампасы на галифе, снял фуражку и представился:

- Лука Сильвестрович Кедров, инспектор по качеству колхоза «Заря коммунизма». Приехал, так сказать, по делу связи народа с армией. Ну, еще, конечно, с сыном повидаться хочу. Есть слух, что он здесь у вас службу служит.

Чернядьев подошел к Луке Сильвестровичу, поздоровался, взял его под руку и провел к столу.

- Очень рады народным представителям. Садитесь, - приглашал генерал. - А сынок ваш действительно у нас воюет.

Старый Лука удобно уселся в раскладное полукресло, пошатал ногой половицу и, услышав, как там плещется вода, укоризненно посмотрел на генерала.

- Что, папаша? - спросил Чернядьев, улавливая знакомый и приятный с детства запах дегтя, источаемый сапогами гостя.

- Раз в генеральской хате под ногами булькает, так что уж говорить о солдатских?!

- Время сейчас такое… Потоп! Но солдаты у нас молодцы.

- Вот это верно! - оживился Лука Сильвестрович, разглаживая обеими руками бородку.- Взять хотя бы моего Митяя. Так он до всего привычный. Старуха моя померла давно, когда Мите еще восемь годков было. И мы с ним, бывало, сами и стирали, и варили, и в доме белили. Да, что я говорю, вы же знаете Митяя! - воскликнул старый Лука. - Или вы не знаете его?

- Как же, в полку все знают Кедрова. Хороший паренек, - неопределенно ответил генерал. Он не хотел огорчать старика: с Митяем Чернядьеву как раз и не довелось познакомиться.

- Вот именно, хороший паренек! - обрадовался старик. Он умолк и тяжело вздохнул, высморкавшись в платок. Помолчав немного, как бы для самого себя, продолжал негромко:

- Ушел Митяй на фронт, и дом опустел. Теперь сам я с хозяйством управляюсь. По-стариковски живу, без радости. Только и утехи, что дела колхозные да думки о тех временах, когда Митяй домой вернется.

На столе зазвонил телефон. Лука Сильвестрович, напуганный неожиданным звонком, вскочил с места и непонятно для чего надел картуз.

Генерал Чернядьев, отвернувшись к окошку, взял трубку. Командир левофлангового полка сообщал, что розыски) рядового Кедрова пока безрезультатны.

Генерал помолчал, потом вдруг оживленно заговорил:

- А вы разведчиков привлеките. Особенно новенького, сержанта Платонова. Он следопыт.

- Его и привлекли. Ищет.

Чернядьев положил трубку и серьезным, задумчивым взглядом посмотрел на старика. Тот уже сидел на своем месте, позабыв снять фуражку.

- Ну, продолжим наш разговор, - сказал генерал.

- Продолжим, - согласился Лука Сильвестрович.

3. СЛЕД НАЙДЕН

В лесу уже начинали цвести орешник, ольха, осина. Их большие пушистые сережки стряхивали с себя пыльцу и распространяли вокруг щекочущий запах.

Иван Платонов вел группу разведчиков на задание. Под ногами шуршал мокрый прошлогодний лист, чмокали пропитанные водой кочки. Сквозь лапчатые кроны елей и сосен на землю падали косые лучи утреннего солнца. В лесу было светло и, несмотря на сырость, празднично.

Следом за Платоновым шла цепочка солдат: приземистый коротышка Атаев - скуластый и желтолицый; Зубарев - с побитым оспой лицом, остроносый и сероглазый; чернобровый красавец Игнат Шевченко - высокий и стройный, как дубок; силач Савельев, который может так далеко забросить гранату, что она, не долетев до земли, взрывается. Цепочку замыкал Петр Скиба - неразговорчивый солдат с большими черными глазами и продолговатым лицом.

Шли молча. Каждый думал об одном и том же: трудная задача выпала на долю разведчиков - что-нибудь разузнать об исчезнувшем вчера Дмитрии Кедрове, солдате из первой роты. Многие разведчики знали Кедрова. Это тот самый говорливый солдат, который, попав однажды в боевое охранение, вызвал на себя огонь целой немецкой минометной батареи. Сменившись с поста, Кедров пробирался по ходу сообщения в блиндаж. И тут, откуда ни возьмись, прямо ему под нош скатилась молоденькая белочка. Кедров не растерялся: вмиг накрыл ее шапкой. А удержать белку в шапке не так легко: кусается, царапается.

И принялся Кедров уговаривать зверька, чтобы не бушевал он. Так уговаривал, что немцы переполошились. Показалось им, видать, что атака на них готовится, и начали гвоздить из минометов…

Однако хоть Дмитрий Кедров и приметный солдат, а как узнать, что стряслось с ним? Где найти его следы в этом лесу, которому как будто нет конца и края?

Правда, сержант Платонов уже имел кое-какие сведения. Было известно, что Кедров вчера, в два часа дня, направляясь в штаб дивизии, ушел с командного пункта роты на КП батальона. Старшина приказал ему попутно захватить в батальон термос из-под пищи. На командном пункте батальона Кедрова не видели. Значит, исчез он, не дойдя до КП.

Но кто мог указать след, оставленный где-либо ногой Кедрова? Никто. Конечно, не так уж много людей проходит между передним краем и КП батальона, да и в первую роту ходят все только над ручьем, правый берег которого несколько подсох. Можно понаблюдать за следами, оставленными на этой тропе.

Прошли мимо укрытых в густом подлеске блиндажей командного пункта батальона. До переднего края рукой подать. Слева лес просвечивается, меж стволами сосен виднеется приземистое мелколесье. Оттуда доносятся редкие выстрелы, с той же стороны иногда с воем пролетают над головой мины. Они падают где-то в глубине леса, и эхо от разрывов хлестко бьет по ушам.

Вот и изгиб лесного ручья. Вода в нем течет неторопливо, и поэтому левый - более низкий берег - заболочен. Правый - возвышенный, сухой, заросший кустами лещины и чернотала. Между кустами юлит тропинка. Ее протоптали уже этой весной.

Платонов остановил разведчиков.

- Ну, что ж, начнем?- спросил он, поправляя на себе автомат, брезентовую сумку на ремне и сдвигая на бок кожаный чехол с биноклем.

- Начнем, - отозвался словоохотливый Зубарев, и его побитое оспой лицо приняло деловое выражение.

Иван Платонов уже две недели командовал отделением. За это время он кое-чему научил своих солдат. Однако не все они еще верили в те, что следопытство может пригодиться на войне. «Это вам не на зайца зимой ходить», - не раз говорил расчетливый и осторожный Петр Скиба.

- Начнем с того, что найдем чей-нибудь след, оставленный вчера во второй половине дня, - сказал Платонов. - Вчера погода была солнечная, небольшой ветер.

Разведчики рассыпались вдоль тропы. Было похоже, что они что-то утеряли и теперь старательно ищут. Первым подал голос Шевченко:

- Вот след, оставленный, пожалуй, вчера, когда солнце стояло еще высоко.

Игнат Шевченко делал успехи в следопытстве. Платонов заметил сообразительность этого солдата на первых же занятиях. Однако, не в меру торопливый и горячий, любивший быть первым среди товарищей, Игнат часто ошибался, не учитывал какой-либо мелочи.

Платонов подошел к Шевченко и внимательно посмотрел на вмятину, оставленную чьей-то ногой в сыром грунте, пощупал ее пальцем. На этот раз Игнат не ошибся: дно следа было подсушенным, комочки грязи, выброшенные вперед носком сапога, затвердели. Значит, след не свежий.

- А вот этот же след под кустом, - продолжал Игнат развивать свою мысль. - Выглядит свеженьким, вроде его только сейчас отпечатали. Потому что в тени. А тень в этом месте была вчера во второй половине дня.

Платонов удовлетворенно хмыкнул и сказал разведчикам:

- Точно таким же должен выглядеть след, который мы ищем. На следы в тех местах, где вчера после обеда была тень, не обращать внимания.

Теперь разведчикам предстояло сделать самое трудное: «привязаться к следу», который оставил где-то на этой тропе исчезнувший вчера Дмитрий Кедров, найти то место, Где он свернул с тропы.

Тихо шелестят листья на кустах чернотала и осины, мерно покачиваются под свежим весенним ветерком ветви стройных елей. Между ними видна голубизна апрельского неба, прозрачная и глубокая. Легко дышит грудь, в руках, в плечах, во всем теле чувствуется избыток сил. Но на душе неспокойно. Иван Платонов, шагая по тропе, хмурит свои рыжеватые брови, крепко сжимает правой рукой шейку приклада автомата и смотрит себе под ноги. Ничто не ускользает от его зоркого взгляда. Он видит, что не так давно по тропе, в сторону переднего края, прошло двое людей. Вмятины, оставленные сапогами на непросохшей земле, глубокие, шаг - узкий. Ясно, что они несли на себе какой-то груз. А вот вчерашние следы: один отпечатан сапогами, у которых скошены каблуки, а на носках железные косячки; второй сделан человеком, сильно выворачивающим наружу носки. А здесь кто-то прошел в ботинках. На их подошвах - шесть шипов. Этот след наиболее приметный.

«И угораздило его пропасть в такой день!»- вздыхает Платонов. Он слышал от помощника начальника штаба полка по разведке, что Кедров шел на свидание со своим отцом и… не дошел даже до командного пункта батальона.

Платонов пытается представить отца незнакомого ему Дмитрия Кедрова, но в его воображении всплывает его-Ивана-отец. Потом сержант отчетливо видит далекую, затерявшуюся в тайге на берегу сибирской реки заснеженную деревеньку. Вспомнилось, как когда-то зимой они с отцом (Иван тогда еще был подростком) убили в тайге медведя. Отец связал убитому зверю лапы, продел между ними толстый кол. Потом, окинув Ванюшу оценивающим взглядом, спросил: «Понесем, или сбегаешь за дядькой Прохором?»-«Понесем»,- баском ответил Иван. И они взвалили медведя на плечи. Ой, как длинен был путь в деревню! У Ивана ломило плечо под тяжестью. Но он, стиснув зубы, ступал нога в ногу с отцом. «Передохнем?» - спрашивал отец. - «Нет, еще малость пройдем»,- отвечал Иван и смотрел под ноги, боясь, как бы не споткнуться и не упасть. А перед глазами плыли оранжевые круги. Наконец, отец не выдержал, остановился. Медведя положили на дорогу. «Нельзя, Ванюша, надрываться,- сказал батька. - Силу нужно с умом расходовать». - «А я с умом»,- упрямо ответил Иван и украдкой бросил в рот горсть снега.

Платонов представил себе, что это его старый отец приехал сейчас на фронт и дожидается своего Ивана где-то в штабной землянке. Но сержанта Платонова не могут найти, и отец начинает догадываться, что Ванюшки нет в живых.