Помоги проекту - поделись книгой:
— Я могу огласить, — заявил молодой человек. — Пожалуйста, вот копия… — С этими словами он выбросил вперед правую руку, в которой были зажаты несколько листов бумаги.
Ангелина презрительно скривилась.
— Копии подобного рода документов не имеют силы, — ехидно заявила она. — Знать надо бы, юноша.
Но госпожу Виннер ожидал новый удар судьбы.
— Копия снята часа два тому назад с оригинала, оформленного в полном соответствии с текущим законодательством России, — сухо отчеканил Федечка. — Оригинал, если потребуется, будет предъявлен в суде.
— Блеф! — Женщина вздрогнула, как от звонкой пощечины.
— Мне читать или своими словами можно?
— Читай! — раздались нестройные возгласы от стола заседаний. — Давай, парень, основные пункты!..
Федечка открыл было рот, но Ангелина требовательно вскинула руку, останавливая процесс оглашения завещания. Она лихорадочно искала выход из сложившегося неприятного положения, но не находила. Госпоже Виннер требовался тайм-аут, а его в такой ситуации получить было делом крайне сложным. Если не сказать — невозможным. Она хваталась за несуществующую соломинку.
— Стоп!.. Кто вы такие, собственно, чтобы вмешиваться в ход закрытого собрания акционеров?
— Свита принца, мадам! — Санчо капитально вжился в свою роль.
Ангелина уткнулась взором в его гордо выкаченную колесом грудь.
— Я вижу клоунов, — грубо бросила она.
Смутить Лаврикова подобным незначительным уколом было невозможно. Он даже не выказал признаков неудовольствия. Вроде как не отрицал обидных слов женщины.
— Шут — ключевая фигура в свите любого владыки… — только и ответил Федор Павлович. — В общем, господа мальчики-девочки, читальни сейчас не будет. Копию мы вам оставим. Я только хочу донести до вашего сознания простенькую мысль. Обманом, подлогом либо юридическим забалтыванием никто из вас не сможет ущемить права беззащитного ребенка и еще более беззащитной женщины. А если кто-то попытается — будет иметь дело не только с судебными инстанциями, но и непосредственно со мной, — уже более жестко заключил он.
Ангелина порывисто шагнула навстречу Лавру и оказалась с ним едва ли не нос к носу.
— Я снова спрашиваю: кто вы такой? — повторила она, повышая голос.
Внешний вид Федора Павловича был весьма смиренным. В диссонанс вступали только его глаза, смотревшие на госпожу Виннер прямо и жестко.
— Меня зовут Робин Гуд, — спокойно произнес он. — Я почти всю жизнь отбирал деньги у богатых и иногда раздавал их бедным. Не верите — запросите соответствующий отдел МВД. — Лавр выдержал паузу и, заметив, что пока никто более не собирается ему перечить или задавать новых наводящих вопросов, повернул голову к сидящему возле Ивана Семирядину. — Андрей Матвеевич, нам надо бы поговорить с глазу на глаз. Ваша визитка сохранилась, так что созвонимся и увидимся. Только без этой… доброй женщины, — очередная змеиная улыбка в адрес Виннер.
Кирсанов проворно соскочил с кресла и, понимая, что разбор полетов на сегодня завершен, торопливо вернулся в общество своих друзей и защитников.
Модно одетый молодой человек тем временем снова активизировал свой мобильный телефон и шепотом вещал в трубку:
— Начинай продавать, пока цена хорошая…
Многие из собравшихся за столом последовали его примеру, и никто не обратил внимания на поднявшегося во весь рост Семирядина. Андрея Матвеевича слегка штормило от пережитого волнения, и он оперся кулаком о столешницу.
— В связи с новыми обстоятельствами предлагаю сейчас прервать совет, — как можно громче обратился он к директорам филиалов. — Мы продолжим его, скажем, в среду, после консультации с компанией-донором.
Четверка гостей к этому моменту уже двинулась к выходу. Шествие замыкал Федечка, и, когда Лавр, Санчо и Иван покинули пределы офиса, парень буквально на одну лишнюю секунду задержался на пороге и оглянулся назад. Гул голосов все возрастал.
— У этого донора мясо — от бешеных коров! — крикнул Розгин, перекрывая общий шум. — Кушайте на здоровье!..
Затем, выскочив в коридор, он быстренько захлопнул за собой дверь. Этот мальчишеский поступок заметно поднял Федечке настроение.
Глава 4
— Федечка, а под занавес ты дал слишком пацанскую реплику, — сурово буркнул себе под нос Лавриков, раскрывая бумажник и копаясь в обильном количестве скопившихся у него визиток. — Легкомысленно как-то…
Они уже всей компанией ехали в обратную от «Империи» сторону. Куда именно лежал путь в настоящий момент, никто из присутствующих не знал. Никто, кроме Лавра. Но тот упорно сохранял эту информацию в тайне, лишь загадочно улыбаясь. Скрытничал.
Федечка рассмеялся и озорно посмотрел на отца. На заднем сиденье «Волги» их разделял примолкший и задумавшийся о чем-то своем Кирсанов.
— А про Робин Гуда — не пацанство? — парировал молодой человек.
Лавр ничего не ответил. Он уже полностью сосредоточился на извлеченном ворохе визитных карточек. Присутствовало здесь и много ненужных, как казалось Федору Павловичу, устаревших по своей информации. Но депутат Государственной думы твердо знал, какую именно он ищет в настоящий момент и, к сожалению, пока не может отыскать.
— Мне про Робин Гуда понравилось, — подал голос Кирсанов.
Санчо всем корпусом развернулся на переднем сиденье и в упор уставился на сидящих позади него. На лице Мошкина отразилось некое подобие ностальгии по давно минувшим годам собственной юности, и его глаза даже подернулись слегка заметной поволокой. Положительно, сегодня он был на пике своих чувственных восприятий.
— Ай, господа… — неспешно протянул он, смакуя каждое произносимое слово. — Все мы до смерти — пацаны. Только игры с возрастом меняются, а так — все то же. Двор на двор. Но по башке бьем, к сожалению, уже не песочным совочком.
Не отрываясь от своего занятия, Лавр покачал головой.
— Дети! — сказал он. — Слушайте толстого дядю. И услышите…
Договорить Федор Павлович не успел. На глаза ему, наконец, попалась необходимая визитка, и он извлек ее из общей массы. Остальные запихнул на прежнее место в бумажник, мысленно пообещав себе, что, как только появится свободная минута, он обязательно наведет в них соответствующий порядок. Найденную визитную карточку Лавр протянул водителю.
— Коля, меня здесь высадишь, — распорядился он.
Николай не взял визитку в руки, а только коротко заглянул в нее.
— Это где церковь, что ли? — уточнил он.
— Во-во, туда и надо, — моментально подхватил Федор Павлович и спрятал визитку в боковой карман пиджака. — Я останусь, вы — домой. Санчо…
— Команда до вечера будет, — отрапортовал Мошкин. — А сам как?
— Машину вызвал из гаража управделами. Имею право.
— Скажите пожалуйста…
Лавриков не принял иронии. В настоящую минуту он напоминал комок нервов. А точнее говоря, был предельно собран и настроен на кардинальные действия. Мерное течение жизни прекратилось для Федора Павловича еще вчера. Теперь он походил на себя прежнего, каким был больше года тому назад. Ориентировался на принцип: бей первым, пока не ударили тебя.
— Дальше говорить не надо. Федечка! — Лавр повернул голову к сыну и протянул раскрытую ладонь. — Оригиналы!..
Розгин послушно расчехлил свою папку и, покопавшись в ней не больше пяти-шести секунд, выудил несколько листов рукописного текста. Это и были подлинные документы покойного Владимира Кирсанова. Лавр взял их и положил в собственный портфель.
Николай остановил машину за перекрестком. Храм располагался прямо перед ними. Лавриков выбрался из салона и с портфелем в руке зашагал в сторону золоченых куполов. Рядом с входом в храм прислоненная к стене стояла крышка гроба. Федор Павлович лишь пробежал по ней взглядом и зашел внутрь.
«Волга» плавно отъехала и уже через мгновение скрылась за ближайшим поворотом. На ее место почти сразу подкатила другая машина. Медленно и мягко. Остановилась у тротуара.
— Он еще и набожный… — протянула расположившаяся на переднем сиденье Ангелина, наблюдая за тем, как Лавриков скрылся за воротами храма.
Юрий Мякинец неторопливо распечатал новую сигару и вставил ее в рот. На этот раз излишне мусолить ее не стал. Прикурил сразу, наполнив салон автомобиля едким противным дымом. Виннер закашлялась. Юрий улыбнулся и поспешил деликатно опустить боковое стекло со стороны водителя. Разогнал дым рукой.
Его отношение к Ангелине после вчерашней — или, вернее, сегодняшней — ночи разительно переменилось. Он не относился к ней как прежде, с ощутимой долей снисходительности и внутреннего превосходства. Нельзя сказать, что Мякинец придавал большое значение сексуальным отношениям между мужчиной и женщиной. Но госпоже Виннер удалось поразить его. При всей ее внешней неженственности Ангелина, как оказалось, была способна удовлетворить мужчину даже с самыми привередливыми запросами. Впрочем, справедливости ради надо отметить, что и сама госпожа Виннер не осталась в обиде на своего кавалера. Мякинец также не разочаровал ее.
Сигара показалась в раскрытом окне салона.
— Все воры ужасно религиозны, — со знанием дела произнес Юрий, оглядываясь по сторонам.
Мысленно он уже прикидывал, каким образом Лавр собирается покидать церковь и зачем депутату понадобилось отпускать машину с водителем. Не ночевать же он здесь останется?
— А ты? — спросила Ангелина.
Юрий не сразу понял, что она имеет в виду. Когда же до него дошло, что ее вопрос лишь продолжение разговора на тему религиозности, с улыбкой пожал плечами.
— Я не вор. Я — голову в песок, и сделал вид, что Всевышний ушел в отпуск — как раз на отрезок моей жизни.
— Удобная поза… — одобрила госпожа Виннер и тут же переключилась с праздной беседы на животрепещущие аспекты их общего непростого дела. — Есть возможность отследить телефонные переговоры этого некстати выскочившего Робин Гуда?
Мякинец хитро прищурился. Когда же его подельники поймут, насколько он, Юрий, бесценный сотрудник в их коллективе? Пора бы уже привыкнуть к тому обстоятельству, что для таких профи, как он, не существует неразрешимых проблем.
— Возможности есть любые, — с пафосом заявил он. Он и сам ловил себя на мысли, что с сегодняшнего дня непроизвольно рисуется перед Виннер. — Были бы деньги. Обращение к своему человечку в ФАПСИ — большая копейка. Моментальная переадресация трепологии сюда на приемник — еще копейка. — Он пыхнул сигарой. — Итого…
Однако его затянувшиеся рассуждения вызвали отнюдь не положительную реакцию со стороны Ангелины, как того ожидал мужчина. Напротив, она проявила недовольство и раздражение.
— Я не торгуюсь, Юрий, — злобно бросила эта стерва, как любил охарактеризовывать ее Семирядин наедине с самим собой. — Мне по морде дали. Публично. Сильно. — Она скрипнула зубами. — И теперь, если не играть на опережение, — дрянь дело. Да и мотаться за ним времени нет.
Юрий самодовольно осклабился. Интим — дело хорошее, но набить себе цену и тем самым пополнить личные капиталы — никогда не будет лишним.
— Не дергайся. — Он выудил из кармана свой заветный мобильник. — Сейчас поищу человечка по закрытой линии… — Мякинец набрал какой-то номер.
— Извините, мне сейчас покойника отпевать… — почему-то немного сконфуженно признался отец Алексей.
Лавр с пониманием покачал головой:
— Я видел…
Они шагали бок о бок по достаточно темному коридору, расположенному в служебной части храма.
— Минуту отниму, Алексей Петрович. По сугубо мирскому делу.
Батюшка остановился и внимательно посмотрел на Федора Павловича. Оба они чувствовали, что между ними существует какая-то скрытая связь. Может быть, и не религиозная, но духовная точно. А ведь познакомились эти на первый взгляд абсолютно разные люди несколько дней назад. И вот Лавриков вторично наносит визит в церковь.
— На минуту-другую могу опоздать, — невольно улыбнулся священнослужитель.
Федор Павлович не стал злоупотреблять излишним вниманием столь занятого человека. Да и к чему было резину тянуть? Время и самого Лаврикова поджимало. Он достал из своего кожаного портфеля бумаги, переданные ему Федечкой, и чересчур бережно протянул их отцу Алексею. В голове промелькнула забавная мысль. Мог ли догадываться Владимир Кирсанов, какие путешествия предстоят его завещанию, когда опускал его в верхний ящик письменного стола? Скорее всего, нет.
— Прошу вас, приберите это куда-нибудь до лучших времен. — В голосе Лаврикова звучала мольба. — Ничего скверного. Завещание ушедшего человека.
Батюшка принял стопку бумаг.
— Хорошо, Федор Павлович, — с легкостью согласился он, но не сумел удержаться от попытки поиронизировать над словами бывшего криминального авторитета. — Только лучшие времена — они когда объявлены?
Лавр тоже не сдержал улыбки.
— Это уж вам виднее… — подхватил он предложенную игру, но тут же осекся, припомнив еще один немаловажный момент, послуживший причиной его прихода к отцу Алексею. — И еще… обедню заказать можно? Качественную обедню. По блату.
— За упокой этого ушедшего? — Батюшка кивнул на бумаги в своих руках.
— Нет. — Федор Павлович невольно смутился. — Во здравие. Женщина больна тяжело… Вдруг да поможет.
Мысль о тяжелом состоянии Ольги и отсутствии прогресса в положительную сторону не оставляла Лавра ни на мгновение. Для себя он решил, что от заказанной обедни хуже точно не будет, а дополнительные шансы на успех все-таки добавлялись. Однако давно уже Федор Павлович не чувствовал себя столь неловко. Особенно под этим пристальным, буквально пронизывающим взглядом священнослужителя с кристально-голубыми глазами.
— Мы гарантий не даем, — серьезно заявил отец Алексей.
— Я и не требую, — тут же открестился от каких-либо претензий в будущем Лавриков. — Просто… Как это говорится?.. Уповаю.
Некоторое время они еще молча разглядывали друг друга, пока, наконец, батюшка не раздвинул губы в добродушной и бесхитростной улыбке.
— Ну-ну… — одобрительно хмыкнул он. — Там на входе в загородочке — Марья Анисимовна, — проинформировал отец Алексей своего нового знакомого. — Она все оформит. Без блата.
— Благодарю. — Федор Павлович протянул священнику раскрытую ладонь для прощания. — Всего доброго.
Отец Алексей ответил на удивление крепким рукопожатием. Пальцы у батюшки были длинные и жилистые. Рука уверенного в себе человека.
— Значит, приходите потихоньку? — шепотом вопросил служитель церкви, заговорщически подмигивая Лаврикову.
— А куда денешься? — в унисон ему ответил тот, пожимая плечами.
На том они и распрощались. Отец Алексей двинулся в основное помещение храма, где должно было состояться запланированное отпевание, а Лавр черным ходом покинул Божью обитель. Оказавшись на улице с противоположной от центральных ворот стороны, Федор Павлович обошел церковь, миновал тот самый переулок, через который явился сюда, и вышел на проезжую часть.
Машины Юрия Мякинца там уже не было. Разрешив вопрос с прослушкой лавровского мобильника, он благополучно удалился. Зато на углу, возле магазина по продаже зонтов, Федор Павлович заметил темную «Волгу» с административными номерами. К ней-то он и направил свои стопы. Склонился к раскрытому окну и встретился глазами с чисто выбритым мужчиной лет тридцати. Видок у этого типа был очень представительный. Сразу видно — на государственной службе. Цену себе знает. Даже курит, стряхивая пепел не за окно, а в специально отведенное под приборной панелью место.
— Здравствуйте, — вежливо поприветствовал водителя Лавриков. — Вы из гаража?
Представительный серьезный шофер кивнул в знак подтверждения. Открывать лишний раз рот без крайней на то надобности его не учили. Помалкивай, дескать, и крути баранку. За то тебе и платят.
— Я — Лавриков, — представился Федор Павлович, по-своему расценив молчаливость водителя. — Спасибо, что не опоздали.
Он забрался в салон на заднее сиденье и, когда «Волга» тронулась, позволил себе ненадолго расслабиться. Устало смежил веки. Спать Федор Павлович, разумеется, не собирался. Еще не все дела на сегодня были завершены.
Поделиться книгой: