Помоги проекту - поделись книгой:
Кирилл Королев
Энциклопедия сверхъестественных существ
Предисловие
Бесчисленные и прочие
Один китайский автор, которого неоднократно цитировал Хорхе Луис Борхес, составил весьма любопытную классификацию животных. По мнению восточного мудреца, животные делятся на а) принадлежащих императору. 6) набальзамированных, в) прирученных, г) сосунков, д) сирен, е) сказочных, ж) отдельных собак, з) включенных в эту классификацию, и) бегающих как сумасшедшие, к) бесчисленных, л) нарисованных тончайшей кистью из верблюжьей шерсти, м) прочих, н) разбивших цветочную вазу, о) похожих издали на мух. Отличительные признаки, положенные в основу этой классификации, поначалу вызывают недоумение и улыбку, однако, если вдуматься, они как нельзя лучше соответствуют цели автора классифицировать всех без исключения животных. Схожая ситуация и со сверхъестественными существами тот: кто поставит себе задачу не просто перечислить их, но разработать классификацию, неминуемо придет к определениям наподобие «кровожадные, но добрые в душе» или «ненавидящие священников, ханжей и трезвенников». Поэтому, приступая к работе над энциклопедией, составитель решил отказаться от классификации сверхъестественных существ «по роду занятий», «привычкам и повадкам» и т. п. и сосредоточился исключительно на так называемых «родовых признаках» Иными словами, сверхъестественные существа в тексте энциклопедии различаются по своему статусу, как то: боги, ангелы и демоны бесы, фейри и т. д. (естественно под богами подразумеваются языческие боги, а никак не единственные божества монотеистических религий).
Наверное, уже в самом начале следует определить, кто, собственно, такие эти сверхъестественные существа. Под сверхъестественными имеются в виду существа, которые обладают способностями в той или иной мере превосходящими человеческие например, могут летать, менять по желанию облик, насылать засуху или бурю. Кстати сказать, в том, какие способности приписывали люди конкретному существу, можно различить древние представления, связанные с обрядами и магическими ритуалами. К примеру, баба-яга, как убедительно доказал В.Я. Пропп, он олицетворяет собой «обряд посвящения юношества при наступлении половой зрелости». Избушка на курьих ножках, в которой обитает яга, это вход в царство мертвых. Чтобы попасть в избушку, герои должен произнести некое заклинание, назвать пароль или имя иначе говоря, совершить словесное жертвоприношение. Тут можно вспомнить и египетскую «Книгу мертвых», которую цитирует Э. Уоллис Бадж — запоры двери, пороги и замки требуют от умершего назвать их по имени и пропускают, лишь когда он выполняет их требование. То же самое и с избушкой яги: герой — Иван-дурак или другой произносит сакраментальное «Избушка, избушка, стань ко мне передом, к лесу задом» (то есть читает заклинание) и только тогда попадает внутрь. Далее также обнаруживаются признаки обряда посвящения (инициации): скажем, еда и питье, которыми яга потчует героя, открывают ему путь в царство мертвых, ибо они — из этого царства.
В.Я. Пропп говорит о связи яги с обрядом инициации следующее: «Посвящаемый уводился в лес, вводился в избушку, представал перед чудовищным существом, властителем смерти и властителем над царством животных. Он спускался в область смерти, чтобы оттуда снова вернуться на „верхний свет“. Мы знаем, что он подвергался символическому ослеплению… Мы знаем, что при этом производилось и обрезание, не сохраненное сказкой, и выбивание передних зубов, также не сохраненное… Действия, которые совершаются над юношей, напоминают нам действия, которые герой сказки совершает над ягой… Однако между обрядом и сказкой имеется одна принципиальная разница. В обряде глаза залепляются юноше, в сказке — ведьме или соответствующему ей персонажу. Другими словами, миф или сказка представляют собой точное обращение обряда». Это обращение связано с тем, что человеческое восприятие переносило страдание посвящаемого на источник страданий, на самого мучителя, в данном случае — на ягу.
«Обрядовые корни» обнаруживаются и у таких персонажей, как Кощей Бессмертный, огненный змей, жар-птица, в представлениях о тридесятом царстве или, в европейском варианте, об Авалоне, Броселианде и о чудесной стране Кокейн, где текут молочные реки с кисельными берегами.
Но, разумеется, сводить все многообразие сверхъестественных существ лишь к обрядам было бы довольно нелепо. Здесь нельзя забывать и о мифологическом мышлении, которое разительно отличается от современного рационального. Мифологическое мышление опирается на коллективные представления («архетипы» в терминологии К.Г. Юнга), оно в отличие от рационального пралогично. Его основная отличительная черта — мистическая сопричастность, по выражению Л. Леви-Брюля. Эта мистическая сопричастность проявляется, к примеру, в том, что некий предмет является самим собой — и одновременно чем-то иным; что человек един со своим тотемом или лесным духом, и т. д. Как замечал Леви-Брюль, «жизнь людей… зависит от того основного и первоначального факта, что в их представлениях чувственный мир и мир „иной“ составляют нечто единое. Совокупность невидимых существ… нераздельна от совокупности существ видимых. „Иной“ мир дан не менее непосредственно, чем видимый, он обладает большей действенностью и внушает более страха». Этот иной мир, вполне естественно, имеет своих обитателей, которые для человека с мифологическим мышлением реальны ничуть не меньше, чем домашние животные.
Ныне мифологическое мышление сохранилось разве что в литературе, точнее — в фантастике. Правда, фантастика предложила свою гипотезу о происхождении сверхъестественных существ. В романе американского фантаста К. Саймака «Город» несколько раз упоминаются диковинные создания, именуемые гоблинами. Как следует из текста, эти гоблины обитают в некоем параллельном измерении, откуда и совершают вылазки в наш мир. Во многих других произведениях Саймака и многих других авторов встречаются не только гоблины, но и банши, гномы, драконы, брауни и прочие сверхъестественные существа. Как правило, в большинстве случаев они оказываются обитателями иных измерений, параллельных с нашим или каким-то иным образом соприкасающихся с ним. Подобная гипотеза о происхождении «сказочных персонажей» представляется достаточно правдоподобной — по крайней мере, имеющей право на существование. По правде сказать, она предпочтительнее той, которая все сводит к суевериям невежественных предков, чье воображение, потрясенное величием природы, и населило мир эльфами и мантикорами, нимфами и домовыми, грифонами и птицами рух.
Впрочем, представления о сверхъестественных существах как обитателях иной плоскости бытия ни в коей мере не являются «исключительной собственностью» фантастики — ни, если шире, литературы в целом Эти представления зародились в глубокой древности, современная литература всего-навсего, если позволительно так выразиться, вернула их на свет Божий. Мифы и предания самых разных народов повествуют о том, что время от времени среди людей появляются загадочные создания то злобные, то доброжелательные, наделенные чудесными способностями, прекрасные или, наоборот, чудовищные. Они — неизменные спутники человека на всем протяжении мировой истории: они присутствуют рядом с нами, незримые или незамечаемые. Они — наши соседи, соседи по планете, а соседей желательно хотя бы знать в лицо. Посему — давайте заглянем в лица тех, кто неотступно следит за нами из своего далека, будь то Волшебная Страна, тридесятое царство или Брахмалока.
Стоит сразу оговориться: основное внимание в тексте уделено персонажам индоевропейской и, если допустимо так выразиться, «дальневосточной» (Китай, Корея, Япония) мифологии. Подобный подход к отбору материала объясняется следующим — эти мифологические системы, во-первых, весьма подробны, а во-вторых, четко структурированы (в отличие, скажем, от мифологии народов Океании, где довольно сложно провести различие между категориями духов). Кроме того, основной упор делается на так называемую «низшую мифологию» и фольклор, то есть на духов, а не на божеств, хотя последние, разумеется, также не обойдены вниманием. Помимо божеств и духов в энциклопедии представлены чудесные животные, рыбы и птицы, рассказывается о чудесных деревьях и растениях, а также о местах «постоянного обитания» сверхъестественных существ.
Глава 1
Божества и духи-хранители
Божество — высший символ человечества, «персонификация» непознаваемого и непостижимого Блага. Абсолют, средоточие всех уповании и всех возможностей, полное соответствие означаемого означающему в своей беспредельности.
Дж. Фрэзер считал, что представления о богах зародились у человека, разуверившегося в своей способности магически воздействовать на мир и вынужденного поэтому признать, что миром управляют некие высшие существа. По 3. Фрейду, бог есть сублимат подавленного образа отца; социологическая школа Э. Дюркгейма утверждала, что бог — это социальная сила, действующая на человека и непонятная ему.
Боги политеистических религий и культов, в отличие от богов монотеизма, всеведущи и могущественны, но еще не всемогущи и подчиняются «надмирному закону» — Судьбе. Характерный пример — скандинавский миф о светлом боге Бальдре, которому было предначертано Судьбой погибнуть от руки слепого Хеда. Мать Бальдра Фригг взяла со всех вещей, существ и предметов клятву в том, что они не причинят вреда ее сыну; со всех, кроме омелы. Случилось так, что боги стали состязаться в меткости, стреляя из луков в Бальдра, неуязвимого для стрел; Хед, по наущению коварного Локи, выпустил в Бальдра стрелу из омелы, и светлый бог погиб, как и было предначертано Судьбой.
К божествам относятся собственно боги, полубоги, то есть отпрыски божеств от союзов со смертными, духи-хранители и духи-покровители, а также культурные герои и демиурги.
Культурный герой — персонаж, создающий или добывающий для человека нечто, необходимое тому в повседневной жизни, уже существующее в природе, но скрытое от людей, сокровенное. Он приносит огонь (греческий Прометей), учит людей ремеслу и охоте, устанавливает законы. Некоторые культурные герои участвуют в мироустройстве: добывают сушу со дна мирового океана, устанавливают чередование дня и ночи, помогают создавать людей. Демиург же — персонаж, который не добывает, а именно создает те или иные предметы, как «космические», так и предметы повседневного обихода. Греческий Гефест кует для Ахилла щит, который представляет собой модель мироздания; финский Ильмаринен делает солнце, луну и чудесную мельницу Сампо. Неудивительно поэтому, что во многих мифологических системах образ демиурга нередко сливается с образом бога-творца. В литературе принято различать культурного героя и демиурга по «функциональным признакам»: первый создает преимущественно культуру, тогда как второй творит космос.
Практически в каждой системе явно или неявно присутствует верховный бог (правда, это вовсе не означает, что монотеизм существовал с древнейших времен). Кроме того, в любом пантеоне можно найти бога-творца, который создал землю и поселил на ней живых существ, бога-громовиика (Перун, Тор), бога-воителя (Арес, Марс, Тюр), бога плодородия, он же бог-жертва (Бальдр, Адонис, Аттис — этот бог умирал, жертвуя собой, и снова воскресал, что символизировало увядание и весенний расцвет растений). В женской части пантеонов обязательно присутствуют богини плодородия, любви и домашнего очага.
Достаточно популярна теория, согласно которой все многообразие божеств в языческих пантеонах возможно свести к некоей «изначальной» божественной паре — оплодотворяющему мужскому началу (богу-творцу) и оплодотворяемому женскому (богине-матери). При этом «архетипический» бог обладает важнейшими функциями творения и покровительства роду, а «архетипическая» богиня — функциями плодородия.
По другой теории, «изначальным» божеством признается Великая Богиня, у которой лишь с установлением патриархата появилось мужское соответствие. Великая Богиня олицетворяет собой женское творческое начало в природе, атом, мать-землю (ср. греческих Гею и Деметру, малоазийскую Кибелу, римскую Рею, египетскую Исиду, Мать-Сыру землю в русском фольклоре). С архаических времен известны женские статуэтки с подчеркнутыми половыми признаками — эмблемы плодородия. Богиня-мать наряду со своим божественным супругом участвует в творении мира и создании населяющих мироздание существ (например, греческая Гея рождает титанов и гигантов, а богов — ее дочь Рея; обе они суть ипостаси Великой Богини). Она покровительствует плодородию почвы, скота и людей, отсюда — оргиастические ритуалы в ее честь; с Великой Богиней связан цикл мифов об умирающем и воскресающем боге (Аттис, Озирис, Таммуз), символизирующий сезонное умирание и возрождение природы. Также Великая Богиня является покровительницей мистерии, пройдя через которые, человек обретает вечную жизнь (Элевсинские мистерии Деметры).
Великая Богиня — символ первоначального хаоса (женского начала мира), победа космоса над хаосом зачастую выражается в торжестве мужского божества над Великой Богиней (ср., например, победу Мардука над Тиамат в шумеро-аккадской мифологии). Тем не менее, Великая Богиня, как созидательное начало, есть и символ космоса: она покровительствует культуре, городам, тайным знаниям.
Историки христианства полагают, что культ Богородицы в определенной мере связан с образом Великой Богини (точнее, египетской Исиды как ее ипостаси).
Р. Грейвс, автор книги «Белая Богиня», писал: «Богиня — прекрасная стройная женщина с крючковатым носом, смертельно бледным лицом, алыми губами, поразительной голубизны глазами и длинными светлыми волосами. Она может обернуться свиньей, кобылой, сукой, лисой, ослицей, лаской, змеей, совой, волчицей, тигрицей, русалкой или отвратительной старой каргой (ведьма как ипостась Великой Богини —
Как правило, божествам противопоставляются злые духи, бесы или демоны.
В монотеистических культурах образ бога окончательно обретает черты абсолютности, присущие в политеизме лишь верховным божествам, — в религиозной философии, мистике и оккультизме; при этом в народной традиции бог манифестируется, как архетип мудрого старца и наделяется соответствующим данному архетипу образом — вопреки, например, постановлениям церковных соборов, неизменно подтверждавших догмат о неизобразимости Бога (согласно теологической доктрине, изобразим только «сын человеческий», то есть Иисус Христос) В христианстве Бог позиционируется как носитель абсолютного блага, абсолютного знания и абсолютного могущества, имеющий причину в себе самом. Особенностью христианства является представление Бога в образе Троицы — Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой; при этом считается, что сущность Бога едина, но бытие проявляется в трех перечисленных выше ипостасях, из которых первая — безначальное Первоначало, вторая — Логос, или абсолютный Смысл, а третья — начало «животворящее».
Богу монотеизма противостоит дьявол (шайтан), олицетворяющий собой мировое — надмирное? — зло. Все монотеистические религии рассматривают древних языческих богов как демонов, точнее — идолов.
АБХАСВАРЫ.
В древнеиндийской мифологии низшие божества, входившие в
АВАТАРА (АВАТАР).
В древнеиндийской мифологии божество, сошедшее в мир людей и воплотившееся в смертное существо, дабы защитить тех, кто ему поклоняется, и восстановить мир и справедливость. В «Адипарве» (первая книга «Махабхараты») рассказывается о том, что на земле все больше демонов стало рождаться царями, наделенными могуществом. И тогда «творец существ» бог Брахма повелел другим богам для обуздания демонов воплотиться на земле «отдельными частями». Как сказано далее, «небожители… воплотились по своему желанию в родах брахманов и царственных мудрецов. Они убили данавов, ракшасов, гандхарвов и змей, а также людоедов и многих других существ».
Самые известные в древнеиндийской мифологической системе — десять аватар бога Вишну: рыба Матсья, черепаха Курма, вепрь Вараха, человек-лев Нарасинха, карлик Вамана, Рама с топором (Парашурама), Рама, Кришна (или Баларама), Будда и белый конь Калки. Воплотившись в рыбу, Вишну спас от потопа многих мудрецов-
АДИТЬИ.
В древнеиндийской мифологии группа божеств — потомков богини Адити. К их числу принадлежат, среди прочих, важнейшие боги индуизма Варуна, Индра и Митра, а поздняя традиция вводит в сонм адитьев Вишну, которого признают величайшим из них. Адитьи хранят покой и целостность мироздания (как сказано в «Ригведе», «три светлых небесных пространства охраняют „Адитьи“[2]»). К людям обладающие чудесной силой адитьи относятся благосклонно: помогают в минуту опасности, удерживают от дурных поступков, дают долгую жизнь. Поначалу адитьев насчитывалось семь, в послеведийский период их число возросло до двенадцати и каждый из них был соотнесен с каким-либо месяцем года.
АИТУ.
В мифах полинезийцев (Самоа, Ротума) общее название сверхъестественных существ. К числу аиту относятся божества, духи и т. д.
АКУАКУ.
В мифологии населения острова Пасхи общее название духов.
АЛАД.
В шумеро-аккадской мифологии дух-покровитель. Поначалу считалось, что алады относились к людям безразлично, впоследствии их стали полагать добрыми духами-хранителями. У каждого человека был свой алад. Считается, что крылатые быки у входов в дворцы ассирийских царей — это изображения аладов.
АЛЬВАР (АЛЬФАР).
В скандинавском фольклоре изначально общее название сверхъестественных существ, принадлежащих наполовину к богам, а наполовину — к
В Германии это наименование превратилось в слово «альб» («альп»), откуда позднейшее «эльф».
АЛОАДЫ.
В греческой мифологии двое братьев, От и Эфиальт, наделенные необыкновенной силой. В возрасте девяти лет они задумали взобраться на небо и взгромоздили ради этого на Олимп горы Оссу и Пелион. За подобную дерзость их покарал бог Аполлон. Отсюда пошла поговорка «взгромоздить Оссу на Пелион», т. е. совершить нечто неразумное.
Алоады считались также творцами добра и носителями культуры (культурными
У Аполлодора миф об Алоадах изложен так: «Канака родила от Посейдона Гоплея, Нирея, Эпопея, Алоея и Триопа. Алоей женился на Ифимедее, дочери Триопа, которая влюбилась в Посейдона и постоянно совершала прогулки к морю, зачерпывала руками морские воды и лила себе на грудь. Сошедшийся с ней Посейдон произвел на свет двух сыновей, Ота и Эфиальта, называемых Алоадами. Эти Алоады каждый год вырастали в ширину на локоть, а в высоту — на сажень. В возрасте девяти лет, имея в ширину девять локтей и рост в девять саженей, Алоады отважились сразиться с божеством и взгромоздили гору Оссу на Олимп, а на Оссу еще нагромоздили гору Пелион; они стали угрожать, что с высоты этих гор взберутся на небо, что превратят море в материк, засыпав его горами, а землю в мор. Эфиальт стал свататься к Гере, а От — к Артемиде. Они связали и Apecа, но его выкрал Гермес. Артемида уничтожила Алоадов на острове Наксосе, прибегнув к обману. Приняв образ оленя, она прыгнула и встала между ними. Алоады же, пытаясь поразить животное дротиками, пронзили друг друга»[3].
АМЕША СПЕНТА.
В иранской мифологии божества, составляющие ближайшее окружение верховного бога Ахура Мазды (Ормузда). Эти божества (букв. «Бессмертные Святые») — покровители священных стихий и животных, у каждого из них имеется личный отличительный символ — тот или иной цветок. К Амеша Спейта относятся: Спента Майнью («Святой Дух»), Boxy Мана («Благая Мысль»), Аша Вахишта («Лучшая Истина»), Хшатра Вайрья («Власть Желанная»), Армайти («Святое Благочестие»), Аурват («Целостность») и Амертат («Бессмертие»). Boxy Мана считается покровителем домашнего скота, Аша Вахишта покровитель огня, Хшатра Вайрья покровительствует металлам, Армайти — земле, Аурват — воде. Амертат — растениям. Снента Майнью покровительствует человеку. По преданию, пророк Заратуштра общался поочередное с каждым из семи Амеша Спейта в различных местностях.
В «Авесте» («Замйад-яшт») об Амеша Спента говорится так:
В «Михр-яшт» сказано, что Амеша Спента сотворили для бога солнца Митры небесный чертог:
АНАКТЫ.
Поделиться книгой: