Помоги проекту - поделись книгой:
После смерти Конни Битси таскала отца на все сборища, но он там ни с кем почти не разговаривал, крупная седая голова его поникла.
– Привет, Дэйв! – окликнул гостя Сами. Дэйв поднял руку, уронил ее и покорно двинулся к дому по дорожке.
– Знаете песню «Такую девчонку ждал я всегда»? – продолжала Битси. – Она вполне годится, разве что ее трудно будет исполнить, – что скажете? А еще «Битлз». «Там я увидел впервые». Мне пришло в голову: если заранее отрепетировать с детьми… О, добрый день, миссис Хакими! С днем Прибытия!
Миссис Хакими облачилась в черный шелк с цветочками, а ее муж надел костюм, но хлынувшие следом за ними из дома родственники нарядились менее формально, особенно тетушка Азра – ее коротенький топ и тугие вязаные штанишки капри, обрисовывавшие каждую складку тела, были бы уместнее на аэробике.
– Как дела, как дела? – забормотали родственники дружно, только и слышалось: «Дела, дела».
Они выстроились на парадном крыльце по двое-трое на каждой ступеньке, так что добраться до дверей оказалось непросто. Пока гости протискивались, подъехала еще одна машина – Эйб и Джанин с их тремя девочками. Сразу следом явилась Мариам, а когда она доставала с заднего сиденья гигантскую коробку с печеньем, еще одна машина втиснулась во двор, послышался тревожный скрежет дисков о бордюр. «Господи Иисусе», – выдохнул Мак. Он сидел спереди на пассажирском, а за рулем – Линвуд. Видимо, Линвуд только что получил ученические права. Лора сидела сзади. Она вышла из машины и двинулась к дому, не оглядываясь, в то время как Мак разразился длинной иеремиадой о стоимости новых колесных дисков.
– Где Стефани? – спросила Битси.
Лора скривилась:
– В лагере мажореток.
Сами застыл, ожидая реакции Битси. Неделю назад она закатила истерику по телефону, потому что родители Брэда уехали в круиз, – они же прекрасно понимали, что пропустят день Прибытия. «Круиз! Только послушайте! – кричала она Зибе. – Когда их единственная внучка отмечает вторую годовщину приезда в страну».
Но теперь она сказала лишь:
– О, как жаль! – небрежно, тихим и отстраненным тоном. Возможно, даже почувствовала облегчение. В прошлый раз на совместной вечеринке Стефани разрисовала малышкам ногти жутким синим цветом – «электрик».
Три девочки Эйба прямиком направились к Джин-Хо и Сьюзен. Это послужило сигналом и для племянниц Зибы отлепиться от старших и присоединиться к мелкоте.
Они вышли на задний двор, где Сами установил тренажеры. Братья Битси успели уже разглядеть новый автомобиль Сами на подъездной дорожке.
– Вот как! – сказал Эйб. – «Хонда сивик»!
Мужчины гурьбой отправились на улицу осматривать машину, пошли и все Хакими, хотя они-то, разумеется, уже видели обновку. Даже Дэйв проявил некоторый интерес. Вскоре он уже спорил с Линвудом, который заявил, что от подушек безопасности больше вреда, чем пользы. Тем временем женщины вошли в дом, и когда мужчины к ним присоединились, Мариам угощала фисташками Битси и ее двух невесток – больше никого в гостиной не было. Женщины Хакими столпились на кухне и там стучали крышками кастрюль и звенели тарелками, пока не настала пора звать всех к столу. О том, как именно подавать угощение, спорили до хрипоты. Сами предлагал ограничиться фуршетом.
– Да по-другому и не получится! – твердил он Зибе. – Двадцать с лишним человек! У нас за столом столько не поместится.
– Но фуршет – как-то не по-семейному, – возражала Зиба. – Мне хочется более интимной обстановки.
– Ну и как ты это организуешь с двумя дюжинами гостей, Зи?
– Посажу детей отдельно, старшие присмотрят за младшими. Их у нас, постой… двое, четверо, семеро… И если к большому столу придвинуть парочку журнальных…
Она в итоге настояла на своем. Детей устроили в кухонном уголке, взрослые стеснились в столовой за длинным, застеленным кашемировыми шалями сооружением, которое простиралось от одной стены до другой. Только внимательно приглядевшись, удалось бы обнаружить стык с приставными столами. Основные блюда выстроились сбоку – огромные горшки, блюда и миски – и заполнили четыре столика на колесах, сосредоточенные в углу. Родственники Битси опомниться не могли.
– В жизни столько еды не видела! – восклицала Джанин. – Настоящий пир!
Но Зиба отмахивалась:
– Пустяки.
– Кебабы на подходе! – возвестил Сами. – Срочно тарелки очищайте!
Он нырнул в кухню, кое-как разминувшись с Битси, которая пыталась отрепетировать песню. Какую именно – не разобрал, в рядах певцов назревал бунт. Несколько детей заглушали новый мотив старым «Они едут из-за гор». «Они приедут к нам в красных пижамах», – выводила Бриджит, а прочие, даже две племянницы Зибы, вопили: «Скррр, скррр!» – и стучали по столу вилками. «Дети, прошу вас!» – взмолилась Битси. Сами ухмыльнулся и подхватил со стойки блюдо нарезанного для гриля мяса. Когда он вышел за дверь, тишина потрясла его. В ушах слегка звенело, и он медлил, раскладывая мясо на решетке, отдыхая.
Как раз в тот момент, когда раздавали добавку, Зиба упомянула про детский сад.
– Я вам уже говорила? – донесся до Сами ее вопрос. – Осенью Сьюзен пойдет в «Джулию Джессап».
Битси, надумавшая положить себе очередной помидор-гриль, замерла и посмотрела на Зибу:
– Что такое «Джулия Джессап»?
– Тот детский сад, куда ходил Сами, там теперь Мариам работает.
– Она пойдет туда
Зиба радостно кивнула.
– Ей же всего два года.
– Два с половиной, – уточнила Зиба. – В «Джулию Джессап» берут с двух.
– Очень может быть, – ответила Битси, негодующе распрямившись, даже откинувшись на спинку; помидор замер на ложке, так и не опустившись в тарелку. – Но если они берут детей в таком возрасте, из этого еще не следует, что девочку надо отдавать.
– Не следует? – переспросила Зиба.
– Она еще слишком мала! Младенец!
Зиба невольно приоткрыла рот и оглянулась в сторону кухни, хотя со своего места не смогла бы разглядеть Сьюзен.
– Слушайте, – резко заговорила Битси, смачно плюхнув помидор в тарелку, – я еще как-то могу понять ваше стремление работать вне дома…
– Всего два дня в неделю! – перебила Зиба (женщины уж в который раз спорили из-за этого, Сами вдоволь наслушался). – И не целый день, скорее полдня, правда же!
– Иногда вы и по субботам работаете! – напомнила Битси.
– По субботам с ней Сами! А в будние дни Мариам или кто-то из моих родственников, кто приезжает в гости.
– Именно. Так что это я еще могу понять, – непререкаемым тоном продолжала Битси. – Но отправить кроху в ясли, малютку еще в подгузниках… – Она споткнулась. – Ведь так? Она все еще ходит в подгузниках? Вы еще не приучили ее к горшку, верно?
Зиба покачала головой, и Битси понесло:
– Более того, ребенка, чья жизнь начиналась так непросто! Если вспомните, сколько им пришлось адаптироваться…
– Как интересно! – заговорил вдруг Али, брат Зибы. Он подался к Мариам, сидевшей за столом напротив него: – Я и не знал, что вы работаете в детском саду, ханум. Никто мне и слова об этом не сказал. Вы учите малышей?
Сами невольно восхитился своим родственником – видимо, детство в большой семье помогло ему сделаться миротворцем. И такими же навыками явно обладала Мариам. Ослепительно улыбнулась Али, словно готовясь давать интервью.
– Я всего лишь помогаю в офисе неполный день, – ответила она. – Когда Сами ходил в этот сад, я помогала добровольно – знаете, печатала, заполняла карточки, звонила, кому требовалось. – Она ясным взглядом обвела сотрапезников. – А потом мой муж умер и у меня приключилась, можно сказать, небольшая финансовая паника. Со вдовами такое часто происходит, мне кажется. Даже при вполне достаточной пенсии или страховке и так далее – впервые оставшись одна, женщина пугается.
– Вот как? – откликнулся отец Битси. – А у вдовцов тоже бывает такая паника?
Сами не мог понять, в самом ли деле Дэйву это важно или он просто помогает заглушить неприятный разговор. Судя по тому, как Мариам смерила его взглядом, не была уверена и она.
– Ах! – сказала наконец она. – Что касается вдовцов, думаю, их больше пугают домашние дела. Они тревожатся, что больше некому будет о них позаботиться. Иногда они доходят до отчаяния и совершают самые прискорбные ошибки.
Дэйв коротко засмеялся:
– Я это учту.
Сами ждал, что мать возразит, заверит, что в ее словах не было ничего личного, но она лишь кивнула. И тут в дверях кухни появился Линвуд – к стеклам его очков прилипло несколько рисинок, – откашлялся и возвестил, что у Джин-Хо болит живот.
– О боже! – воскликнула Битси. – Должно быть, перевозбудилась.
Она поднялась, оставив салфетку на столе, и вышла в кухню.
У Зибы испортилось настроение. Уж Сами-то это видел, даже если никто другой не замечал. Она уставилась в тарелку, ничего больше не ела, лишь ковыряла вилкой. Он сидел слишком далеко, чтобы дотянуться и погладить ее по руке. Попытался перехватить ее взгляд, но Зиба отводила глаза, и вместо нее он случайно встретился взглядом с миссис Хакими – та, должно быть, только этого и ждала: тут же выставила все зубы в улыбке. Сами не знал, много ли теща успела уловить из этого разговора. Он улыбнулся в ответ и отвел глаза.
Почему Зиба попросту не отмахнется от слов Битси? Почему так восприимчива к ее критике? Надо бы, наверное, обзавестись друзьями-иранцами. Сколько можно подлаживаться, пытаясь соответствовать!
Он услышал, как на том конце стола Брэд говорит тетушке Азре: он, мол, ей завидует. «Завидуете?» – осторожно переспросила Азра. Сэми понимал: она повторила слово, потому что не уверена в его значении, однако Брэд принял это за возражение и сказал:
– Нет, в самом деле! Однозначно! Скоро – и этот день недалек – эмигранты сделаются в этой стране элитой. Они не обременены чувством вины. Их предки не крали землю у коренных американцев, никогда не владели рабами. Их совести совершенны чисты.
Тетушка Азра таращилась на собеседника в немом изумлении. «Совести» во множественном числе добили ее, предположил Сами. Если бы Зиба так не расстроилась, она бы уже приставала к нему насчет последней порции кебаба. Сами оттолкнул стул и встал.
– Освободите место на столе! Несу последнюю порцию! – объявил он и двинулся на кухню, где наткнулся на Битси. Та стояла на коленях у детского столика, возле Джин-Хо.
– Лапонька! – взывала она. – Хочешь прилечь?
Джин-Хо покачала головой. Сьюзен, сидевшая рядом с ней, заглядывала подруге в лицо почти с комической озабоченностью.
И вдруг Битси охнула и уставилась на стакан Джин-Хо, пустой, лишь ледяные кубики остались на дне.
– Ты пила газировку! – воскликнула она.
Джин-Хо выпятила нижнюю губу и завертела головой.
– Что ж, тогда и удивляться нечему, – сказала Битси. – Конечно, животик заболел! Боже мой!
– Полегче с ней, Битси! – не выдержал Сами.
Битси развернулась к нему, глянула снизу вверх.
Его словно в голову ударило – радостная ярость поднималась изнутри.
– Можете хоть на минуту сделать передышку?
– Вы о чем?
– Вечно докапываетесь – газировка, рафинированный сахар, работающие матери, ясли…
– Ничего не понимаю! – Битси поднялась, вцепившись в спинку стула, на котором сидела Джин-Хо. – Я в чем-то не права?
– Во всем не правы. Вам бы следовало извиниться перед моей женой.
– Извиниться… перед Зибой? Ничего не понимаю.
– Так подумайте! – посоветовал он, протиснулся мимо нее и двинулся к задней двери.
Сзади, очень тихо, позвала Сьюзен:
– Папа? Битси – плохая?
– Уф! – выдохнул он. Остановился, оглянулся на девочку – бровки ее приподнялись двумя тревожными черточками, встали домиком. – Нет, Сузиджан, не беспокойся. Это просто я раздражителен.
И лишь прокрутив в уме слово, означающее «раздражителен» – то есть «с быстрым норовом», буквально, – он осознал, что они говорили на фарси. Это было потрясение – но почему-то приятное. Сами с торжеством оглянулся на Битси – она так и цеплялась за стул Джин-Хо, уставившись на него, – и вышел во двор.
Кебабы давно пережарились. Кусочки баранины еще возможно было спасти, но курица выглядела словно старая кожа. С помощью прихватки для кастрюли Сами один за другим переложил шампуры на блюдо, а потом снял решетку и пошевелил угли щипцами. Сердцебиение понемногу успокаивалось. Ярость улеглась, и он чувствовал себя немножко глупо.
Щелкнула задняя дверь, и Сами обернулся навстречу Брэду. В футболке «Ориолз»[4] и болтающихся шортах Брэд выглядел помятым, неухоженным. Остановился в полуметре, похлопал себя по голове, отгоняя гудящее насекомое. Заговорил:
– Как тут дела?
– Все в порядке, – ответил Сами и снова обернулся к грилю. Потыкал щипцами в угли.
– Кажется, у нас тут недоразумение вышло, – сказал Брэд.
Сами пошевелил еще один уголек. Потом произнес:
–
– Ладно, – сказал Брэд. – Объяснить-то, что к чему, можно?
–
– Как именно она это сделала?
Сами оглянулся на Брэда:
– И вы еще спрашиваете?
– Да, спрашиваю, мой друг.
– Вы сидели за тем же столом, вы слышали, как она по косточкам разбирала воспитание нашего ребенка, видели, как она испортила праздник…
– Испортила?.. Да ну, Сами! – сказал Брэд. – Конечно, порой Битси бывает слишком настойчивой…
– Точнее сказать – назойливой, – перебил Сами.
Поделиться книгой: