— Почему ты не сказала еще до замужества? Ты понимаешь, я считаю себя обманутым. Ты оказалась, как бы помягче выразиться, не совсем чистой невестой. Вся наша семейная жизнь началась с вранья!
— Какого еще вранья? — недоумевала я.
— Детка, да ты завралась, что уже сама путаешься в показаниях. Мне посоветовали нанять детектива. Ты сама-то как думаешь, откуда я узнал о твоем дневнике, который был спрятан за семью печатями. Детектив выяснил, что ты не из приюта, как мне всегда говорила. Твои родители живы.
Я смотрела на него, не зная, что сказать. Да, мать и отец живы, но я их покинула уже восемь лет назад. Я с ними не общалась после этого ни разу, они для меня умерли, хотя я и отправляю матери ежемесячно пару сотен фунтов на ее счет.
— Ты еще и детектива нанял? — на моих глазах наворачивались слезы.
— Ты знаешь, а я рад, что послушал совета и нанял детектива. Теперь я знаю, с кем живу.
— Да? И с кем же ты живешь? — вскинула я бровью.
Он посмотрел на меня с отвращением.
— Может ты еще гордишься тем, что тебя отымели во все щели как портовую шлюху. Так?
— Кто сказал, что я этим горжусь? Это произошло в моей жизни. Это было изнасилованием и я с большим трудом это пережила. Ты даже не представляешь, каких моральных усилий мне стоило выйти из душевной травмы. А сейчас ты меня обвиняешь в том, что меня изнасиловали? Да? Я тебя правильно поняла?
— А ты считаешь себя не виноватой? — удивился он. — Конечно ты, именно ты виновата. Была бы умнее, с тобой такого не приключилось бы. Ты досталась мне грязной, потасканной. И сейчас строишь из себя оскорбленную невинность? Я подаю на развод. Ты поняла, сука! — стиснул он с яростью зубы, швырнул мой дневник на пол и прошелся по нему, выходя из кафе.
Я сидела за столом, слезы высохли, хотя внутри меня разрывало от отчаянья. Эту картину наблюдала официантка, которая стояла с подносом на руках, боясь ко мне подойти.
Набравшись смелости, она аккуратно поставила мой заказ на стол и незаметно удалилась. Я тупо смотрела в тарелку с салатом, ни о чем не думая. Я не могла больше думать. Из меня вышла вся тяга к жизни и свершениям. Любимый мужчина только что бросил меня, обвиняя в том, что я сама виновата в том страшном событии. Происходящее не укладывалось в голове.
Виктимблейминг. От кого-кого, но от мужа я точно не ожидала такого предательства. Два года с нашего знакомства, мне казалось, что я знаю его лучше, чем себя. Он тот, кто накормит голодную собаку и отвезет ее в приют, тот, кто ходит в праздники в детские дома и приносит детям подарки. Тот, кто переведет через дорогу старушку и купит ей продукты, если вдруг она забыла дома кошелек.
Двейн так же и тот, кто обвинил изнасилованную тремя парнями девушку в том, что это она сама виновата. Она теперь грязная, не достойная его величества. И мне придется с этим смириться. Встать, отряхнуться и идти дальше. Я просто не могу поступить иначе, после всего того, что я пережила.
Он даже не дал мне рассказать о сегодняшнем моем успехи в заключении сделки. Двейн говорил только обвинения, не понимая причин моего молчания об этом. По-моему, даже дураку понятно, почему я ему не рассказала. Во-первых, это больно, во-вторых, я на подсознании ждала негативной реакции по отношению ко мне. Но я и не подозревала, насколько мой муж не тот, за кого я его принимала.
Глава 3
Я подняла свой дневник с пола, отряхнула его и открыла изученную вдоль и поперек страницу, которую долгие восемь лет назад выкорябывала ручкой на сухой бумаге.
Я закрыла дневник, унимая дрожь в руках. Господи, даже читать это невыносимо. Понимая, что и во взрослом возрасте мне слишком тяжело справиться с потоком воспоминаний, я взяла телефон и позвонила своему психоаналитику. Мне нужна внеочередная беседа, иначе я сойду с ума. Договорившись заехать к нему после шести, я выпила чай, положила деньги за обед на стол и пошла на выход из кафе.
У двери сидел пожилой мужчина с газетой, заголовой которой гласил: «В Лутоне появился маньяк». Мне показалось неприличным читать статью в еженедельном обозревателе у незнакомца с рук, поэтому я, выйдя из кафе, купила себе экземпляр в газетном киоске.
Я дважды прочитала последнее предложение… В первую очередь стоит опасаться девушкам 15–17 лет со светлыми длинными волосами. Я тоже когда-то была длинноволосой блондинкой, а после перекрасила и обрезала свои кудри. Мне хотелось, чтобы ничего не напоминало мне о том событии.
Самый главный и жестокий из тройки заплел тогда мои волосы в косу, для него они были своего рода фетишем. Сглотнув комок в горле, я продолжила чтение статьи, стоя у киоска.
Я прижала от ужаса руки ко рту. Тогда мне удалось сбежать из-за перепалки между ними. Самый главный из этих чудовищ собирался проколоть мне глаз, когда третий, которого не было первоначально в машине, вдруг попытался его остановить.
Как же я хотела забыть все это. Как хотела вырезать из своей памяти каждый миг той ночи. Но, кажется, самой страшной ошибкой моей жизни было даже не решение познакомиться с рекомендованным Хлоей парнем, а отказ в заявлении в полицию.
Посмотрев на часы, я поняла, что пора срочно бежать в офис. Обеденный перерыв закончен, а значит мне нельзя думать ни о чем, кроме работы.
Ребята уже собрались в комнате для брифинга и мы продолжили мозговой штурм. Только около шести часов я вновь направилась на кухню, чтобы сделать себе еще одну чашечку кофе, а уже после отправиться к своему психоаналитику.
Впрочем, именно работа является лучшим для меня психологом. Когда я занята каким-то делом, то в мою голову не лезут гнустные мысли.
— Как дела? — неожиданно за спиной послышался голос Джерарда.
Я растерянно обернулась, не зная, что сказать. Он лучший друг моего мужа. Естественно Двейн уже все ему рассказал.
— Нормально. А сам как? — не пришло мне ничего лучше в голову, чем вести обычную светскую беседу.
— Слушай, мне тут Двейн звонил. Сказал, что наговорил тебе лишнего. Просит прощения и не знает, как извиниться. Я конечно сую нос не в свои дела, но может ты его выслушаешь?
Сказанное Джерардом оказалось для меня полной неожиданностью. Как так? Хочет извиниться? Да? Серьезно? После слов что я портовая шлюха и сама заслушила произошедшего. После того, как сказал, что подает на развод. И теперь его «мужское» поведение проявляется в том, что он просит о помощи в перемирии своего друга.
Кажется, я совсем не знаю своего мужа. Он совершенно не тот, за кого я его всегда принимала. Не может же человек говорить немыслимые вещи, думать о них, а потом поворачивать вспять.
— Джери, я понимаю, что ты мой босс, но давай с мужем я сама разберусь. Не нужно лезть в личное, — сразу же я отрезала его рекомендации.
— Как скажешь. Еще раз поздравляю с успешной сделкой! До завтра.
— Спасибо. Пока, — ответила я и продолжила пить кофе.
Понимая, что сегодня вполне могу обойтись без психоаналитика, я позвонила отменить сеанс.
— Эмма, ты уверена? У тебя был очень взволнованный голос. Мне показалось, что тебе действительно нужна беседа.
— Может быть завтра. Мне сейчас нужно домой, — произнесла я тихо, осозновая, что скорее всего меня ждет беседа с мужем.
Делать нечего, говорить нам придется. Ведь это его дом, он купил его еще до нашего знакомства. Либо Двейн выпроводит меня, либо мне самой спокойно нужно собрать вещи. Другого, по-моему, не дано.
Я села в машину, закинув сумку и газету на пассажирское сидение. Еще до того, как поехать, мне припомнилось имя того детектива, который просил меня подать заявление. Кажется, его звали Джейкобом, вот только фамилию я не помню. Может стоит с ним поговорить, если конечно он не уволился из полиции. Быть может я единственная, кому удалось сбежать живой.
Как я смогу спать спокойно, осознавая, что эти выродки гуляют на свободе? Как мне до этого момента удавалось не думать об их безнаказанности?! Ведь под удар даже может попасть моя младшая сестренка. Ей сейчас 17 лет, она, как и я, натуральная блондинка. И я оставила ее с долбанутыми родителями, не осознавая за нее ответственности.
Глава 4
Я завела машину и тихим ходом поехала домой, размышляя о том, как ошибалась в муже, насколько его слова меня задели. От обиды вдруг выступили слезы, хотя я себя и заставляла не плакать. Меня всю жизнь окружали предатели.
Сначала отец выбрал не семью, а бутылку, потом мать, которая не прогнала отца-тунеядца, позволяя нам с сестрой жить в невыносимых условиях. Самым главным предательством было даже не родительское, а соседки Хлои, которая после моего изнасилования сразу же уехала. И теперь меня предал муж. Любимый муж.
С другой стороны, разве я не предала Мию? Разве я не поступила также по-свински к ней, когда сбежала из дома в 16 лет, оставив девятилетнюю сестренку с безответственными родителями. Да, я не могла и за себя постоять в тот момент, перебиваясь крошечными заработками официанткой или курьером. Но я же не бросала школу, а закончила ее, получила аттестат. А потом каким-то чудом оформила кредит на обучение в университете и получила диплом.
За долгие восемь лет моего молчания, я даже ни разу не поинтересовалась, как дела у моей сестры. Остановив машину на обочине, я взяла в руки телефон, гипнотизируя его.
Стоит ли позвонить матери? Или нет? Может оставить все как есть. Еще не успев принять решение, я набрала старый домашний номер.
— Алло, — послышался постаревший голос моей матери.
— Привет. Это Эмма, — произнесла я и замолкла.
— Эмма! Ну надо же. Объявилась. Чего ты хочешь?
— Хотела узнать как у вас дела. Как дела у Мии?
— Ты издеваешься? Я думала, Мия к тебе сбежала. Два месяца назад она оставила записку, сообщая, что переезжает к тебя. Хочешь сказать, она до тебя не доехала?
По моей спине пробежал холодок. Тело сковало от ужаса.
— И ты не заявила в полицию? Ни ты, ни отец не стали искать свою дочь?
— Отец твой в могиле уже давно, спился. Туда ему и дорога. Да, я не стала искать, ты же хорошо устроилась. Мне несколько знакомых рассказывали, что видели тебя в самом престижном районе города. Раз она поехала к тебе, значит у нее все отлично. По-твоему, я плохая мать?! И что я должна была делать? Всю жизнь на моей шее сидел твой отец, а от тебя даже доброго слова не услышала. Всегда одни поптеки! Не забывай, мне приходилось работать на двух работах. Тебе этого не понять, ты же слишком умная, чтобы батрачить! Ты же белоручка!
— Стоп! Я позвонила не для того, чтобы слушать обвинения. То есть Мия пропала? И ты так спокойно реагируешь?!
— Она уже взрослая девочка, 17 лет ей, если ты забыла. Не пропадет. Ты же не пропала.
Слушая свою никчемную мать, я почувствовала такую тоску и безнадегу. Моя маленькая сестренка одна в этом суровом мире. Кто знает, чем ей пришлось заняться, чтобы раздобыть пропитание и ночлег.
— Прощай! — произнесла я и положила трубку.
Дав по газам, я помчала в тот самый полицейский пост, в который меня привезли восемь лет назад. Разговор с мужем подождет, мне нужно искать Мию!
Поделиться книгой: