Искусство убивать. Расследует миссис Кристи

– Только то, что моя жена собирается провести несколько дней на одном из северных курортов.

– Вот как? Их, наверное, не так уж много. Я немедленно направлю туда людей. Но нам необходимо ознакомиться с письмом.

– Боюсь, это невозможно.

– Почему же?

– Брат сказал, что сжег письмо… а может, выбросил.

– Так что именно он с ним сделал, полковник?

– Выбросил – да, я вспомнил, он именно так и сказал. Но конверт вроде сохранился.

Все это звучало очень странно.

– Мы должны поговорить с вашим братом, осмотреть конверт и особенно марку.

– Разумеется. Согласитесь, это хорошая новость.

– Вы так считаете?

– Ну да, – произнес Кристи с некоторым раздражением. – Это говорит о том, что она… ну, не совершила никаких глупостей.

– Глупостей?

– О господи, Кенвард, вы же понимаете, что я имею в виду. Письмо показывает, что моя жена, по-видимому, была жива утром в субботу. Оно было отправлено из Лондона, так что она, по всей вероятности, бросила свой автомобиль и как-то добралась до города.

– Но до сих пор не известно, где она.

– Скорее всего, в Лондоне. Послушайте, Кенвард, я уверен, что вы очень хорошо и тщательно работаете, но неужели не ясно, что поиски вокруг Ньюландс-Корнер ничего не дадут? Я благодарю вас за ваши старания, но на данном этапе, полагаю, мне следует обратиться в Скотленд-Ярд.

– В Скотленд-Ярд? Это еще зачем?

– Раз она в Лондоне, они могут помочь. И это будет гораздо эффективнее, чем…

– Чем что, полковник?

– Чем полагаться на местные силы.

– Пожалуйста, полковник, обращайтесь в Скотленд-Ярд, но я сомневаюсь, что от этого будет какая-нибудь польза.

Кристи, очевидно, не знал, что Скотленд-Ярд вмешивается в дела полиции графств только в том случае, если оттуда приходит запрос. Но Кенвард не собирался просвещать его на этот счет, пусть узнает сам.

– Я схожу туда сегодня же.

– Очень хорошо. До свидания.

Поведение полковника напомнило Кенварду о другом деле, в котором фигурировал суррейский банкир по имени Ледбери. Он ворвался однажды в участок с заявлением, что пропала его жена – по всей вероятности, сбежала с неким сочинителем, богемным типом, проживавшим в той же деревне. Кенвард пытался объяснить, что полиция может приступить к расследованию только после того, как обнаружатся свидетельства преступления, а жена банкира могла уйти по собственной воле. Ледбери объявил, что это не имеет значения, так как его жена психически неуравновешенна, и покинул участок, осыпая всех и вся отборной бранью. Спустя некоторое время в лесу был найден труп задушенной женщины. Это была миссис Ледбери. Кенвард отправился на машине в Гилфорд, где находился особняк красного кирпича, принадлежавший Ледбери. Там выяснилось, что банкир, закрывшись в гараже, вышиб себе мозги пулей из пистолета.

Полковник Кристи, по-видимому, был не так ревнив, как Ледбери, но представлял собой не менее опасный тип неверного мужа, сознающего свою вину. Кенвард знал по опыту, что такие мужья отбиваются от преследования, как крысы, загнанные в угол, и могут наброситься на кого угодно.

Глава 14

– Чтоб этому полицейскому пусто было! – воскликнула Уна, швырнув телефонную трубку на рычаг. – Ничего не сообщил мне! Разговаривал со мной как с ребенком, к тому же слабоумным.

– Это можно было предвидеть, – отозвался Дэвисон.

– Мог бы, по крайней мере, проявить обыкновенную учтивость, – проворчала Уна, взъерошив свои белокурые волосы. – Я назвала ему имя отца, а невежа пропустил это мимо ушей.

– Такие вещи могут вызвать и отрицательную реакцию, – заметил Дэвисон.

Разговор происходил за чаем в его квартире в Олбани. Для Джона это было ежедневным ритуалом, столь же обязательным, как бритье или чтение «Таймс».

– Если он думает, что может таким образом отделаться от меня, то его ждет разочарование.

– Да, он не представляет, с кем имеет дело, – проронил Дэвисон.

– Вы еще будете насмехаться надо мной! Давайте лучше подытожим все, что мы знаем.

Уна вспомнила все обстоятельства исчезновения Агаты Кристи, находившейся вечером в пятницу или ранним утром в субботу в Ньюландс-Корнер. Говорили, что она не могла оправиться после потери матери, и это было Уне понятно, но девушка сомневалась, что писательница могла пойти на самоубийство.

– Вам хорошо известно, что смерть папы совершенно выбила меня из колеи, и бог знает, что я могла бы сделать, если бы не мысль о моих близких, – сказала Уна. – Я не могла нанести такой удар маме. А ведь, кроме нее, были еще Эрик, и Аста, и очаровательная малышка Сибил. И вы…

– И я? – искренне удивился Дэвисон.

– Ну конечно. Вы всегда были мне верным другом. Как и я вам, надеюсь.

– Конечно. – Он не был готов признаться, какую поддержку она оказывала ему самим своим существованием. У девушки после пережитой утраты возникало время от времени желание поговорить по душам, правда Дэвисон чувствовал себя при этом неловко. – Но давайте вернемся к насущным делам, к миссис Кристи.

– Да, довольно загадочная личность. Надо бы выяснить, с кем она дружила, была близка. В вашем министерстве никто не мог бы помочь нам в этом?

– Наверное, кто-нибудь и мог бы. Попробую разузнать. Однако я не стал бы рассчитывать на получение данных из министерства.

– Почему?

– Обычно это закрытая информация, которую не полагается знать простым смертным.

– Вы говорите прямо как этот отвратительный суперинтендент Кенвард, старый напыщенный индюк.

– Я тоже старый напыщенный индюк?

– Нет, конечно. Я и его всерьез таким не считаю, просто надеялась получить от него хотя бы крохи информации, обрывки слухов и сплетен.

– Вы же знаете, что мужчины не сплетничают. Вам надо завести знакомство с какой-нибудь осведомленной дамой.

– Да, вы правы. Но с кем? Секретарша, мисс Фишер, будет, наверное, держать рот на замке. Она слишком дорожит своим местом, чтобы болтать с кем попало.

– Думаю, да.

– Прежде всего надо поговорить со слугами. Вот кто обычно любит посплетничать! Мамина горничная всегда лучше всех знала, что происходит в доме. Она прикидывалась респектабельной и недоступной матроной, но к ней можно было втереться в доверие, и тогда она раскрывала любые секреты. Послушали бы только, что она порой рассказывала о некоторых знакомых, приходивших к папе! Ей даже были известны кое-какие подробности интимной жизни членов кабинета.

– Ох, кажется, и мне придется сейчас краснеть.

– Перестаньте, Дэвисон, вы же знаете, я не про вас.

– Откуда мне знать? Но к делу. Значит, вы поговорите со слугами, а я попробую выяснить в министерстве что-нибудь о полковнике Кристи.

– Вы подозреваете, что он грубое животное?

– Да. Как и большинство мужей, правда?

Уна расхохоталась. Давно уже Джон не слышал ее смеха. А раньше ей были свойственны вспышки внезапного веселья, с неудержимым взвизгиванием и фырканьем, что совершенно не подобало юной леди. Джону не хватало этих ее выходок. Он уже решил, что природная смешливость Уны почила вместе с ее отцом в могиле на церковном кладбище в Суонидже. Дэвисон готов был сделать все, чтобы поддержать Уну, если детективная игра хотя бы отчасти вернет ей радость жизни.

– Я, наверное, никогда не выйду замуж, – прервала Уна возникшую паузу.

– Это еще почему? – изумился Дэвисон.

– Ну, не знаю. Вы же сами говорили, что мужья бывают страшными занудами. Я еще не встречала мужчин, с которыми хотелось бы связать свою судьбу.

– Рад это слышать, – рассмеялся он.

– Даже про отца такого не скажу. Я любила его всем сердцем, но и он иногда ужасно досаждал маме.

– Да ну?

– Да. А у нынешних молодых людей из богемы такие же ветхозаветные взгляды, как у предков. Для вида рассуждают о свободе женщин, а на деле следят за каждым шагом жены или подруги. Вот она, отсталость, никуда не делась!

– Уверен, что вам все-таки встретится достойный джентльмен. Вы влюбитесь, и все, что вы сегодня наговорили, покажется вам чепухой.

– Сомневаюсь. Я хотела бы выйти за человека, который позволил бы мне быть собой, ни в чем бы меня не ограничивал и не ожидал от меня слишком многого. А это вряд ли возможно.

Опять наступило молчание. «Может быть, признаться ей?» – подумал Дэвисон. Момент казался подходящим. Вдруг она как раз побуждает его открыться? Джон хотел было задать ей вопрос, но не успел найти нужных слов, – Уна, похлопав его по колену, вскочила с дивана.

– Я разболталась, как школьница, а у нас серьезное дело. Я должна утереть нос этому тупице Кенварду, чтобы он не задавался. – Она вдруг умолкла. – Простите, вы хотели что-то сказать?

Джон, улыбнувшись, покачал головой:

– Нет-нет, ничего существенного.

Глава 15

Что на Кёрса нашло, когда он выбирал место встречи? Я не могла представить его в святой обители. Но чем была я лучше Кёрса?

Он сказал, что мы должны встретиться около церкви Христа в парке Стрей и поговорить о самом тяжком из грехов, об убийстве. Хорошо еще, что церковный двор был пуст: я не посмела бы посмотреть другому христианину в глаза. Я взглянула на башенные часы. До назначенного времени оставалось пятнадцать минут. Дул порывистый восточный ветер, и губы у меня начали трястись от холода, но мне казалось невозможным найти убежище в храме. Засунув руки в карманы нового пальто, я стала прогуливаться вокруг кладбища.

Когда пробили часы, какая-то фигура в черном открыла калитку и направилась ко мне. Это был Кёрс, но его вполне можно было назвать призраком самой смерти. Смерть казалась мне неплохим выходом, я предпочла бы умереть, нежели выполнять приказы Кёрса.

– Как вы устроились в гостинице? Надеюсь, вам вполне удобно там? – осведомился он, приблизившись ко мне и встав около могильной плиты.

В обычных условиях это был бы нормальный учтивый вопрос, но в данной ситуации он звучал неестественно, был не к месту. Что я могла ему ответить? Что я наслаждаюсь отдыхом? Что мне понравилась игра оркестра? Что я собираюсь записаться на массаж? Я просто кивнула в ответ.

– Это хорошо. Я боялся, что здешняя жизнь покажется вам слишком… примитивной, что ли. Некоторые из постояльцев, конечно, провинциальные обыватели, но вам недолго придется терпеть их общество.

– Я хотела спросить вас, когда…

– Когда вы должны совершить убийство? – Кёрс перешел на шепот, хотя, кроме нас двоих, на кладбище никого не было.

– Вы, однако, не стесняетесь в выражениях.

– Какие могут быть церемонии? Вы тоже предпочитаете называть вещи своими именами. Я читал ваши книги, миссис Кристи.

– Да уж, – хмыкнула я.

– Думаю, в конце недели будет в самый раз.

Как, уже? Я была застигнута врасплох, к тому же меня покоробила речь Кёрса. Он говорил об убийстве, словно о пустячной просьбе, выполнить которую не труднее, чем отвезти бисквит или баночку с земляничным вареньем на деревенскую ярмарку.

– В конце недели? Нет, это слишком скоро.

– Боюсь, у вас нет выбора. Все условия для этого будут к тому времени созданы.

– Да, но…

– Я объясню, как лучше всего действовать. Вы отправитесь в Лидс, где моя жена Флора живет после того, как мы расстались. Придете к ней домой и убьете ее. Каким способом – решайте сами, но я советую вам выбрать тот, что позволит незаметно скрыться. Шансов попасться у вас, как мне кажется, не больше, чем у меня самого. А сам процесс, думаю, мог бы вам даже понравиться. Этот опыт наверняка придаст вашим книгам бо́льшую достоверность. – Кёрс снял черную кожаную перчатку и, открыв портфель, достал оттуда большой коричневый конверт, продолжая наставлять меня: – Совершив убийство, вы должны вернуться в Харрогейт, как мы договорились. Когда будет напечатано сообщение о ее смерти – подтвержденной врачом, разумеется, – я поеду в Лидс, чтобы убедиться, что она мертва. – Он глубоко вздохнул и удовлетворенно выпятил грудь. – Не могу передать, какую радость доставляет мне эта мысль. Я верю, что нами движет само Провидение.

– Что-что?

– Мне кажется знаменательным, что мы сегодня встретились в этом святом месте. Трудно найти что-нибудь более подходящее. Мы как бы выступаем под эгидой Господа Бога.

– Знаете, у меня другое представление о Боге. – Я выплюнула эти слова так, будто мне в рот попало что-то зловонное.

Меня вдруг охватили слабость и тошнота. Я оперлась рукой о могильную плиту.

– Разрешите поддержать вас, – сказал Кёрс, подавшись ко мне.

– Нет! Не надо. Все нормально, благодарю вас.

Он сделал жест, словно собираясь взять меня за запястье. Рана моя зажила, но сама мысль о том, что он прикоснется ко мне, была невыносима. Рука Кёрса оставалась протянутой еще некоторое время. Он явно наслаждался моим замешательством.

– Может быть, стоит прогуляться по кладбищу и вы почувствуете себя лучше? Вы еще не успели рассмотреть надгробия?

Он пошел по травянистой дорожке между могил, и я поплелась за ним, как послушный ребенок со скучающим взглядом.

– Должен признаться, кладбища – мое хобби. Когда я приезжаю в город, где еще не бывал, то первым делом иду на кладбище. Надписи на могильных памятниках просто завораживают меня. Они дают пищу воображению. Я придумал развлечение: когда посещаю какое-нибудь кладбище впервые, брожу среди могил – вот как мы сейчас – и представляю, как жили люди, похороненные под этими камнями. Возьмем, к примеру, эту могилу. Здесь лежит Мармадьюк Лаптон, родившийся в тысяча семьсот девяносто девятом году и умерший в тысяча восемьсот сорок девятом. Что можно сказать о нем? Его имя – довольно красивое, правда? – позволяет предположить, что он был городским обывателем. Мне он представляется человеком с ухоженными бакенбардами и твердым, как эти надгробные плиты, характером, строгим моралистом, непоколебимым в вере. Но на могильной плите написано также, что его дочь Кристана умерла в возрасте одного года. Интересно, как Мармадьюк справился с утратой. Может быть, горе заставило его усомниться в Боге? А может, его утешила мысль, что Бог берет к себе самых лучших, самых невинных? Я смотрю, вы что-то притихли. Что вы думаете обо всем этом, миссис Кристи?

– Я… не думаю ничего определенного, – пробормотала я.

– Вы побледнели. Надеюсь, инфлюэнцу не подхватили? Возможно, вам надо попить местной воды, пока вы не уехали. Говорят, она творит чудеса. Правда, я в это не очень-то верю. Вы не пробовали пить ее?