Помоги проекту - поделись книгой:
Но не успел он додумать свою мысль, как правый фланг сатрианцев разрушился. Возможно, Белламус слишком взвинтил своих командиров, и они потеряли контроль. Возможно, он не так хорошо разбирался в военном искусстве, как могло показаться на первый взгляд, и потому решился на неоправданную авантюру перед лицом непоколебимого врага. Как бы то ни было, но сатрианцы хлынули вниз с вала, съезжая по скользкому от жидкой грязи склону, с явным намерением атаковать Чернокаменный Легион. Безумная попытка! Они сами сломали свой строй и потеряли то единственное преимущество, которое у них еще оставалось – защитный вал. Тысячи солдат побежали вперед, яростно крича что-то про анакимскую кровь.
Кинортас даже не ожидал, что будет так легко. В открытом бою дезорганизованную толпу сатрианцев перемолоть будет несложно.
– Чернокаменный – вперед!
Трубач, стоявший позади, издал три пронзительные ноты, означавшие приказ Черным Камням перейти к атаке. Те не стали медлить ни секунды.
Однажды, лет десять тому назад, Кинортасу показали механические часы. Посол с южных земель, удерживаемых анакимами, добился аудиенции, во время которой предложил альянс, в котором их страна исполнила бы роль наковальни для молота Черной Страны. Речь шла о центрально-эребосских территориях сатрианцев. В рамках этого альянса они должны были заключить тайное торговое соглашение – выгодное, как утверждал посол, для обеих сторон. Для убедительности он привез в Черную Страну образцы товаров, которые могли бы наводнить ее рынки: великолепный корпус судна из темного дерева – по словам посла, у них строили лучшие во всем мире корабли; невесомые тюки с гагачьим пухом; винно-алый хрусталь, представлявший огромную ценность для Черной Страны, поскольку из него можно было извлечь редкий металл. А еще механические часы – Кинортас увидел их впервые в жизни. В Черной Стране продолжительность часа менялась ежедневно в течение года и оценивалась по взаимному движению солнца и луны. Если требовалось отмерить более короткий период, то использовались часы водяные. В механическом хранителе времени нужды никогда не возникало, и Кинортаса даже заворожил сей загадочный предмет.
Под внешним скелетом кипела жизнь. Это была наполовину машина, наполовину живой организм. Роль сердца исполняла маленькая пружинка. Идеально напряженная, она приводила в движение крохотные, сцепленные зубчиками рабочие колеса. Вместе они работали безупречно. Часы непрерывно тикали и щелкали, двенадцать раз в день издавая колокольный звон, обозначающий конец часа. Безусловно, пользы от таких часов нет никакой, лишь бестолковая трата ценной стали, но Кинортас был уверен, что за подобными механизмами – будущее. Однажды благодаря этому искусству создадут корабль, который будет управляться сам собой, или машину для сбора урожаев, которая сможет выкосить целое поле, если дать ей ход…
Теперь его легионы напомнили ему такой механизм. Апофеоз безупречной скоординированности. Солдаты Чернокаменного Легиона извлекли пять тысяч мечей из ножен единым движением и двинулись вперед десятью волнами – по пятьсот легионеров в каждой. Они были воплощением воли Кинортаса – его собственной машиной для сбора урожаев, которую он только что привел в действие. Две противоборствующие армии – одна спокойная и сосредоточенная, другая бешеная и беспорядочная – двигались сквозь паводковые воды навстречу друг другу. Уже скоро состоится резня…
И вдруг механизм сломался…
Черные Камни начали оступаться и падать. Легионеры стали валиться целыми группами – все чаще и чаще, пока вся передняя линия в полном составе не ушла под воду, крича от боли. Следующие за ними солдаты наткнулись на то же гибельное ошеломляющее препятствие и так же погрузились в воду. Пришпорив коня, Кинортас помчался на левый фланг, желая понять, что происходит. Почему солдаты падают? Почему перестали держаться на ногах? Черные Камни угодили в ловушку – вода под ними становилась красной от крови. Под паводковыми водами скрывались капканы сатрианцев.
Чернокаменный Легион встал как вкопанный. Как только кто-нибудь из воинов делал попытку пройти дальше, он спотыкался и падал. Сатрианцы на валу насмехались и улюлюкали, а их атакующий отряд, который только что казался дезорганизованным, вдруг остановился, не дойдя до гибнущих Черных Камней семидесяти ярдов,[2] и обернулся лучниками с длинными луками. Доспехи на них и оружие были настолько легкими, что устоять против легионеров в открытом бою у них не было бы ни единого шанса. Они сыграли роль приманки для Черных Камней и только теперь явили свою настоящую силу – изогнутые тисовые луки. Лучники вынули их из колчанов, натянули тетивы, и на легионеров обрушился дождь из смертоносных стрел. Оперенные стрелы издавали такой свист, будто все небо наполнилось машущими крыльями скворцами. На такой близкой дистанции снабженные железными наконечниками стрелы легко пронзали даже жесткие панцирные доспехи анакимов. Легионеры, лишенные возможности идти дальше, ложились в воду в надежде избежать урона, причиняемого этим жутким роем. Полностью увязнув в грязи, они обреченно съеживались. Прямо на глазах Кинортаса погибал один из лучших его легионов. И виной всему стал этот сатрианский выскочка – Белламус. Левый фланг анакимов перестанет существовать еще до того, как они смогут уничтожить хотя бы одного сатрианца.
– Роупер, за мной! – крикнул Черный Лорд.
Он поскакал к Чернокаменному, велев трубачам трубить сигнал к остановке. Передний край анакимов топтался на месте, поскольку не мог обойти увязший Чернокаменный Легион, не подставившись под удар. Но в то же время он оставался уязвимым перед лучниками, стрелявшими навесом с вала. Несмотря на то что их стрелы летели издали, не нанося особого урона, они действовали на строй анакимов парализующе.
Роупер и Кинортас спешили прямо к Черным Камням. Прежде всего Кинортас хотел разобраться в ситуации, чтобы найти решение… хоть какое-нибудь решение. Черный Лорд, обычно такой спокойный и уверенный в себе, на этот раз растерялся. Он беспокоился о своем легионе и не мог понять, как так получилось, что битва вышла из-под контроля, не успев начаться. Теперь он скакал прямо навстречу опасности, судорожно ища выход.
И вдруг Черного Лорда и Роупера накрыла туча стрел.
Они застучали по панцирным доспехам с почти колокольным звоном. Силы удара хватило, чтобы выбить Черного Лорда из седла и оглушить его наследника. Нога Кинортаса запуталась в стремени. Испуганный жеребец рванул с места и поскакал вперед, волоча своего хозяина прямо к переднему краю сатрианцев.
Потрясенный Роупер, с торчащей из-под ключицы стрелой, пришпорил коня и помчался вслед за отцом. Кинортас не подавал признаков жизни, его тело безвольно волочилось по воде, оставляя за собой змеящийся кровавый след. Роупер бил коня так сильно, что вскоре с боков животного потекла кровь, которая, смешиваясь с его собственной, капала со стремен. Стрелы чавкали вокруг, влетая в воду, некоторые со звоном отскакивали от доспехов, но он, глядя как отец удаляется от него все дальше и дальше, не обращал на них внимания.
Навстречу ему хлынула толпа опьяненных кровью сатрианцев. Роупер впервые вынул меч и свирепо им рубанул. Раздался звон металла о металл, Роупер ощутил в руке боль от удара. Он стал рубить еще и еще, не спуская глаз с тела отца, оказавшегося в самой гуще врагов. Сатрианцы, вынувшие страшные ножи и сгрудившиеся вокруг тела, уже спорили о том, кому достанется главный приз – павший король.
Черный Лорд погиб, и вскоре здесь же умрет его сын.
Изрыгая грязные проклятия, Роупер попытался проехать сквозь толпу сатрианцев, отрезавших его от отца. Чья-то рука схватила его за ногу, и он почувствовал, что его стаскивают с седла. Упав с коня, он на секунду потерял зрение и слух, погрузившись с головой в воду. Ужасная колющая боль пронзила бедро, и Роупер понял, что его ранили. Паника придала ему сил, и, рванувшись изо всех сил, он вынырнул на поверхность. Выдернув руку из воды, он увидел, что меч все еще с ним. Удар вражеского копья пригвоздил его к земле, но, по крайней мере, он мог еще махать оружием, пытаясь достать окружавших его сатрианцев и из последних сил отбивая атаки. Один из ударов попал ему в голову, распоров кожу до кости. Пока в ушах звенело, а глаза застило белым туманом, он пропустил второй удар, направленный прямо в грудь. Пробив дыру в кость-панцире, копье едва не проникло в тело.
Поняв, что долго ему не продержаться, Роупер издал дикий крик, полный боли и отчаяния, и вспорол мечом воздух в попытке достать хоть кого-нибудь. Он был совершенно один в этих водах, которые постепенно окрашивались в розовый цвет от вытекавшей из него крови. Он практически не видел неба: почти со всех сторон на него наседали сатрианцы. Больше Роупер не кричал, им полностью завладел всепоглощающий инстинкт, заставлявший делать все, чтобы прожить хотя бы на несколько секунд дольше.
Невероятное чувство свободы охватило его. Неуверенность в себе куда-то пропала, разум полностью очистился для последнего великого рывка. Зрение исказилось, глаза стали видеть не так, как обычно. Теперь он смотрел будто из туннеля и реагировал только на движения. Больше он ни о чем не думал и ничего не контролировал, раскрыв себя до самого дна. Он превратился в загнанного в угол дикого кота. У него больше не было ничего, кроме бешено работающих легких и яростно машущего меча. Темные фигуры все плотнее окружали его пригвожденное к земле тело.
И вдруг в сплошной стене окружающих врагов образовалась брешь. Серый небесный свет внезапно пролился на Роупера.
Мертвый сатрианец рухнул рядом с ним в воду, обдав кровью, и тут же раздался тревожный крик. Неведомая сила отбросила еще двоих сатрианцев, и в образовавшийся в живой стене пролом вступила гигантская тень. Тень размахнулась огромным сияющим мечом, и, с искрами выбив оружие из рук пытавшегося защититься от него сатрианца, снесла ему сразу полголовы. Верхушка черепа отскочила словно долька от яблока, и сатрианец рухнул как подкошенный. Остальные побежали в панике, подняв тучу брызг.
Сильная рука схватила Роупера за воротник и подняла вверх. Копье вновь прошло сквозь раненое бедро и Роупер заорал от боли, но его спаситель, не обращая на это внимания, тут же потащил его прочь. От болевого шока Роупер чуть было не выронил меч, но заставил себя сжать пальцы на рукояти.
– Там мой лорд-отец! – закричал он что есть мочи, почувствовав, что его тащат. – Черный Лорд! Он там! Забери его!
Роупера подхватили другие руки, и он увидел множество анакимов, хлынувших в сторону сатрианцев. Это оказалась Священная Гвардия – лучшие воины в мире. Они пришли сюда, полные благородной решимости сберечь ту кровь, которая вытекала сейчас из жил Роупера.
Впрочем, сострадания в них было не больше, чем в сатрианцах. Игнорируя все протесты Роупера, его оттаскивали подальше от первой линии, в то время как впереди разворачивался жестокий бой. Пришлось смириться. В конце концов его отнесли на сорок ярдов[3] в тыл и положили в воду – почти теряющего сознание от потери крови. Глаза его сфокусировались на воине, который первым поднял его за ворот и тем самым спас от верной смерти. Это был солдат Чернокаменного Легиона, чьего имени Роупер не знал. Он спросил, как того зовут.
– Хелмиц, милорд, – ответил легионер.
Слово «лорд» немного покоробило Роупера – трудно сказать почему.
– Ты станешь гвардейцем, Хелмиц.
Хелмиц застыл в немом изумлении. Увидев странное выражение его лица, Роупер понял, что сказал что-то лишнее. Наверное, легионер был молод, но из-за сплошных шрамов понять это было трудно. Одна щека была настолько изрезана в лоскуты, что сквозь старые раны можно было увидеть внутреннюю сторону рта. Хелмиц держался с уверенным достоинством ветерана, ничем не выказывая усталости. Впрочем, не выглядел он усталым и тогда, когда спасал Роупера.
– Милорд?..
Ну вот, опять его назвали лордом…
Вокруг Роупера, словно возле потерявшегося, но вновь найденного барашка, постепенно собирались люди. Было видно, что они желают, но не решаются с ним заговорить. На Роупера уже начинало давить смутное чувство ответственности.
– Коня! – прошептал он.
Возможно, ситуация прояснится, если он сядет в седло. К нему подвели коня, но из-за раненой ноги он не смог на него самостоятельно влезть. Снова помог Хелмиц.
– Благодарю, – проговорил Роупер и поехал туда, где Священная Гвардия превращала паводковые воды в пузырящуюся красную жижу.
В самой гуще сражения бился Уворен с Костоломом в руках. Роупер увидел, как Уворен широко размахнулся, описал широкую дугу над головой и обрушил молот на сатрианца, снеся его немощную защиту и свалив с ног. Прочие воины Священной Гвардии перемалывали слабозащищенный отряд лучников, не успевший отойти, но, если не обращать внимания на эту маленькую победу, в целом армия анакимов терпела страшный разгром. Чернокаменный Легион, казалось, уже полностью скрылся под водой, в то время как стрелы продолжали сыпаться на него дождем. Дела в остальной части армии обстояли немногим лучше. Так и не сдвинувшиеся с места солдаты, не имея щитов для защиты сверху, все больше страдали от непрерывно летящих с вала стрел. Несмотря на то что костяные и железные доспехи значительно снижали производимый стрелами урон, боевой дух легионов стал падать. А это уже могло привести к катастрофе. Впрочем, сатрианцы даже и не думали наступать, предоставив возможность стрелам довершить их работу.
– Лорд? – услышал Роупер голос за спиной.
Он повернулся и увидел шестерых конных посыльных, смотревших на него в ожидании приказов. Роупер кивнул и снова посмотрел в сторону битвы.
Казалось, выхода не было. Левое крыло продвинуться не может – мешают расставленные в воде капканы. Но есть ли смысл гнать в наступление всю остальную армию? Роупер даже не был уверен, смогут ли они успешно подняться на скользкий вал. Будет много потерь – это совершенно точно. Более того, левое крыло, скорее всего, подвергнется фланговой атаке.
Роупер задумался так, что почти перестал дышать. Или, может, его дыхание просто потеряло силу?
– Лорд? – услышал он более настойчивый голос.
Роупер колебался. С его губ почти готовы были сорваться несколько слов, но он все еще не решался их произнести.
– Милорд!
– Мы отступаем, – произнес Роупер так, словно задал вопрос. – Отступаем! – повторил он, невольно дрогнув голосом от волнения. – Кавалерия нас прикроет. – Он чуть было не добавил «наверное…».
Посыльные уставились на него, не веря своим ушам.
– Лорд? – спросил один из них в смятении. – Но ведь это…
– Отступаем! – перебил его Роупер. – Отступаем! – Мысль бешено заработала. – Пусть кавалерия держится подальше от того места, где застрял Чернокаменный.
Один из посыльных кивнул и, развернув коня, помчался передавать трубачу команду. Остальные последовали его примеру, и трубы заиграли сигнал. Легионы пришли в движение.
Рядом с Роупером, откуда ни возьмись, возник Уворен. Не слезая с седла, он трубным лающим голосом, ругаясь на чем свет, стал выкрикивать приказы посыльным, в результате чего те помчались по полю боя во все стороны. Анакимская кавалерия поскакала вперед, чтобы прикрыть собой отступление легионов.
– У тебя стрела в плече, Роупер, – заметил Уворен.
Роупера слегка качнуло в седле. Уворен пристально посмотрел на него, почти завороженно.
По ту сторону поймы, за ошеломленным и поредевшим наполовину Чернокаменным Легионом, начинавшим выходить из битвы, Роупер заметил знакомый блеск стали. Граф Уиллем сидел на коне в окружении охранявших его рыцарей с новой броней на груди – не менее великолепной, чем та, которую сорвал с него Кинортас. Он находился среди лучников, продолжавших осыпать Чернокаменный Легион стрелами, и жестами отдавал приказы трубачам, отвечавшим за сатрианскую кавалерию. Белламуса нигде не было видно. Судя по всему, граф Уиллем взял на себя ответственность за эту часть поля боя.
Вдруг откуда-то справа раздался крик. Роупер повернулся и увидел, что через паводковые воды мчится стрелой какой-то воин. Отсюда он выглядел как одинокое стремительно несущееся темное пятно. Будучи совершенно один, воин кинулся на боевые порядки сатрианцев и, непредсказуемо двигаясь, сумел прорваться за первую линию обороны. Ближайшие к нему сатрианцы пытались его задержать, но тщетно – все их удары рассекали лишь воздух, в то время как анакимский воин, как нож сквозь масло, проникал все дальше и дальше в неплотные ряды. Роупер открыл рот от удивления – воин бежал прямо к графу Уиллему. Это был Священный Гвардеец, с волосами, собранными в исключительно длинный хвост. Совсем один, без посторонней помощи он собирался достать сатрианского главнокомандующего. Оставляя за спиной обрызганных и сбитых с толку сатрианцев, он неуклонно прорывался сквозь шеренги врагов по направлению к открытым водам позади них.
Уворен смотрел в ту же сторону.
– Расчистить путь для ликтора!
Священная Гвардия подчинилась и, повторно выдвинувшись вперед, вбила клин в сатрианскую линию. Безымянному воину, подобравшемуся уже совсем близко к графу Уиллему, требовалось готовить дорогу к возвращению.
Телохранители графа заметили дерзкого гвардейца. Полдюжины закованных в латы рыцарей опустили копья, изготовившись к атаке. Гвардеец изменил направление движения, выскочил за пределы вражеского строя и вынул меч. Все, что случилось дальше, произошло очень быстро. Воин, огромный по сравнению с сатрианскими всадниками, отбил в сторону пару нацеленных на него копий и железным вихрем проскользнул между рыцарями. Между ним и графом Уиллемом не осталось более никого. Запоздало увидев опасность, граф в последней отчаянной попытке пришпорил коня.
Но было уже слишком поздно. Гвардеец оказался рядом с его конем. Он сделал пару быстрых шагов, схватил графа Уиллема за ногу и, вытянув из седла, бросил в воду. Клинок взмыл вверх и опустился вниз, затем еще раз. Гвардеец выпрямился, что-то поднял из воды и развернул так, чтобы было видно сразу обеим армиям – и сатрианцам, и анакимам.
Это была голова графа Уиллема.
Длинные волосы графа были зажаты в огромной руке гвардейца, с бороды и шеи текла кровь вперемешку с водой. Гвардеец пренебрежительно отшвырнул голову в сторону и приготовился встретить рыцарей, которые, уже развернувшись, скакали прямо на него. За массой коней Роупер потерял гвардейца из виду.
Кто-то легко хлопнул Роупера по затылку. Он обернулся и увидел, что Уворен разворачивает коня.
– Уходим, – бросил капитан через плечо. – Прайс подарил нам немного времени. Пора отходить.
Прайс? Роупер снова взглянул туда, где только что был убит граф Уиллем, и не поверил своим глазам. Гвардеец появился вновь. Рядом с ним барахтались в воде и жалобно ржали две лошади. Еще одна стояла без седока. Остальные рыцари больше не атаковали, опасаясь приближаться к гвардейцу.
Прайс побежал снова. Священная Гвардия раскрыла для него коридор в боевых порядках сатрианцев и удерживала до тех пор, пока одинокий герой не оказался в полной безопасности.
Черные Легионы стали организованно отступать. Они маршировали, выстроившись в колонны – с командирами во главе, недоуменно поглядывающими в сторону Всемогущего Ока Священной Гвардии, возле которого, как они знали, находится их главнокомандующий. Тысячи анакимов остались лежать в воде, с торчащими из тел стрелами, придавленные собственной броней. Только Священной Гвардии удалось пролить сегодня кровь сатрианцев и то лишь потому, что они были вынуждены выдвинуться вперед для спасения Роупера. Трубы ревели над полем боя, собирая армию анакимов воедино. Кавалерия сатрианцев следовала по пятам, выискивая возможность для атаки, но не могла подобраться ближе из-за кавалерии анакимов, слаженно прикрывавшей общий отход.
Затопленная пойма стала напоминать преисподнюю. Сотни тяжелораненых легионеров Чернокаменного Легиона полуползли-полуплыли вслед за отступающими солдатами. Остальные воины уже не придерживались никакого строя. Они как можно скорее шагали вброд через паводковые воды, стараясь отойти подальше от вала, с которого уже начала спускаться сатрианская пехота.
Сатрианцы перешли в наступление.
Глава 2
Хиндранн
В Черной Стране всегда существовал один островок спокойствия. Безотносительно к тому, какая в тот момент свирепствовала война, великая крепость на границе, Хиндранн, всегда была великолепно защищена. Построенная более тринадцати сотен лет назад одним из предков Роупера, крепость была похожа на улей, выложенный из черного гранита, свинца и кремня. Ее присутствие – темное и недружелюбное, если смотреть со стороны Сатдола (заселенных сатрианцами земель, простиравшихся южнее реки Абус) – было одной из причин того, что на протяжении сотен лет граница оставалась практически неизменной. И именно сюда, на ее широкие мощеные улицы, заходили легионы, возвращавшиеся с военных кампаний.
Традиция предписывала встречать легионы женщинам и детям крепости. Толпы людей высыпали в этот момент на улицы, бросая под ноги легионерам букеты из трав. Горький запах раздавливаемых сапогами веток розмарина, мелиссы и окопника создавал настроение праздника и сулил облегчение: это значило, что воины вернулись домой, в очередной раз одержав блистательную победу. К этому времени в Хиндранне уже знали, кто именно проявил в битве особое бесстрашие или умение, и толпа выкрикивала их имена. Маленькие мальчики высматривали в строю этих блистательных воинов и представляли, как они сами однажды наденут доспехи Черной Страны и наступит их черед идти по этим улицам.
Первой через Великие Врата обычно входила Священная Гвардия. Воины всегда маршировали в ногу, продвигаясь по мощеной улице. Толпа по обыкновению шумела по обеим сторонам, оставляя для легионеров лишь небольшой проход. Люди высовывались из окон, бросали под ноги легионерам свои травы, в то время как воины принимали суровый и величественный вид, изо всех сил стараясь не улыбаться. Однажды Роупер был здесь, в точно такой же толпе, приветствующей легионы. Тогда он даже не представлял себе, что когда-нибудь займет место отца и проедет на великолепном белом коне во главе колонны, да еще и в доспехах гвардейца. Черные Лорды менялись редко, но они все-таки рождались лордами, в отличие от воинов Священной Гвардии, которые выковывали себя самостоятельно, своими собственными заслугами. Что могло быть величественней? Разве только тот факт, что Черные Легионы уже много десятилетий ни разу не проигрывали в битвах.
Народ не привык к поражениям.
Поэтому, когда до крепости стали доходить первые слухи о том, что легионы побиты, что они возвращаются домой, поджав хвосты, и что великий Черный Лорд Кинортас, посвятивший сорок лет жизни преданной службе, пал в бою, первой реакцией стало недоверие. Было просто немыслимо, чтобы легионы сдались так легко. Рассказы о том, что десятки тысяч сатрианцев вторглись в Черную Страну, казались преувеличением. И только когда в крепость стали прибывать первые беженцы, когда они подтвердили, что за ними следом идут вооруженные вражеские мародеры, недоверие сменилось гневом. Беженцы рассказывали, что армия даже не попыталась сразиться с сатрианцами, что легионы просто развернулись и ушли подальше от хорошо укрепленной позиции врагов и от их многочисленных разящих стрел. Это даже нельзя было назвать отступлением – это было просто унижение. Было ясно, что Роупер оказался не готов справиться с первым, обрушившимся на него суровым испытанием. Приняв на себя командование, он запаниковал и настоял на немедленном отступлении. Хуже того – он даже не попытался отбить тело отца, оставив его на поругание сатрианцам.
На протяжении всего безрадостного возвращения в Хиндранн Роупер не понимал, кто именно командует армией. Но точно это был не он. Никто не обращался к нему за приказами, а сам Роупер не знал, что и кому поручить. Более того – в походе его игнорировали все, за исключением всего двух человек. Первым был хирург, который молча вынул из его плеча стрелу и остановил кровотечение. Роупер сжал зубы, когда наконечник вышел из плоти, и не успел сделать двух глубоких вдохов, как хирург прижал к его ране горящую головню. И хотя он не издал ни звука, от шипения и запаха жареного мяса стало дурно. В глазах потемнело, он с трудом удержался, чтобы не упасть. Когда все закончилось, Роупер не сразу понял, в сознании он еще или нет.
Тогда же к нему зашел и второй посетитель: Уворен. Он молча остановился у входа и вновь завороженно посмотрел на раны стиснувшего зубы Роупера, несмотря на то что наверняка видел подобное уже много раз. Затем плутовато улыбнулся:
– Что, не дают тебе покоя, лорд?
– Никогда еще не видел, чтобы командующий армией мчался на врагов быстрее своих солдат.
Роупер взглянул на Уворена угрюмо:
– Недостаточно быстро…
Уворен покачал головой:
– У тебя бы не получилось спасти его, лорд. Он был уже мертв. Попытка была смелой, но не умной. Но что касается отступлений… впредь надо быть с этим осторожнее. Хиндранн отнесется к этому плохо. Тем не менее завтра, когда мы войдем в крепость, ты должен ехать во главе колонны.
– Должен?
– Это совет. Твои подданные должны твердо усвоить, что отныне армией командуешь ты.
Роупер кивнул:
– Понимаю…
Уворен бросил взгляд вниз – на потрепанные пластинчатые доспехи Роупера, прислоненные к сумке с хирургическими инструментами. В нагруднике зияла изрядная дыра, пробитая сильным ударом. Поврежденный доспех оставался на Роупере все то время, пока он боролся за жизнь в затопленной пойме.
– Кроме того, тебе надо найти новые доспехи. Черный Лорд должен казаться непобедимым. Ты же не хочешь, чтобы тебя приняли за крысу из канавы?
Роупер опять кивнул. Уворен еще раз внимательно посмотрел на него, прежде чем уйти. На губах его играла странная улыбка.
Роупер сделал все, как ему посоветовали, – надел новые доспехи и занял место во главе колонны сразу же, как только на горизонте показались очертания крепости. Когда он проезжал мимо, легионеры смотрели на него с осуждением, но никто ничего не сказал. Роупер ехал все на той же чужой лошади, которую был вынужден взять на поле боя, и избегал смотреть в сторону солдат.
Поделиться книгой: