Оборотни особого назначения

— Пощади, неназываемый, пощади! — невнятно проблеял он. — Матерью клянусь, принесу тебе жертву и буду молчать!

Э? Хм… Гы! А морда-то у меня до сих пор светится, и зубы тоже, по ходу! Шар… хуху… кто?! Бабайка, небось, местный? Хе!

— Замри, несчастный! — пришлось импровизировать на ходу. Грызть его насмерть я уже передумала, ибо есть подозрение, что Гюрзе это только боком выйдет. — Еще раз посмеешь тронуть отмеченную мной, и я приду в твои сны, в твой дом, в твою смерть и заберу твою душу! И яйца оторву!

Уф. Ну как?

Впечатлился. Обосс… обмочился, гад вонючий. Фу. Ну вот фу же! Даже грызть такого противно.

Я спрыгнула с трясущейся и тихо скулящей туши, демонстративно вытерев об него лапы, подумала секунду и… хехехе. А вы не знали, что медоеды — это такие африканские скунсы? У нас тоже есть особая железа, да. Не все ж одному этому какашке на меня вонять!

Самое удивительное, что я чувствовала — набитый в клетушки у стены народ уже не спал. Но судя по звукам и запаху, боялись они еще больше, чем жирный урод, валяющийся посреди двора.

Забились как можно глубже и прямо-таки не дышат, тараканы чертовы. Хоть бы один вступился… за Гюрзу! А нет — так нате вам:

— Кто еще посмеет обидеть отмеченную, вырву душу и сожру!

«Ну, Точка! — в голосе Гюрзы слышалось неприкрытое восхищение. — Ну!»

Других слов у сестрёнки не нашлось. Ну а я, демонстративно потеревшись о ее ноги, вспрыгнула на стену и сгинула в ночи, как и положено всякому порядочному очень страшному и опасному бабайке. Хе-хе.

Глава 11

Следующей ночью я не нашла Гюрзу в привычной каморке, и, если честно, испугалась. А вдруг мои детские выходки с игрой в бабайку ей навредили, и… и что?!

Однако, взять себя в лапы удалось довольно быстро, потому что сообразительная Гюрза наверняка сознательно оставила мне дорожку из своего запаха. Для этого ей пришлось пожертвовать тем жалким подобием рубахи, в которую её обрядили, но обрывки мешковины, как хлебные крошки, безошибочно привели меня к внутренней двери в самом углу двора. Не запертой, хотя я точно помню, что как-то раньше попыталась сюда сунуться, но замок одолеть не смогла.

— Точка? — шепотом позвали откуда-то из-за угла, и я, не колеблясь, просочилась в узкую щель между приоткрытой дверью и косяком.

Глаза быстро привыкли, нос безошибочно определил направление, и через три минуты я уже обнималась с сестрой в какой-то каморке, в дальнем ответвлении основного коридора.

«Точка, всё-таки ты нечто. Ну ты и учудила! — сестренка схватила меня поперек пуза и притиснула к себе, как плюшевого мишку. Я только пискнула обреченно, но даже не сделала попытки освободиться. — Меня твоими стараниями аж в помощницы к здешнему завхозу назначили! Это вот почти как в помошницы к господу богу среди здешних утырков! Офигеть ты везучая! Это ж надо было так угадать!»

Пока Гюрза меня мяла, как антистрессовую подушку, я перевела дух и хвостом перекрестилась — я и правда везучая. И не только я…

«Ты, Точка, попала в точку. Оказывается, у местных есть легенда про первого похищенного оборотня. Типа справляться с иномирцами научились не сразу, первый дрессироваться не хотел, и его насмерть замучили. С тех пор его неупокоенный, жаждущий мести дух бродит по коридорам кланового гнезда, выпивает души. И зверем ходит со светящимися зубами, и скелетом человека. И таки да! Иногда выбирает любимцев-оборотней, которым покровительствует. Знаешь, у них это даже не сказки, а почти религия!»

«То есть, я бог?» — это уточнение показалось мне почему-то крайне забавным, и я сдавленно захрюкала, изображая смех по-медоедски.

«Скорее, демон, — хихикнула сестрёнка, прикрывая ладонью рот. — Мертвый демон, про встречу с которым ни в коем случае нельзя рассказывать, а то или душу выпьет, или… э… яйца оторвет. Они так и верят, прикинь?»

«Душа мне нафиг не сдалась, а яйца могу, — согласилась я. — А как они про то, что я этого… он вообще отмылся, или так и бегает вонючкой?»

«Он не бегает, и даже не ползает, — в голосе сестры прорезалось искреннее злорадство. — Слёг и стонет, просит милости. И воняет… трындец как! К нему даже подходить боятся! А ещё болтают, что он в комнате в твою честь алтарь возвёл! И режет там кур. В жертву!»

«Кур? Мне? Эт-т-то интересно! — в животе отчетливо заурчало. — Надо посетить, пожалуй, принять подношение. Так уж и быть, сделаем одолжение»

«Ты только не спались, — озабоченно предостерегла Гюрза. — Между прочим, явлением демона Ленка интересовалась. Лично припёрлась и расспрашивала. И знаешь, расспрашивала как-то странно. Будто в историю с появлением неизвестного существа она верит, а в злобного пожирателя душ — нет».

«К тебе полезла?»

«А к кому же ещё? Полезла. Но она ко всем полезла. Плевалась, угрожала. Ей же сами, кто тебя видел, ничего не сказали. Она и так, и сяк, даже на ком-то ошейник опробовала. Молчат. По ходу, демона они боятся больше, чем ее. Болтают-то те, кто тебя не видел, уже к финалу набежали. Ну и просто… болтают. Ты у нас прилетела на истлевших крыльях нетопыря, разорвала троих оборотней и сожрала на месте, дышала огнем и смрадом и была величиной как минимум со слона. Прикинь? Потом ты раздулась ещё больше и лопнула, разлетевшись чёрными ошмётками. Типа пометила смертников смрадом разложения. А твоя душа зелёной воющей тенью взметнулась к небесам и пропала на луне».

«Сами они разложение. Смрадное, — обиделась я. — А у меня нормальный запах едкой боевой черемухи, и фиг они его смоют еще недели две!

«Откровенно говоря, запах у тебя тухлячий. Из пасти. Я даже думаю подарить тебе буклет о пользе чистки зубов».

Пфы! Подумаешь. Я тут ни с кем целоваться не собираюсь. Но ради ребят могу травку какую-нибудь пожевать, так и быть.

«Так что там с Ленкой? Что она тебе сделала?»

Гюрза передёрнула плечами и не удержалась от брезгливой гримасы.

«Да ничего, в общем-то. Ошейник включила на пару минут. Но я ей скормила дезу. Ну, кто-то был, а кто я понятия не имею, темно же. Но точно не призрак. Собака? Я отлетела в другой конец двора, ничего не видела уже. Только этот идиот орал дурниной, а потом обделалася, больше ниче не знаю».

«Поверила?»

«Поверила, что кто-то живой куролесил. В собаку — нет. Но вроде бы тебя не подозревает. Кажется, думает, что на территории чужак. Они всполошились все, я даже Марука видела на кухонном уровне. Точка, ты бы не лезла пока к парням? Везде дополнительную охрану выставили».

«Понимаешь, у меня впечатление, что время уходит» — я озабоченно почесала ухо задней лапой и прошлась туда-сюда по заваленной какими-то тряпками каморке. Кстати, Гюрзу со вчерашнего приодели и дали помыться, а еще от нее пахло нормальной едой и в глазах больше не было лихорадочного голодного блеска. Так что сестренка у нас временно пристроена, можно выдохнуть. А вот парни…

«Не могу объяснить, но вот в воздухе… в обрывках разговоров, что Ант подслушивает, во взглядах этих… чего-то они словно ждут. И это что-то нам точно не понравится. Надо валить раньше».

Гюрза только головой покачала.

«Точка, как валить, если ты Таху не нашла?»

«Потому и не могу пока затаиться и не вылезать. Искать надо! И к парням подход обязательно найти, и на нижние уровни. Вдруг Таха где-то там?

«С парнями через Анта связь держать можно» — протянула Гюрза явно, чтобы уговорить меня не рисковать шкурой. Ну… она-то не чувствует, наверное. И вообще сегодня расслабленно-утомленной выглядит, сытой. Еще бы, после стресса… Наелась от пуза, перестала трястись, что зажмут в углу. Я бы на её месте, возможно, тоже… не расслабилась, но захотела паузы.

«Связь это хорошо, но мало. Надо иметь возможность собраться в нужный момент всем вместе, все ходы-выходы разведать».

«Тогда не знаю… ну… давай я тихо слухи распущу, что призрак первого все еще здесь? Ты чем вчера перемазалась таким жутким, что у тебя зубы и когти светились?»

«Фосфором. Нашла случайно в заброшенной яме тремя уровнями ниже. У меня еще есть. Только если намазаться, я же буду как светлячок по коридорам рыскать, все кому не лень разглядят!»

«Точка, а это мысль! — Гюрза аж подпрыгнула и даже в ладони тихонько хлопнула. — Ты же перекидываешься легко. Намажь человеческое тело, и будешь зверем-невидимкой и демоном одновременно!»

«Гы! — вдруг обрадовалась я. — Помнишь, как Славка в какой-то передаче увидел как человек под скелета гримируется? Все тело черной грязью вымажу, намалюю типа кости светящиеся, и череп на морде! Кто увидит — на месте тапочки склеит!»

Но Гюрза нахмурилась.

«А краска на коже останется? Одежда пропадает. Но краска не одежда, она не посторонний предмет, а с кожей сливается».

«Хм… да, в яме мне отмываться негде. Надо подумать, как не спалиться».

«Отмыться я помогу. Воды, мыла натаскаю сюда. Тряпок тут до фига и еще маленько. Заныкаем грязные в самый дальний угол, туда никто и не заглянет еще сто лет!»

«Отлично. Тогда помоги прямо щас заскелетиться, у меня горшочек с фосфором с собой,» — я скинула со спины рюкзак и через мгновение поднялась с четверенек уже человеком. И опять была сцапана Гюрзой в охапку. Упс. Сеструха явно по человеческому общению заскучала.

Глава 12

Долго нежности не продлились. И то слава пряникам. Гюрза быстро собралась и переключилась в рабочий режим:

«Давай-ка сначала просто проверим, прежде чем скелет рисовать».

Аккуратно откупорив горшочек, Гюрза придирчиво осмотрела содержимое, даже принюхалась. Поставила горшочек на пол, отошла к тряпкам, выбрала одну потоньше, оторвала лоскут и намотала на палец. Типа кисточка. А молодец, ей руки пачкать и отмывать потом ни к чему. Гюрза сцапала меня за руку и, подумав, изобразила мне на тыльной стороне ладони непонятную разветвлённую закорючку. Не скелетно как-то. Гюрза отмахнулась:

«Я хочу понять, как оно сохранится после перекидывания туда-сюда. А вдруг размажется? Надо разные линии и мазки попробовать».

Ну чего, разумно. Гюрза у нас голова.

— Так…, — задумалась она вслух. — В том ролике вроде бы ещё чёрным рисовали. Фон. У нас это грязью будет? Давай…

Нарыть глины слегка смочить и измазать руку труда не составило. Грязи вокруг… много. На этом этаже я всего лишь к выгребной яме смоталась и там нарыла сколько надо.

Гюрза, увлёкшись художественной росписью по моему телу, как-то словно воодушевилась, стала гораздо больше похожа на себя прежнюю, уверенную и спокойную.

Сестрёнка отступила на шаг, осмотрела меня внимательно.

«Давай, Точка, меняйся».

Я сконцентрировалась, по телу прошла волна, и я привычно оказалась на четырёх лапах.

Сестренка озадаченно почесала нос.

— Ну в целом… на шерсти ни следа. Давай теперь обратно! А то вдруг при новом обращении пропадет весь рисунок и останешься, как голая в бане.

Я вздохнула и через полминуты снова стала человеком. Оглядела себя. «Макияж» оказался на месте.

Не знаю, кто больше обрадовался, я или Гюрза. Погрузившись в работу с головой, сестрёнка обо всём забыла. Лоскут, кстати, скинула, пальцем-то рисовать всё же удобнее.

Короче, через час я бы сама себя испугалась до откладывания кирпичей, которых хватит на средний такой домик. Черная грязь отлично помогала слиться с темнотой, а нарисованные светящиеся кости смотрелись зашибись как натурально. Я еще череп художественно проапгрейдила, Гюрза по моему указанию намалевала мне на лице приоткрытую пасть с клычищами. Причем стоило мне по-настоящему открыть рот, и картинка на коже растягивалась, делая монстропасть кровожадно распахнутой аж как чемодан. Жесть! Круть!

А кто не испугается, я не виновата, фирменной медоедской «черемухой» пугану. Пока проморгается — успею смотаться! Кстати, эта вонь еще и нюх конкретно отбивает, так что по следу никто не пойдет!

— Ладно, я на разведку, — дернула Гюрзу за косу и серьезно сказала. — А ты, знаешь… прекращай халтурить с обликом. Теперь у тебя время есть. Вспоминай тренировки, сосредотачивайся на боли — ее легче всего в памяти вызвать, и работай. Мало ли, в следующий раз меня может рядом не оказаться, когда такой бугай полезет. Твоя задача суметь в любой момент показать ему колючую задницу, поняла?

Гюрза поморщилась, идея продолжать тренировки ей, похоже, не слишком понравилась. Ну да, больно, а болевой порог у Гюрзы ниже, чем у меня. И мазохисткой она никогда не была. Но ведь надо! Сестренка зажмурилась и отрывисто кивнула:

— Сделаю, Точка.

Не сомневаюсь, теперь точно сделает, раз так пообещала. Гюрза слов на ветер не бросает.

— Тогда ни пуха!

— К черту в перьях! — сестренка хихикнула, вспомнив, как мы по детству не поняли эту поговорку и долго думали всем коллективом, зачем черту перья из подушки. И ладушки. На этой ноте и оставить ее можно.

Вот так и начались мои похождения в «вечном улье великого клана» в качестве ужасного монстра. Между прочим, слухи потом ходили… короче, если лет через триста еще будут эти страшилки пересказывать — я не удивлюсь! Кстати, на сковородке мы уже на вторую ночь тоже харю зверскую намалевали, на донышке. Потому как оставить ее где-то, пребывая в человеческо-скелетном облике я все же не рисковала, а просто так с собой таскать быстро надоело. А теперь могу не только врага с размаху приголубить, но еще и издалека напугать, представ перед ним двухголовым чудищем!

И как вовремя мы с Гюрзой все придумали! Оказалось, что до средних уровней по внешней кромке террас добраться невозможно — там их просто не было. То есть вот раз — и пустота под последним «балкончиком» а до стены улья даже я без крыльев не допрыгну.

Короче, пришлось искать проходы внутри улья. А они все охранялись. Центральные — серьезными ребятами, к которым я сунуться не решилась, а вот вспомогательные, «черные» лестницы для слуг — там было попроще.

О том, что я приду этой ночью, ребят должен был предупредить Ант. Чтобы они меня ждали не в центре казармы, полной чутко спящих оборотней, а где-то на отшибе. И того… пахли погромче.

До Гюрзы я добралась чуть раньше обычного, потому что у Анта задерживаться не стала. И мы с ней уже привычно приступили к сотворению из меня страховидлы скелетообразной.

Гюрза как раз сидела у моих ног на корточках, старательно рисуя кости голеней, а я в это время подновляла страхоморду на сковородке, жирно подмазывая стёршиеся линии фосфором.

И вдруг дверь в каморку скрипнула, впуская в довольно тускло освещенное помещение какого-то парня. Молодого. Здоровенного. Одетого в кожу с ног до головы. Совершенно незнакомого. Ммаааать!

— Вот это сиськи! — восхищенно сказал вторженец, прищурившись на свету в сторону моей голой груди.

А больше он ничего сказать не успел. Потому что нельзя меня так пугать!

Звон от соприкосновения чугунного дна и медной башки пошел, кажется, по всему улью, я аж присела от испуга.

— Ты его насмерть, что ли? — переспросила оторопевшая Гюрза через пару секунд, когда оглушенный неласковым приемом парень молча свалился нам под ноги. Еще бы, приложила я его со всей дури. Могла и убить, но…

— Вряд ли, — засомневалась я, наклоняясь и прислушиваясь. — Дышит. Куда его теперь девать? Может, добьём?

— А труп куда? — резонно заметила сестра. — Слушай, в конце коридора глухая лестница. В смысле, черная, и такая старая, что там половина ступеней обрушилась, а ведет она в никуда, просто глухой отнорок. Давай мы его туда… того? И самогонкой обольем, если найдут — решат, что надрался и сам упал. И словам его не поверят, а он сам, может, ничего толком не вспомнит.

Идея мне понравилась. Вот только лоб у парня оказался гораздо крепче, чем я рассчитывала, и он попытался открыть разъезжающиеся в разные стороны глаза как раз в тот момент, когда мы с Гюрзой за руки, за ноги волокли его к месту «упокоения».

Я тащила похабника за плечи, и он, получается, очнулся практически в раю. То есть, носом мне в девичью грудь.

— Какие си-иськи… — пробормотал этот смертник. — Какая баба-а…

— Тьфу, греховодник! — я удачно ввернула любимое Мамафимино словечко и с облегчением разжала руки. Прямо над темным провалом старой лестницы.

Глава 13

Карл:

Новая дверь «Придонья» разлетелась с полпинка, как и прошлая, и позапрошлая. Эти приколисты почему-то никак не могут подобрать створку под мой размах. Да и вообще «Придонье» плохо меня выдерживает. Хозяева меня не любят, хозяева хозяев — тоже. Зато завсегдатаи меня обожают. Вот ради них сюда и хожу. Хотя нет.

Ради себя, конечно.

Я обвёл взглядом провонявший отбросами сумрачный зал, дождался, когда меня заметят, особенно главный, и, ухмыльнувшись в лицо бугаю за барной стойкой, рявкнул:

— Всем бухи! За мой счёт!

Га! Одна фраза — а эффект, как у шумовой гранаты. Грохот опрокинутых чурбаков-табуретов, недоверчивые возгласы и всеобщий вопль восторга. Я выжидал чего-нибудь необычного. Мало ли, ждут меня тут с распростертыми объятиями заговоренных капканов. Нет, всё как всегда, можно смело заходить и радоваться жизни.

Вообще-то я не боюсь проблем. Напротив! Я их обожаю!