Опасные связи

Метрей. С какой стати? Разве она не распорядилась оставить вам все свое состояние?

Вальмон. Да, но есть еще привязанность, семейный дом и все такое.

Метрей. Вы знаете, почему я вас позвала сегодня?

Вальмон. Смею надеяться, вам приятно мое общество.

Метрей. Вы должны совершить небольшой подвиг. Потом опишете в мемуарах.

Вальмон. Боюсь, что у меня не останется времени на мемуары.

Метрей. У меня останется.

Молчание.

Вальмон отвечает улыбкой.

Вы помните Жеркура? Он оставил меня.

Вальмон. Да.

Метрей. И связался с вашей любовницей, не помню уже, как ее звали.

Вальмон. Да-да.

Метрей. Со мной этого еще никто себе не позволял. С вами, полагаю, тоже.

Вальмон. Признаться, я был рад от нее избавиться.

Метрей. Как бы не так.

Молчание.

Жеркур с непревзойдёнными занудством любил повторять: «Когда придет мое время бросить якоря, я выберу ту, которая будет обладать известными качествами».

Вальмон. Мы.

Метрей. У него была смехотворная теория, что блондинки изначально скромнее и достойнее уважения, чем прочие девицы. А еще он отдавал безоговорочное предпочтение монастырскому образованию. И вот он нашел идеальную пару.

Вальмон. Сесиль Воланж?

Метрей. Браво, виконт.

Вальмон. Шестьдесят тысяч годовых, которые за ней дают, вероятно, такие повлияли на его расчеты.

Метрей. А хоть бы и сто двадцать тысяч. Уверяю вас, будь она брюнеткой и без монастырского образования, он бы даже не посмотрел в ее сторону. Поймите, для него главное — гарантированная добродетель.

Вальмон. Я, кажется, начинаю догадываться, к чему вы клоните.

Метрей. Жеркур вместе со своим полком пробудет на Корсике до октября. Времени более чем достаточно.

Вальмон. Вы хотите…

Метрей. Такой розанчик.

Вальмон. Вы полагаете?

Метрей. А когда после медового месяца они вернутся в Париж, над ним будет смеяться весь город.

Вальмон. Гм…

Метрей. Любовь и мщение — два ваших конька.

Молчание.

Вальмон взвешивает про себя ее предложение, с улыбкой качает головой.

Вальмон. Нет, не могу.

Метрей. Простите?

Вальмон. Вы знаете, как мне трудно ослушаться вашего приказа. Но, право, не могу.

Метрей. Почему?

Вальмон. Слишком легкая добыча. Да-да. Пятнадцать лет, ничего не видела, ничего не знает, сгорает от любопытства… я не успею развернуть букет цветов, как она уже пригласит меня в свою постель. Тут любой справится. Я не могу ставить под удар свою репутацию.

Метрей. Вы недооцениваете эту девушку. Она прехорошенькая, в ней есть какая-то томность…

Вальмон. Ну да, спит на ходу. Почему бы вам не послать к ней Беллероша?

Метрей. Беллерош — идеалист.

Вальмон. Какая жалость. Я всегда подозревал, что в нем есть какой-то изъян.

Метрей. У нее есть поклонник — молодой Дансени. Он даже иногда поют дуэтом.

Вальмон. И он мечтает о том, чтобы влиться в экстазе?

Метрей. Да, но он столь же робок, и неопытен, как и она. Мы не можем на него рассчитывать. Сами видите, деваться вам некуда.

Вальмон. Ужасно не хочется вас огорчать.

Метрей. Похоже, вы и в самом деле намерены отказать мне. Я вас правильно поняла?

Молчание.

Вальмон встречает ее взгляд.

Вальмон. Видно, придется все объяснить.

Метрей. Вне всякого сомнения.

Вальмон. М-да. Ну что ж. Вы знаете, я еду в деревню к моей, можно сказать, бессмертной тетушке. Дело в том, что это как бы первый шаг к осуществлению самого, может быть, дерзкого из всех моих замыслов.

Метрей. Продолжайте.

Вальмон. Видите ли, в настоящее время моя тетушка живет не одна. В ее доме остановилась молодая особа. Мадам де Турвель.

Метрей. Так.

Вальмон. Она и есть мой замысел.

Метрей. Вы шутите.

Вальмон. Отчего же? Соблазнить женщину, о которой известно, что она отличается добронравием, набожностью и счастлива в браке — что может быть почетнее?

Метрей. А по-моему, это ниже человеческого достоинства — вступить в сотрудничество с супругой. Проиграть — унизительно, победить — тривиально. Кстати, где ее супруг?

Вальмон. Разбирает в Бургундии какое-то запутанное дело. Как мне доподлинно известно, тяжба затянется не на один месяц.

Метрей. Я отказываюсь верить. Она даже одеваться не умеет. Зашнурована до самых ушей, чтобы, не дай Бог, чего-нибудь не оголить.

Вальмон. Насчет туалетов вы, пожалуй, правы.

Метрей. Сколько ей?

Вальмон. Двадцать два.

Метрей. И замужем она…

Вальмон. Два года.

Метрей. Знаете, что вас ждет в случае успеха?

Вальмон. Что же?

Метрей. То, чем привычно пользовался ее муж. Рассчитывать на физическое наслаждение, по-моему, не стоит. Она из породы тех, кто не дает волю своим чувствам. Если вы и заставите ее сердце биться учащенно, причиной тому будет не любовь, а страх. Вы меня иногда удивляете, виконт. Выставлять себя на посмешище из-за совершенного ничтожества.

Вальмон. Я попросил бы вас выбирать выражения. Вы говорите о женщине, которую я…

Метрей. Да?

Вальмон. Которой я увлечен.

Молчание.

Вальмон улыбается.

После вас я впервые увлечен так сильно.

Метрей. И вы упустите счастливый случай отомстить?

Вальмон. Я принужден отказаться.

Метрей. Вовсе нет. Я никому не скажу о вашей патологической страсти.

Вальмон. Я не могу позволить вам оскорблять свою избранницу… во всяком случае, пока она мне не отдалась. Я также не могу согласиться с вашей теорией наслаждения. Видите ли, в мои намерения вовсе не входит борьба с ее предрассудками. Я хочу, чтобы она продолжала верить в Бога, добродетель и священные узы брака — и при этом не сумела себя остановить. Иными словами, я хочу страсти. Не той, которая нам давно приелась, столь же холодной, сколь и никчемной, такая страсть перестала доставлять мне наслаждение. Нет, я хочу пережить волнение, видя, как она предает все, что обставляет смысл ее жизни. Вам ли это объяснять? Разве «предательство» — не любимое слово в вашем лексиконе?

Метрей. О нет… «жестокость». В нем я слышу истинное благородство.

Вальмон. Вы невозможны, вы в сто раз хуже, чем я могу стать. С тех пор, как мы взялись осуществить эту невинную затею, вы обратили в нашу веру столько язычников, что я с моими скромными успехами чувствую себя неопытным семинаристом.

Метрей. Так оно и есть. Вы бы еще влюбились.

Вальмон. Что ж, если любовь — это, когда ты думаешь о своем предмете с утра до вечера и грезишь о нем с вечера до утра, то я, пожалуй, влюблен. Вот почему она должна стать моей — я сразу перестану быть смешон.

Метрей. Вы, кажется, забыли: любовь — не зыбучие пески, которые засасывают, а вспомогательное средство. Вроде вазелина, умягчающего саму природу.

Они смотрят друг на друга.

Вальмон. Что Беллерош?

Метрей. Вот кто действительно влюблен. Я было решила бросить его неделю назад, даже затеяла ссору, но у него, бедняжки, был такой убитый вид, что я сжалилась, и мы провели совершенно сказочную ночь. После этого, разумеется, он сделался еще настойчивее. Но я держу его на расстоянии — и я им весьма довольна. Когда-нибудь он поймет: самозабвенно отдаются тому, кого решили оставить.