Мавис слегка дернулась в объятиях миссис Пирс.

– О, не ругайте нас, дорогая миссис Пирс, – попросила она, приложив мокрую руку к шее женщины. – Мы такие несчастные.

– И поделом вам, – сурово сказала миссис Пирс. – Вот что, молодой человек, ты пойдешь в ванную, снимешь одежду, бросишь за дверью и хорошенько разотрешься полотенцем; а маленькая мисс разденется у огня и положит свои вещи в это чистое ведро… А я тихонько поднимусь наверх, чтобы ваша мамуля не услышала, и принесу вам что-нибудь сухое.

В сердцах детей затеплился свет надежды – такой же фантастический и слабый, как лунный свет на море, в котором исчезла русалка. Может, миссис Пирс все-таки не расскажет маме? Иначе зачем ей подниматься тихонько? Может, она сохранит их секрет. Может, она высушит их одежду. И, в конце концов, им не придется объяснять необъяснимое.

Кухня была очень уютной, с блестящей медной посудой и сверкающей фаянсовой, а еще с круглым трехногим столом, накрытым чистой скатертью и уставленным бело-голубыми чашками.

Миссис Пирс спустилась вниз с их ночными рубашками и теплыми халатами, которые тетя Энид положила вопреки всем возражениям детей. Как же они обрадовались им теперь!

– Ну вот, совсем другое дело, – сказала миссис Пирс. – И не смотрите так, будто я вас сейчас съем, маленькие капризули. Я разогрею молока, и вот вам хлеб и топленый жир, чтобы выгнать простуду из костей. К счастью для вас, я уже встала – готовила завтрак для парней. Лодки вскоре придут. Парни будут хохотать, когда я им расскажу… Хохотать так, что животики надорвут.

– О, только ничего не говорите, – взмолилась Мавис, – пожалуйста, не надо. Пожалуйста!

– А мне хочется, – сказала миссис Пирс, наливая себе чаю из чайника, который, как позже узнали дети, стоял на плите весь день и большую часть ночи. – Это же самое смешное дельце, про какое я слышала за много дней. Ловить креветок во время прилива!

– Я подумала, – заикнулась Мавис, – может, вы простите нас, высушите нашу одежду и никому не скажете.

– О, вот как ты думала? А что еще тебе в голову пришло?

– Нет, больше ничего, спасибо, – ответила Мавис. – Я только хочу поблагодарить вас за то, что вы такая добрая, и сказать, что сейчас еще не самый прилив, и, честное слово, мы не поцарапали вашу тачку… Но, боюсь, она сильно вымокла, конечно, мы не должны были брать ее без спросу, я знаю, но вы уже легли, и…

– Тачку? – переспросила миссис Пирс. – Ту огромную неуклюжую тачку? Вы ее взяли, чтобы привезти креветок домой? Нет… Не могу удержаться… Силушки больше нет!

И, откинувшись на спинку кресла, она затряслась от беззвучного смеха.

Дети переглянулись. Не очень приятно, когда над тобой смеются, особенно над тем, чего ты в жизни не делал. Но они чувствовали, что если бы рассказали, зачем им на самом деле понадобилась тачка, миссис Пирс смеялась бы точно так же или даже больше.

– О, не смейтесь, – сказала Мавис, подкрадываясь к миссис Пирс, – хотя вы такая душка, что больше не сердитесь. И вы ведь никому не скажете, правда?

– Что ж, на этот раз вам все сойдет с рук. Но обещайте никогда больше такого не делать!

– Честное слово, больше никогда! – серьезно ответили брат с сестрой.

– Тогда идите спать, а я высушу ваши вещи к тому времени, как спустится ваша мама. Я выглажу их утром, пока буду ждать ребят.

– Вы просто ангел, – сказала Мавис, обнимая ее.

– Не то что вы, маленькие неслухи! – И миссис Пирс тоже обняла девочку. – А теперь ступайте и постарайтесь как следует выспаться.

Мавис и Фрэнсис спустились к очень позднему завтраку, чувствуя, что судьба все-таки не слишком к ним сурова.

– Ваши мамуля с папулей уехали на велосипедах, – сказала миссис Пирс, внося яичницу с беконом, – и вернутся только к обеду. Поэтому я разрешила вам выспаться. Малыши позавтракали три часа назад и пошли на пляж. Я велела вас не будить, хотя знаю – им не терпелось услышать, сколько креветок вы поймали. Думаю, они, как и вы сами, ожидали, что целую тачку.

– А как вы догадались, что они знают о нашей вылазке? – спросил Фрэнсис.

– Да они секретничали по углам и осматривали старую тачку так, что это рассмешило бы даже кошку. А теперь поторопитесь. Мне нужно помыть посуду… Ваши вещи уже почти высохли.

– Вы просто прелесть, – сказала Мавис. – А будь вы другой, что бы с нами сталось?

– Вы получили бы по заслугам: лежали бы в постели на хлебе и воде вместо того, чтобы есть чудесную яичницу с беконом и играть на пляже. Теперь вы знаете, что было бы, – заявила миссис Пирс.

На пляже Фрэнсис и Мавис нашли Кэтлин и Бернарда. Сейчас, при ярком свете жаркого солнца, казалось, что вчерашние приключения почти стоило пережить – хотя бы ради удовольствия рассказать о них тем двоим, которые все время лежали в безопасности в теплых сухих постелях.

– Но, сказать по правде, – призналась Мавис, когда рассказ подошел к концу, – вот сидишь здесь, смотришь на зонтики, на копающихся в песке детей, на вяжущих дамам, на курящих и бросающих камешки джентльменов – и с трудом веришь, что на свете есть волшебство. А все-таки, знаете, оно было.

– Это как радий и всякие другие штуки, о которых я вам рассказывал, – проговорил Бернард. – Вещи не становятся волшебными только из-за того, что их еще не открыли. Конечно, русалки существовали всегда, просто люди о них не знают.

– Но она разговаривает, – возразил Фрэнсис.

– Почему бы и нет? – спокойно сказал Бернард. – Даже попугаи разговаривают.

– Но она говорит по-английски, – настаивала Мавис.

– А как еще, по-твоему, ей говорить? – невозмутимо спросил Бернард.

Итак, в приятном солнечном свете, между голубым небом и мелким песком, приключение с русалкой, казалось бы, подошло к концу и превратилось всего лишь в рассказанную сказку. И когда все четверо медленно отправились домой обедать, думаю, им было немного грустно оттого, что все закончилось вот так.

– Давайте сделаем круг и взглянем на пустую тачку, – сказала Мавис. – Она напомнит нам о той, что в ней была, как дамские перчатки напоминали трубадурам о дамах.

Тачка стояла там, где ее оставили, но не пустая. В ней лежал очень грязный сложенный листок бумаги, подписанный карандашом неровными буквами: «Фрэнсу. Открыть».

Фрэнсис открыл и прочитал вслух:

«Я снова тут и она снова тут и хочет штоб вы были тут глубокай ночю. Руб».

– Ну, я не пойду, – сказал Фрэнсис.

Голос из кустов у ворот заставил всех вздрогнуть.

– Притворитесь, что не видите меня, – сказал Блестящий Мальчик, осторожно высовывая голову.

– Похоже, ты обожаешь прятаться в кустах, – заметил Фрэнсис.

– Угу, – коротко ответил мальчик. – А вы разве не собираетесь… Ну, увидеться с ней снова?

– Нет, – сказал Фрэнсис. – С меня надолго хватит «глубокой ночи».

– А ты пойдешь, мисс? – спросил мальчик. – Нет? Вы… трусоватая команда. Ну тогда пойду я один.

– Значит, пойдешь?

– А ты как думал? – хмыкнул мальчик.

– На твоем месте я бы тоже пошел, – сказал беспристрастный Бернард.

– Нет, не пошел бы, – возразил Фрэнсис. – Ты даже не представляешь, какая она противная. Я сыт ею по горло. Кроме того, сейчас нам просто не выбраться из дома глубокой ночью. Миссис Пирс будет начеку. Нет уж… никаких вылазок.

– Но вы должны что-то сделать, – сказала Кэтлин. – Не можете же вы все бросить на полпути. Если бросите, я вообще не поверю в волшебство.

– На нашем месте тебе бы хватило волшебства, – парировал Фрэнсис. – Почему бы вам самим не пойти? Тебе и Бернарду?

– А что, я не против, – неожиданно заявил Бернард. – Только не глубокой ночью, потому что я наверняка уроню ботинки. Ты пойдешь, Кэти?

– Ты же знаешь, я с самого начала хотела пойти, – укоризненно напомнила Кэтлин.

– Но как? – спросили все остальные.

– Тут надо подумать, – сказал Бернард. – Вот что, парень, нам пора на обед. Ты после здесь будешь?

– Ага. Я никуда не собираюсь. Может, притащите мне чуток еды? Я ничего не ел со вчерашнего вечера.

– Тебя перестали кормить в наказание за то, что ты промок? – дружески спросил Фрэнсис.

– Никто и не узнал, что я промок, – мрачно ответил мальчик. – Я не вернулся к палаткам. Я дал деру, свалил, сделал ноги…. сбежал.

– И куда же ты теперь?

– Без понятия, – ответил Блестящий Мальчик. – Я убегаю откуда-то, а не куда-то.

Глава шестая. Дом русалки

Родители Мавис, Фрэнсиса, Кэтлин и Бернарда были очень разумными людьми. Будь они другими, эта история никогда бы не случилось. Они любили общаться со своими детьми не меньше остальных известных вам отцов и матерей, но не суетились вокруг них постоянно. И они прекрасно понимали, что детям не хочется абсолютно всегда находиться под родительским надзором. Поэтому было много хороших минут, которые вся семья проводила вместе, но бывали и такие моменты, когда отец и мать уходили вдвоем и наслаждались своей взрослой жизнью, а дети наслаждались своей детской. Случилось так, что именно в тот день в Лимингтоне должен был состояться концерт, и папа с мамой собрались на него сходить. Они спросили детей, не хотят ли те присоединиться, и ответ был настолько же вежливым, насколько твердым.

– Что ж, хорошо, – сказала мама, – тогда занимайтесь чем угодно. Я бы на вашем месте поиграла на берегу. Только не заходите за утес, потому что во время прилива это опасно. Держитесь на глазах береговой охраны, и все будет в порядке. Кто-нибудь хочет еще пирога? Нет? Тогда я, пожалуй, побегу переодеваться.

– Мама, можно, мы отнесем пирог и еще что-нибудь маленькому мальчику, который сказал, что ничего не ел со вчерашнего дня? – вдруг спросила Кэтлин.

– А где он сейчас? – поинтересовался отец.

Кэтлин густо покраснела, но Мавис осторожно ответила:

– Где-то на улице. Мы обязательно его найдем.

– Очень хорошо, – сказала мама, – а еще можете попросить миссис Пирс дать вам хлеба и сыра. А теперь мне надо быстро бежать одеваться.

– Мы с Кэти тебе поможем, мама, – сказала Мавис и тем самым спаслась от дальнейших расспросов отца.

Мальчики ускользнули при первых же удивительно неосторожных словах Кэтлин о поджидающем Рубе.

– Да все в порядке, – возразила Кэтлин позже, когда они шли по полю, бережно неся тарелку со сливовым пирогом и хлебом с сыром и далеко не так бережно – некий сверток. – Я увидела, что маме не терпится бежать, и тогда уж заговорила. А если можно попросить разрешения, прежде чем что-то сделать, всегда безопаснее попросить.

– Послушайте, – сказала Мавис, – если русалка хочет нас видеть, нам нужно только спуститься к морю и прочитать: «Сабрина прекрасная», и она обязательно явится. Если она действительно хочет повидаться с нами, а не поучаствовать в еще одном смертельно опасном ночном приключении.

Возможно, манеры Рубена за едой были хуже ваших, но он явно наслаждался принесенным ему угощением. Он оторвался от него всего на полсекунды, чтобы сказать:

– Высший класс. Спасибо, – в ответ на искренние расспросы Кэтлин.

– А теперь, – сказал Фрэнсис, когда исчезла последняя крошка сыра и с ложки были слизывалины остатки сливового сока (с оловянной ложки, потому что, как правильно заметила миссис Пирс: «Всякое случается»), – теперь слушай. Мы идем прямиком на берег, чтобы попытаться ее увидеть. Если хочешь пойти с нами, мы можем тебя замаскировать.

– Как это – замаскировать? – спросил Рубен. – Однажды я действительно нацепил фальшивую бороду и зеленые усы, но даже собаки на такое не купились.

– Мы подумали, что тебе лучше переодеться в девочку, – мягко сказала Мавис. – Потому что, – поспешно добавила она, чтобы рассеять грозовую тучу, пробежавшую по лицу Рубена, – потому что ты такой мужественный. Никто ничего не заподозрит, даже на миг. Ты станешь вовсе непохожим на себя.

– Валяй дальше, – сказал Блестящий Мальчик, лишь наполовину успокоившись.

– Я принесла тебе кое-что из своих вещей и пляжные туфли Фрэнса, потому что мои-то, конечно, слишком детские.

Тут Рубен расхохотался, а потом очень музыкально промурлыкал:

– Твоим я не поверю клятвам, льстец,Иначе увязну и мне конец.

– О, ты знаешь «Графиню-цыганку»? Как здорово! – обрадовалась Кэтлин.

– Старая матушка Ромэн знала уйму песен, – сказал он, вдруг сделавшись серьезным. – Давайте, швыряйте сюда свои шикарные шмотки.

– Ты только сними куртку и выйди, а я помогу тебе одеться, – предложил Фрэнсис.

– Лучше сперва натянуть юбку на мои ходули, – сказал Рубен. – А то вдруг кто-нибудь пройдет мимо и узнает цыганского ребенка. Давай сюда свои шелка, а побрякушки придержи пока.

Дети протолкнули сквозь раздвинутые ветви синюю саржевую юбку и вязаную кофту.

– Теперь шляпу, – велел Рубен, протянув руку.

Но шляпка оказалась слишком большой, чтобы пропихнуть ее в кусты, и мальчику пришлось выйти. Как только он появился, девочки увенчали его большой соломенной шляпой, обмотанной голубым шарфом, а Фрэнсис и Бернард, схватив Руба за ноги, натянули на них коричневые чулки и белые пляжные туфли. И вот Рубен, блестящий беглец из цыганского табора, стоит среди своих новых друзей как довольно неуклюжая, но вполне приличного вида маленькая девочка.

– Теперь-то мы живенько дотопаем, – сказал он, с фальшивой улыбкой оглядывая саржевую юбку.

Так и случилось. Доверив оловянную ложку, тарелку из-под пирога и сброшенные ботинки Рубена любезному укрытию кустарника, все направились прямиком к морю.

Когда дети добрались до той прекрасной части берега, где между низкими скалами и высокими утесами лежит гладкий песок и громоздится галька, Бернард резко остановился.

– Послушайте, если прекрасная Сабрина окажется симпатягой, я не прочь продолжить приключение. Но если в нем будет участвовать Кэтлин – не стану.

– Это нечестно! – воскликнула Кэтлин. – Ты же сам сказал, что мне можно!

– Разве я так говорил? – любезно обратился Бернард к остальным.

– Сказал, – коротко подтвердил Фрэнсис.

Мавис заявила:

– Да!

А Рубен подытожил:

– Ну ты же сам ее спросил, согласна ли она пойти с тобой.