Помоги проекту - поделись книгой:
А что думали фанаты «Шальке»? Если Нойер и «должен» уйти, то хотя бы не в «Баварию», а за границу. Некоторые хватались за возможный и фактический интерес «Манчестер Юнайтед». Они считали, что с переходом в Премьер-лигу гораздо проще смириться. Однако Нойер не хотел уезжать за границу. По крайней мере, в тот момент. «Юнайтед» он никогда не рассматривал. Голкипер хотел чего-то родного, его слишком сильно тянет в «Баварию». «Юнайтед» не был бы тем решением, которое он себе представлял, он не соответствовал бы притязаниям Мануэля.
Вместо Нойера преемником ван дер Сара стал испанец Давид де Хеа – ему 20 лет, таким образом, он на четыре с половиной года младше Нойера. Де Хеа очень похож на юного Эдвина – такой же худой (82 кг), но ростом 1,91 метра, то есть на 8 сантиметров ниже нидерландца.
В Мюнхене Томас Крафт находится под невероятным давлением. Фанаты «Баварии» были не в силах вытянуть молодого голкипера, как это однажды удалось фанатам «Шальке», когда, в свою очередь, у Нойера были проблемы. К тому же нестабильные отношения между руководством клуба и ван Галом не пошли юному вратарю на пользу. Любой промах Крафта облегчал задачу Румменигге и Хёнессу оправдать свой интерес к Нойеру.
В 25-м туре чемпионата «Бавария» проиграла «Ганноверу» 1:3; Крафт своей ошибкой внес вклад в поражение. Неудача преследовала его и в 29-м туре, когда «Бавария» в 182-й раз мерялась силами с земляком «Нюрнбергом». На 65-й минуте Крафт выбежал из ворот, но передача на сонного Филиппа Лама ему не удалась. Мяч оказался у игрока «Нюрнберга» Кристиана Айглера, который, находясь почти на боковой линии, отправил его в покинутые Крафтом ворота «Баварии» и сравнял счёт – 1:1. Позднее Румменигге припишет вину в этом голе тренеру голкиперов Хуку и тем самым откроет миру свои старомодные взгляды на игру вратаря: «Он допустил ошибку, потому что ему день и ночь твердят, что не нужно выходить вперед на мяч». Это высказывание как-то плохо вязалось с желанием подписать контракт с таким голкипером, как Мануэль Нойер. Несчастный гол был лишь одним из негативных моментов в общем-то чрезвычайно слабого выступления Крафта в матче против «Нюрнберга». Журнал Kicker дал ему оценку 6.
После игры Хёнесс и остальные предприняли срочные меры и выставили Луи ван Гала и Франса Хука за дверь. То, что ошибка Крафта привела к увольнению тренера, – это, по мнению Румменигге, была «ирония судьбы». Хёнесс использовал эту возможность, чтобы окончательно разорвать контракт с тренером и реабилитироваться. Можно сказать, что ван Гала «слили» так, как до этого не «сливали» ни одного тренера «Баварии». «Вся эта хрень началась, когда из ворот убрали Йорга Бутта. В защите стала царить полнейшая неразбериха». Под «всей этой хренью» Хёнесс понимал не только спортивные проблемы. Ведь ван Галу ещё и приписывали вину за протесты фанатов против президента клуба. «Никто бы так не раздул тему с Нойером, и у нас бы не было таких проблем с фанатами из “Зюдкурве”».
После ухода нидерландского дуэта до конца сезона в воротах стоял Йорг Бутт. Это был уже третий раз, когда Бутт вытеснял своего потенциального преемника.
Ван Гал и Хук хотели силой сделать из Томаса Крафта второго ван дер Сара. Их план был обречён. Потому что Крафта мучила та же проблема, что была до этого у Махаэля Рензинга. После шести лет, проведённых в клубе, Крафт не меньше, чем его неудачливый предшественник, находился под влиянием стиля игры «титана» Оливера Кана.
У Крафта не было предпосылок к тому, чтобы стать баварским ван дер Саром. Он был слабым футболистом. Оглядываясь назад, идея предпочесть Крафта Мануэлю Нойеру кажется абсурдной – и всё из-за философии ван Гала, которая предполагала максимальное владение мячом, и из-за представления Хука о роли вратаря в игре. Позднее Йорг Бутт так прокомментировал эту дилемму: «Ван Гал знал, как нужно структурировать игру. Ван Гал предъявлял большие требования к каждому игроку. Но у него была стратегия. Томас Крафт был скорее настроен на обычную вратарскую игру в стиле Оливера Кана. Ван Гал и Хук собирались включить его в тактику команды и создать «собственного» вратаря».
То, что в эти месяцы происходило в штаб-квартире «Баварии» на Зебенер Штрассе, имело под собой сильный психологический аспект. Йорг Бутт рассказывал: «Вопрос относительно нового вратаря всё перевернул с ног на голову. И всё это носило чисто политический характер». Бутт говорил, что речь уже не шла о спортивных вещах. Он, Крафт и Нойер стали игрушками в борьбе за власть между руководством клуба и тренером, а вместе с этим и между другой частью руководства клуба и фанатами.
Ультрас тоже ошибались в своей оценке сил Томаса Крафта. Летом 2011 года он перешел в «Герту», с которой попрощался год спустя. Вины Крафта в этом не было. Но сегодня, когда речь идёт о лучших вратарях Германии, рядом с именем Мануэля Нойера стоят Марк-Андре тер Стеген, Бернд Лено, Рон-Роберт Цилер и Тимо Хорн. Имени Томаса Крафта в этом списке нет. Он – хороший вратарь Бундеслиги. Иногда даже очень хороший. Но не больше. А Хёнесс и Румменигге хотели большего.
8
«Нет предела совершенству»
30 апреля 2011 года Мануэль Нойер вновь стоял в воротах на «Альянц Арене». На этот момент он ещё был в форме «Шальке» и его переход официально еще не был подтверждён. Но не было и сомнений в том, что это случится. Нойеру снова приходилось выслушивать оскорбления и свист, особенно со стоячих мест на южной трибуне. Однако на этот раз значительная часть публики не поддерживала такой приём и освистывала своих же.
В 32-м туре Бундеслиги «Бавария» взяла реванш за поражение в Кубке Германии и затмила «Шальке» своей игрой. Уже через 19 минут игры счет стал 3:1, после третьего гола Нойер выглядел не лучшим образом. Затем ему всё же на какое-то время удалось удержать ворота своей команды от пропущенного мяча, пока на 84-й минуте Томас Мюллер не забил ещё один (4:1).
На то, чтобы держать детали перехода Нойера в тайне, были свои причины. Для достижения спортивных целей «Шальке» не нужно было пристальное внимание публики. Баварцы не хотели становиться нарушителями спокойствия. И лишь Хёнесс не мог держать язык за зубами: «Я знаю, какое решение принял Ману».
Сам футболист, которого все так желали заполучить, позже объяснил своё молчание так: «Я знал, что я многим обязан моим друзьям, моим покровителям и моему клубу. Поэтому мне было тяжело объявить о своём решении. Было непросто даже как-то сформулировать его. СМИ давили на меня. Спортивная пресса обсуждала эту тему с большим энтузиазмом. И это тоже было для меня тяжелой ношей. Я никогда не забуду “Шальке”». Но предвкушение новых возможностей перевесило: «Я хотел развиваться дальше как личность и как футболист. Нет предела совершенству, и я хочу каждый год участвовать в международных соревнованиях. Я не хотел переходить в заграничный клуб, ни в Англию, ни в Испанию. Мюнхен – очень красивый город. Я уже год состою в отношениях с девушкой, которая здесь живёт (В Мюнхене жила тогдашняя девушка Мануэля, Катрин. –
«Шальке» закончил этот сезон на 14-м месте. Это был самый плохой результат за последние 17 лет. В специальном выпуске к концу сезона-2010/11 Kicker дал Нойеру среднюю оценку 2,79, и это был лучший результат среди всех игроков «Шальке». Голкипер сыграл во всех 34 матчах. Kicker писал: «Согласно главе правления Хельдту, без тех десяти очков, которые Нойер «добыл в одиночку», «Шальке» не смог бы удержаться в лиге».
Провал в чемпионате отчасти был компенсирован успехом в Кубке Германии. В этом турнире «Шальке» пробился в финал, где ему предстояло встретиться с командой, играющей во второй Бундеслиге, «Дуйсбургом». Это была последняя игра Нойера в форме «горняков». «Шальке» победил отважных соперников 5:0. Позже всё выглядело так, будто Нойер в этот вечер играл лишь второстепенную роль. Однако это была иллюзия. Когда «Шальке» уже вел 2:0, «Дуйсбург» пытался сократить разрыв в счете. Олджай Шахан и Сефа Йылмаз беспрепятственно проходили к воротам Нойера, но при одном взгляде на голкипера национальной сборной у них сердце уходило в пятки. Если бы одному из игроков «зебр» удалось забить, матч бы, может, стал напряжённее. Но с третьим мячом, который провел Бенедикт Хёведес, всё решилось ещё до окончания первого тайма.
После финального свистка, казалось, все больше обсуждали переход Нойера в «Баварию», чем его первый и последний трофей в качестве профессионального игрока «Шальке». Как только «горняки» собрались на чествование победителей, фотографы направили свои камеры на Мануэля в надежде запечатлеть момент, который мог бы пролить свет на то, что происходило у голкипера внутри. Когда федеральный президент передал капитану кубок, с трибун «Шальке» слышался свист. Затем все игроки вместе с трофеем собрались перед болельщиками и принимали поздравления. Когда подошла очередь Нойера поднять кубок, рядом с ним встал Рауль. Игрок, родившийся в Мадриде, и игрок, родившийся в Бюре, вместе держали кубок перед фанатами. Это была мера предосторожности, чтобы пресечь свист и оскорбления в адрес «предателя». А если что-то такое и было, то оно потонуло в шуме праздника.
Уже после перехода в «Баварию», Нойер реагировал на вопрос журналиста уклончиво.
– Все говорят, что это была ваша последняя игра за «Шальке».
– Я такого не говорил.
– Так это была ваша последняя игра?
– Я сам не знаю.
– Серьёзно?
– Серьёзно.
Во время банкета по случаю финала Кубка председатель наблюдательного совета «Шальке» Клеменс Тённис, поздней ночью стоя у берега реки Шпрее, беседует с Нойером. Производитель мяса и друг Путина – очень влиятельный человек в клубе. Тённис не обладает знаниями в сфере футбола, но он – популист и с удовольствием украшает себя и свой клуб известными именами. Это касается и Нойера. Ещё опьянённый победой в кубке, Тённис заявил газете Bild: «Я так просто не отпущу Мануэля Нойера. Он для меня как сын. Я категорически против трансфера. Я собираюсь вырвать Мануэля из лап «Баварии».
Но это всё была не более чем постановка. Тённес был знаком с решительностью Нойера и знал, что дело уже давно в шляпе. Скорее всего, он просто хотел показаться заботливым директором клуба, побыть Робин Гудом «горняков», который даёт отпор богатой «Баварии» и до последней капли крови борется за своего голкипера. Однако в реальности всё было по-другому: влезший в долги клуб не мог не радоваться тому, что получит за Нойера 18 миллионов евро плюс 7 миллионов последующих выплат. Ещё один сезон – и Нойера пришлось бы отдавать бесплатно. По слухам, Тённес предлагал Нойеру зарплату больше, чем команда-рекордсмен. Как говорили, в «Баварии» Нойер должен был получать не меньше шести миллионов евро в год, это где-то на четыре миллиона больше, чем до этого у «горняков». Сколько он заработал в «Шальке» рекламой, неизвестно. А теперь прошел слух, что его предыдущий работодатель готов платить семь миллионов.
Но для Нойера деньги значили не так много. Позднее он прокомментировал эту игру в перетягивание каната так: «Речь заходила о том, что в «Шальке» я смогу зарабатывать больше, но это всё было мне неважно. Деньги не были причиной моего перехода. Дело в личностном росте и спортивных успехах. Просто «Бавария» – лучший клуб в Германии, поэтому я выбираю его. Решается вопрос о моей карьере, а она у меня только одна».
После возвращения из Берлина победители проезжали в автомобильном кортеже через Гельзенкирхен. Нойер сидел в одном кабриолете со вторым номером «Шальке» Матиасом Шобером, и большинство фанатов приветствовали его радостными криками. Но он также слышал и оскорбления. Один из фанатов даже дал ему пощёчину. Нойер на мгновение растерялся, а потом продолжил праздновать, будто ничего и не случилось.
Из-за того, что клуб предпочёл скрыть переход Нойера, хорошего прощания голкиперу ждать не приходилось. На вопрос «Зюддойче Цайтунг» о том, что при переходе в «Баварию» было самым тяжёлым, Нойер отвечал: «То, что я не мог нормально попрощаться. Ни на празднике в честь победы в Кубке, ни даже на следующий день во время проезда в кортеже победителей. Клубу нужно было время, я понимаю, что у них свои интересы, но, пожалуй, можно было устроить мне, по крайней мере, небольшое прощание с командой».
Лишь 1 июня 2011 года «Шальке», «Бавария» и Мануэль Нойер официально подтвердили переход голкипера. Речь менеджера «Шальке» Хорста Хельдта звучала так: «Мы окончательно решили принять предложение «Баварии», потому что в данной ситуации это лучший выход для «Шальке». К тому же это решение соотносилось с желанием Мануэля перейти уже этим летом». Хельдт подтвердил, что переход в «Баварию» был в интересах не только Нойера. В штаб-квартире на Зебенер Штрассе в Мюнхене председатель правления Карл-Хайнц Румминигге выразил свою радость: «Футбольный клуб «Бавария» рад подписать длительный контракт с первым номером национальной сборной и лучшим вратарём в мире». А Нойер сказал: «Я с нетерпением жду великих и интригующих испытаний, которые ждут меня в «Баварии». Многие мои товарищи по национальной сборной будут играть со мной в Мюнхене. Поэтому мне не придётся чувствовать себя новичком, и я быстро ко всему привыкну».
Убеждённый «шалькер» Мануэль Нойер когда-то сказал: «Я не знаю, уйду ли я когда-нибудь». В 2010 году в хронике клуба появилась запись: «Он хочет в «Шальке», в «своем» «Шальке», стать чемпином Германии и добиться международных успехов. <…> У члена «Бюршеншафт» до сих пор не возникало мысли о переходе в другой клуб». «Бюршеншафт» (нем.
К тому времени Нойер уже был одним из лучших вратарей в мире и находился на прямом пути к тому, чтобы стать лучшим из лучших. И, конечно, он тоже хотел разок стать чемпионом Германии и выиграть Лигу чемпионов. «Шальке» ждёт титула чемпиона Германии с 1958 года, и трудно было предсказать, когда это ожидание закончится. После ухода Нойера Манфред Дубски, игравший за «горняков» с 1972-го по 1978-й, а с 1992 года занимающийся подрастающим поколением клуба, жаловался: «Будто вырезали кусочек сердца. Этот парень мог помочь создать великую команду, как уже было при Куцорре». Часто можно было слышать, как Нойера сравнивают с Эрнстом Куцоррой. Но то, что с его помощью можно было бы создать великую команду, сомнительно. Для этого понадобилось бы больше, чем один потрясающий вратарь, а именно вразумительная стратегия и продуманная трансферная политика.
Нойер начал сомневаться в дальнейшем развитии «горняков», и его опасения подтвердились. Потому что после ухода Нойера результаты команды действительно ухудшились, и это подтверждает предположение, что голкипер не смог бы стать чемпионом Германии, играя за «Шальке». За те пять лет, что Нойер был первым номером, клуб сменил восемь тренеров, включая временных. Впоследствии ситуация не стала лучше. И хотя в промежуток между сезонами-2011/12 и 2014/15 клуб трижды прошел в Лигу чемпионов, но в действительности же за эти годы от чемпионства команду отделяли в среднем 27 очков. В то время пока Нойер был в команде, это были 14,6 очка, а без катастрофического сезона-2010/11 было бы вообще 10,7. В «Шальке» не было никакого развития. Даже если бы Мануэль стоял в воротах, с титулом чемпиона ничего бы не получилось. Кроме того, расправить плечи не давала финансовая ситуация. К концу 2009 года у «Шальке» было уже 135,2 миллиона долгов, а дочерним предприятиям клуб вообще задолжал 248,6 миллиона. На момент, когда Нойер решил перейти в «Баварию», вице-чемпион уже четыре года (с 2006/07 по 2009/10) пребывал в середине турнирной таблицы и в следующем сезоне не смог сыграть в Лиге чемпионов, а участие в этом турнире просто необходимо тому, кто хочет выступать в основном составе национальной сборной.
НОЙЕР НАЧАЛ СОМНЕВАТЬСЯ В ДАЛЬНЕЙШЕМ РАЗВИТИИ «ГОРНЯКОВ», И ЕГО ОПАСЕНИЯ ПОДТВЕРДИЛИСЬ. ПОТОМУ ЧТО ПОСЛЕ УХОДА НОЙЕРА РЕЗУЛЬТАТЫ КОМАНДЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО УХУДШИЛИСЬ, И ЭТО ПОДТВЕРЖДАЕТ ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ, ЧТО ГОЛКИПЕР НЕ СМОГ БЫ СТАТЬ ЧЕМПИОНОМ ГЕРМАНИИ, ИГРАЯ ЗА «ШАЛЬКЕ».
Среди тех, кто поддерживает Нойера, была альтернативная газета «Тагесцайтунг»: «Мануэль Нойер – футбольный вратарь. Иногда безумно хороший. В воскресенье он выиграл свой первый титул в Кубке Германии. Этот кубок не должен стать его последним. Если голкипер, что многие уже считают решённым делом, перейдёт в «Баварию», то он сможет поднять над головой ещё много трофеев. Если Нойер хочет войти в историю как супервратарь, он должен совершить переход». Газета также придерживалась мнения, что Нойер переходил не из-за денег – иначе бы он, вероятно, принял предложение «Шальке», которое было выгоднее.
Если спросить кого-то из «шалькеров», которые живут этим клубом каждый день, активно выступают на фан-трибуне и немного или хорошо знают Мануэля Нойера, можно услышать различное, но в основном позитивное мнение, которое, вероятно, близко к реальности. Многие согласны с тем, что Нойер переехал с Запада на Юг не из-за денег, а в первую очередь из-за футбольных перспектив. «Нойер хотел стать чемпионом мира и победить в Лиге чемпионов. Хорошо зарабатывать он мог и в «Шальке». Ману хотел абсолютного профессионализма. Он знал и видел, что к настоящему времени происходит с клубом». Под «настоящим временем» имеется в виду сезон-2014/15, в котором «Шальке» занял лишь 6-е место и таким образом не прошел в Лигу чемпионов. Тренер снова сменился: на место Йенса Келлера приходит Роберто ди Маттео, который под конец сезона тоже был вынужден покинуть пост.
По мнению фанатов, клуб не предавал Нойера. Однако, возможно, «некоторые люди, имеющие большой опыт в бизнесе, могли бы предупредить и защитить его. Например, Магат». А так ему просто позволили «выставить себя дураком, чтобы при этом самим выглядеть умнее». Определённую роль сыграло и то, что Феликс Магат ещё был тренером, когда Нойер решил сменить клуб. Магат был беспрекословен, игроки не могли ему противоречить. Но «Мануэль хочет вести диалог. Потому что он хорошо разбирается в футболе». Капитан команды Нойер приложил руку к тому, что Магата в итоге отправили паковать свои чемоданы. И тем самым, как считают фанаты, оказал клубу огромную услугу.
Большинство фанатов понимали и личные причины, подтолкнувшие Нойера к переходу: город Мюнхен, тогдашняя подруга, хорошие отношения с баварскими игроками из национальной сборной. Во время чемпионата мира в Южной Африке Нойер был в сборной единственным игроком из «Шальке». Из «Баварии» было шесть игроков: Йорг Бутт, Хольгер Бадштубер, Филипп Лам, Бастиан Швайнштайгер, Мирослав Клозе и Марио Гомес. К ним относился и в то время ещё игравший за «Байер» Тони Кроос, который после чемпионата вернулся в Мюнхен. В национальной сборной Нойер присоединился к легендарному кругу игроков в карты «Шафкопфрунде»[21]. Туда также входили Томас Мюллер, Филипп Лам и футболист из дортмундской «Боруссии» Матс Хуммельс, который вырос в Мюнхене и провёл свою юность в «Баварии». В 2011 году Томас Мюллер рассказал: «Мы его обучили, потом позволили ему немного выиграть, затем ему пришлось заплатить за своё обучение, и сейчас он уже почти на одном уровне с нами».
Многие фанаты считают, что в том, что переход превратился в фарс, отчасти (но не более) есть вина Нойера. Болельщики ценят открытость, честность, прямоту, даже в самом жестком их проявлении. Как только слухи о переходе в «Баварию» стали чуть более навязчивыми, Нойер должен был прямо сказать: «Да, это так. Но я буду до последней секунды этого сезона надрывать задницу за вас». Как когда-то в Дортмунде сделал Левандовский. Но Мануэль упустил нужный момент. Это своего рода игра: уйди хорошо, уйди плохо. Победил клуб». Позже Тённис делал вид, будто ещё ничего не решено, будто ещё есть шанс удержать Нойера, и это продолжалось где-то неделю после финала Кубка Германии – «чистое представление, чтобы самим выглядеть хорошо». На самом деле клуб был крайне заинтересован в том, чтобы Нойер ушёл: «Для клуба это был лучший момент, чтобы продать Нойера».
«Гельзенкирхен – это город, который ждёт. В 30-х и 40-х годах эта команда, за которую играл Эрнст Куцорра, 6 раз становилась чемпионом. Это было время триумфа «Шальке». По адресу Курт-Шумахер-Штрассе рядом с табачной лавкой висит табличка, рассказывающая о том, что в этой лавке Эрнст Куцорра после ухода из большого спорта продавал сигареты. Сейчас улица выглядит заброшенной. Пустые магазины, мутные окна, разруха, несколько пивных в сине-белых тонах. Футбольный клуб «Шальке 04» – это единственное, что оживляет район Шальке. Нойер был самой большой надеждой, милый мальчик из Гельзенкирхена с задатками звезды мирового уровня. Он был хорошим средством против отчаяния. Именно поэтому так велика сейчас ненависть». Так журнал Spiegel описывал атмосферу в Гельзенкирхене после ухода Нойера.
Местные фанаты, с которыми общался автор, придерживаются того же мнения. По их словам, переход в «Баварию» был потому таким болезненным, что в личности Нойера, так сказать, возродилась история, а именно такие легенды «Шальке», как Фритц Шепан и Эрнст Куцорра. Игроки, которые были не просто футболистами, а теми, для кого «Шальке» был смыслом жизни. «Мы живём тобой» – строка из официального гимна «Шальке». В последние годы клубу во многом не везло. Тем не менее невозможно было сформулировать основной принцип более подходяще. Гельзенкирхен – это небольшой город. И без «Шальке» от города не много-то и остаётся. Дортмунд тоже живёт футболом, но Гельзенкирхен гораздо меньше, а потому всё происходит как на ладони.
Мануэль Нойер, казалось бы, идеально соответствовал девизу «Мы живём тобой». Как сформулировал один из фанатов, он олицетворял «определённую принадлежность к родному клубу, к социальной структуре города, к особой атмосфере «Шальке» – ко всему, что относится к клубу, что делает «Шальке» самим собой. Он пришёл на поле с трибуны. Как в банальной книжке для молодых футболистов. Профи, какого фанаты желают видеть на поле, – из родного города, из родной команды. Тот, кто не переезжает в Дюссельдорф лишь потому, что теперь зарабатывает миллионы, а остаётся в Гельзенкирхене, а точнее – в Бюре. Тот, кто не только работает на клуб, но и болеет за него. И тот, кто не забывает парней, с которыми когда-то вместе болел на стадионе – дома или на выездных матчах – и кто всё ещё остаётся одним из них.
Такой вратарь разительно отличается от современного легионера, который целует флаг с эмблемой клуба и бросает его в толпу фанатов, на деле же отправляет своих агентов искать следующего работодателя и большую зарплату. С Нойером всё иначе: фанаты рассказывают, что, уже будучи игроком первой команды, он частенько возвращался с выездных игр не в ее автобусе, а вместе с фанатами и друзьями. После домашних игр он с болельщиками сидел в пивных в районе Шальке. Это было время, когда игрокам не нужно было прятаться от смартфонов. Тот Мануэль Нойер, которого фанаты любили, жил, вероятно, вне времени, не имел никакого отношения к ненавистному «современному футболу». Это понятие придумали фанаты, недовольные неуправляемой и необратимой коммерциализацией игры, которая пожирает души футболистов. Это мир, в котором клубы считают фанатов клиентами, а игроки живут среди звёзд и не хотят иметь с фанатами ничего общего.
Именно в «Шальке», который больше, чем другие клубы, живёт своим футбольным прошлым, фанатам было так сложно принять переход Нойера в «Баварию», «потому что люди не меняются так быстро, как игра в футбол». «Шальке» всё ещё остаётся чем-то вроде «семейного клуба. Неизменная составляющая жизни. Её не выбирают».
Это действительно нечто особенное. Ни один другой клуб Бундеслиги не представлен визуально в своём городе так, как «Шальке» в Гельзенкирхене. Ни в одном другом городе нет столько символики клуба: на тавернах, в окнах жилых домов и на садовых участках – всюду виднеется эмблема «Шальке». Здесь все друг друга знают. Бывшие и ещё работающие тренеры подрастающего поколения, с которыми беседовал автор, – «шалькеры» до мозга костей. И если двое из них окажутся в одной комнате, то им обязательно будет что обсудить. Кристоф Осигус говорит: «Это не просто какой-то там клуб, в «Шальке» все сумасшедшие. Этот клуб везде и всюду, в нём встречаются разные слои общества, но, несмотря на это, здесь все на одном уровне. Правильно говорят: «Легенда не нуждается в названии». Но очарование Рурской области, сердечное, открытое отношение друг к другу – весь этот мощный комплект можно найти только в «Шальке». Оливер Крушиньский, человек огромного роста и с ног до головы «шалькер», которого немецкие СМИ называют «Oli4»[22], уже много лет водит экскурсии по легендарным местам. Крушиньский обещает «прежде всего душевный тур по старинному району Шальке». Заинтересованные приглашаются посетить «эпицентр истории нашего родного клуба. Вдохните воздух, которым когда-то дышали Шепан и Куцорра, и познайте головой, сердцем и рукой тайну «Шальке». Погрузитесь в нашу историю, позвольте ей себя захватить, попробуйте её на вкус и ощутите её запах там, где и сегодня сердце Шальке бьётся в предвкушении следующего матча». Ни в одном другом городе со своей командой, вероятно, не встретишь предложения, которое бы привлекало внимание такими красивыми, и при этом не банальными или искусственными, словами. Крушиньский на сто процентов искренен. И его инициатива тоже.
«ШАЛЬКЕ» И В САМОМ ДЕЛЕ ОДНА БОЛЬШАЯ СЕМЬЯ. И ЕСЛИ КТО-ТО ПОКИДАЕТ ЕЁ, ЭТО ОСТАВЛЯЕТ БО́ЛЬШИЙ СЛЕД, ЧЕМ ГДЕ-ЛИБО ЕЩЁ.
КАК НИКТО ДРУГОЙ, МАНУЭЛЬ НОЙЕР – ЧАСТЬ ЭТОЙ СЕМЬИ.
«Шальке» и в самом деле одна большая семья. И если кто-то покидает её, это оставляет бо́льший след, чем где-либо ещё. Как никто другой, Мануэль Нойер – часть этой семьи. Когда он подписал первый контракт, он не переехал в «лучшее место», где трава зеленее, воздух чище, а магазины дороже. С 2004 по 2007 год он жил со своим отцом Петером на Вайльхенштрассе, очень скромной улице района Гельзенкирхен-Бекхаузен, к юго-западу от Бюр-Митте, на границе с другим городом, Гладбеком. Кроме того, он часто возвращался на Алленштайнер Штрассе в районе Бюр, где ему принадлежит половина двухквартирного дома, которую он перестроил. Во второй половине проживает его мать Марита. Вплоть до переезда в Мюнхен Нойер постоянно жил в Гельзенкирхене.
В Гельзенкирхене говорят, что некоторые фанаты почувствовали себя преданными Нойером. Ведь в трудные времена они поддерживали и защищали его. Он был одним из них, и за это ему прощались многие ошибки. Тем, что Нойер тогда за относительно короткое время приобрёл уверенность в себе, он обязан не в последнюю очередь поддержке болельщиков. Без них, вероятно, он бы не справился. Это разочарование можно понять. В семье всё переживается более эмоционально, как хорошее, так и плохое.
Фанаты говорили, что, если Нойер вернётся на арену «Шальке» в форме «Баварии», его встретят громким свистом. Хотя многие более трезво смотрели на ситуацию, а некоторым было просто плевать. Однако крикливых всё же слышно в первую очередь. Были и такие, кто говорил: «Это не так уж и плохо. Здорово, что один из нас, из Гельзенкирхена, стал чемпионом мира».
В истории «Шальке» было ещё два случая перехода игрока в другую команду, которые вызвали волну недовольства, хоть и не такого сильного, как в случае с Нойером. В 1988 году молодой Олаф Тон перешёл в «Баварию». Футболист привлёк внимание мюнхенского руководства за несколько лет до этого, во время легендарного полуфинала битвы за Кубок Германии между этими двумя клубами, который закончился ничьей 6:6. Тон, которому тогда было 18 лет, забил великой баварской команде три мяча, и «Шальке» и все вокруг чтили нового героя.
Как и Нойер, Тон родился в Гельзенкирхене. Он начал играть в футбол в клубе «Хорст Эмшер», но в возрасте 14 лет перешёл в молодёжную команду «Шальке». Когда Тон ещё был ребёнком, он спал в форме «Баварии». Парень из Гельзенкирхена, который был фанатом баварцев, в то время это не было таким необычным, как может показаться сегодня. «Бавария» представляла немецкий футбол на европейской арене. Когда клуб мерился силой при свете прожекторов стадиона с другими великими командами, зрители в Рурской области, как и все, болели перед экранами телевизоров. Баварцы образовывали скелет немецкой сборной, чемпиона Европы-1972 и чемпиона мира-1974. В финале ЧМ-1974 в стартовом составе были сразу шесть игроков «Баварии», что также впечатлило юного Тона. Футболист рассказывает журналу 11 Freunde (нем.
Едва ли кто-то обиделся на Тона из-за смены клуба. Возможно, потому, что в то время разрыв между «Баварией» и «Шальке» был просто огромный. «Шальке» тогда ещё играл во второй Бундеслиге, а по окончании сезона-1987/88, последнего сезона Тона в команде, мог опуститься ещё ниже. Что делать в такой команде тому, кто играет в национальной сборной? Переход Тона в «Баварию» был в определённой степени неизбежен. Возможно, некоторые следили за ним и дальше и гордились им. Плюсом было и то, что он привёл в порядок бюджет «Шальке» – «Бавария» заплатила за защитника 1,7 миллиона евро (в пересчете на современный курс) – по тем временам уйма денег. В следующем сезоне, когда пришёл новый игрок из Рурской области, «Бавария» стала чемпионом Германии.
История с Йенсом Леманном была круче. Мануэлю Нойеру было 12, когда в 1998 году Леманн повернулся спиной к «Шальке» – после десяти лет контракта с командой, в течение которых он 274 раза защищал ворота «горняков» в первой и второй Бундеслигах. Сначала Леманн перешёл в «Милан», однако через полгода вернулся в Германию и подписал контракт с соперником, дортмундской «Боруссией». Нойер рассказывал: «Я не ненавидел его за это. Я не отказался от мысли о том, что он – мой кумир». У Леманна в Дортмунде было больше проблем, чем в «Шальке». Ещё во время первой контрольной игры в Оснабрюке он подвергся оскорблениям группы болельщиков, которые, кроме прочего, скандировали: «Леманн, вон, свинья из «Шальке». Подобные выкрики также слышались и в первой домашней игре Бундеслиги. В апреле 1999 года в Ростоке Леманна удалили с поля за то, что он дернул за волосы игрока «Ганзы» Тимо Ланге. Это была первая красная карточка за его карьеру. Леманн не исключает, что его поведение было связано и с враждебным отношением фанатов: «Я не знаю, может, продолжающиеся оскорбления в какой-то момент сломили меня».
В последующие несколько лет оскорбления в адрес Леманна со стороны болельщиков «чёрно-жёлтых» не стихали. В контрольном матче в Арнсберге Леманн даже ввязался в драку с фанатами. Во время другой контрольной игры в Бельгии в его адрес прилетали фразы вроде «Пусть твой сын сдохнет!» (На тот момент сыну Леманна Матсу было два года.) В итоге состоялась встреча с фан-клубами «Боруссии», на которой также присутствовали противники Леманна, заявившие, что он якобы сам когда-то сказал: «Я скорее умру, чем буду играть за «Боруссию Дортмунд».
История Леманна больше походит на историю Нойера, чем Тона. Тон играл в то время, когда ультрас ещё не было. Болельщики безоговорочно преданы «своей территории», проводя жесткую границу с другими. Тон – безобидный мальчик с естественной симпатией к известному клубу «Бавария», и в его время в «Шальке» это едва ли кому-то мешало. Леманн же, напротив, открыто признавал себя частью «Шальке», что подразумевало неизбежный конфликт с дортмундцами. Нойер ещё больше в этом смысле был завязан с клубом. Он не только играл в клубе с четырех лет. И он не только болел за клуб. Он был безумным болельщиком. Один из закоренелых фанатов «Шальке» объяснил разницу между Леманном и Нойером так: «Йенс Леманн определённо не был настолько эмоционально привязан к «Шальке», как Мануэль Нойер. Леманн пришёл из клуба «Шварц-Вайс Эссен», достоинства которого всегда принижали, в особенности по сравнению с «Рот-Вайс Эссеном». Он был нашим героем в Кубке УЕФА, то, как он сравнял счёт в Дортмунде, было невероятно. Переход в «Мадрид» уж точно не вызвал у фанатов одобрения, как и последующий переход в «Боруссию», во время матчей против Дортмунда даже были выкрики «Иуда» и что-то в этом роде. Но атмосфера на старом «Паркштадионе» однозначно отличалась от той, что царит на арене сейчас. Присутствие фанатов не было так ощутимо на поле, настроение определялось на стадионе, лишь когда собиралось более 50 000 зрителей. Кроме того, у нас был преемник – Неудача-Олли[23]. В дискуссии относительно того, кто будет стоять в воротах национальной сборной, выбор был сделан в пользу Леманна, так как Кан всё ещё считался «образцом неправильного вратаря». Я думаю, что раньше уход игрока из клуба, в котором футболист играл долгие годы, воспринимался иначе. Мы радовались общим успехам, немного подшучивали и язвили, но потом снова концентрировались на своём клубе. Хотя исключения тоже были».
Нойер оказался заложником своего становления в «Шальке». Урок, который можно было бы вынести из этого абсурдного спектакля с переходом, звучит так: тот, кто ещё ребёнком или подростком начал мечтать о карьере профессионального футболиста, не должен болеть за какой-то клуб. По крайней мере, не должен быть ярым болельщиком. Потому что чем больше он им становится, тем сильнее он ограничивает себя в отношении своего профессионального будущего. Говоря словами баварских ультрас: «Если ты добровольно решился принять какую-то сторону, то это непременно будет иметь последствия для другой стороны». Жизнь фаната и профессиональный футбол несовместимы. Биография фаната фундаментально отличается от биографии профессионального футболиста: однажды ты решаешь в пользу определённого клуба – как правило, ещё в детском возрасте – и остаёшься с ним, как поют болельщики, «до конца своих дней». Со временем любовь может немного остыть, но это не повод для того, чтобы начать играть вместо «Шальке» за «Баварию», и уже тем более за «Боруссию».
Летом 2011 года в газете «Зюддойче Цайтунг» Мануэль Нойер высказал своё мнение по поводу чрезмерной строгости ультрас: «В 16 лет я ещё не мог знать, как именно я буду развиваться в футбольном плане, стану ли профессионалом, буду ли играть в национальной сборной. Шестнадцатилетний едва ли может сказать: «А теперь я прекращаю быть болельщиком, потому что лет через семь или восемь мне, возможно, предстоит перейти в другой клуб». Я бы потерял всех друзей, если бы в 16 лет перестал быть фанатом «Шальке».
Брат Мануэля Нойера, Марсель, настоящий фанат «Шальке», проявил понимание к тому, что его брат сменил клуб: «Мануэль мне это объяснил так: для него футбол – это работа. Завтра её уже может не быть. И каждый стремится к тому, чтобы подписать контракт с лучшим работодателем. Я понимаю его решение». Когда «Шальке» играет против «Баварии», Марсель Нойер, как и раньше, поддерживает «Королевских синих». Отец Петер же, напротив, «фанат» клуба, в котором играет его сын.
Большинство любителей футбола хотят видеть профессиональную игру. В любом случае стадионы, на которых проходят матчи трёх профессиональных лиг, неделю за неделей собирают больше зрителей, чем когда играют так называемые любительские клубы, в которых верность клубу якобы больше. Что не совсем справедливо, так как даже если игроки и остаются в этих клубах, то в основном из-за удобства, хороших отношений с другими членами команды или отсутствия альтернатив. Зачастую фанатам трудно принять то, что в профессиональный футбол играют профессиональные футболисты. С ними дело обстоит так же, как и с людьми других профессий: они меняют работодателя, когда другой предлагает большую зарплату и лучшие возможности для карьерного роста. Для футболиста решающим является ещё одно обстоятельство: спортсмены остаются в своей профессии гораздо меньше по времени, чем представители других специальностей. Таким образом, профи, по сравнению с другими людьми, должен за минимальное количество времени принять «правильное» решение, чтобы достичь как можно большего в своей карьере – и отнюдь не только с финансовой точки зрения.
Кроме того, футболистов гораздо чаще увольняют. Они находятся в состоянии постоянной конкуренции с коллегами, и не только из своего клуба. Если работодатель найдёт того, кто лучше, то тебя отодвинут на второе место. Лояльность тренеров и фанатов проявляется лишь тогда, когда игрок сам хочет уйти, но его пытаются удержать. В такой обстановке трудно ожидать от профессионала верности (что бы ни понималось под этим словом). Потому что даже стопроцентная верность не защитит профессионального игрока от того, что клуб может не разделять его интересы.
Но даже для фанатов есть кое-что поважнее верности, а именно – результат. Игрок может безумно любить клуб и при этом не приносить требуемый результат, тогда фанатам будет плевать, если его пошлют в какую-нибудь глушь. Частенько они сами виноваты в этом. Если бы Нойер был в «Шальке» вторым или третьим, его переход в другой клуб не интересовал бы никаких ультрас. Так что от игроков порой ожидается верность, которую ни руководство, ни фанаты сами в ответ не проявляют.
Современный футбол становится всё более запутанным и быстротечным. Когда игрок, которого хотят заполучить другие клубы, заблаговременно на несколько лет продлевает свой контракт, руководство клуба считает это проявлением верности и доказательством того, каким классным и перспективным является этот игрок для команды. Однако чаще всего это лишь игра на публику. На самом деле всех волнует лишь то, как обеспечить получение большой суммы за футболиста на случай, если он покинет клуб до истечения срока действия контракта. Игрок же возмещает себе это тем, что просит повышения зарплаты. Нередко случается так, что к моменту продления долгосрочного договора обе стороны уже догадываются, что через год или два им придётся преждевременно расстаться.
С верностью клубу и без того существуют проблемы. Если пообщаться с игроками из того блаженного времени, когда футболисты (вероятно) чаще оставались на одном месте и с воодушевлением отдавали себя всего одному клубу, то, помимо официальных версий, постоянно сталкиваешься с версиями, которые звучат совсем иначе. Карл-Хайнс «Телле» Кандецки, родившийся в 1937 году, ещё школьником пришел в клуб горняков «Арминия Бокум-Хевель», их первая команда выступала в высшей любительской лиге. Кандецки играл за этот клуб до 54-летнего возраста (!) – вот один из часто цитируемых примеров верности своему клубу. И того, что раньше игроки были другими. Когда же автор этой книги разговаривал об этом с Кандецки, то тот, несмотря на все эти воспевания, не казался счастливым. Он вспоминает об упущенных возможностях. В 1962 году «Вестфалия» предлагала ему перейти в их клуб. Команда играла в Оберлиге, в то время высшем футбольном классе, а в сезонах-1958/59 и 1959/60 проходила в финальный тур чемпионата Германии. В воротах «Вестфалии» стоял национальный игрок Ханс Тильковски.
Когда в Бокум-Хевеле узнали, что тренер «Вестфалии» Фритц Лангер хочет поговорить с Кандецки, в закусочной клуба состоялась драка. После этого Кандецки сказал своему агенту: «Оставим лучше всё как есть». Через 30 лет он рассудительно заметил: «И так я остался в Бокум-Хевеле». Когда он это произнёс, в его голосе прозвучала доля разочарования. Кандецки не был игроком «Арминии» против своей воли. Но если бы ему хоть раз удалось с наслаждением вдохнуть воздух высшей лиги, испробовать там свои силы и заработать немного денег своей игрой, то его жизнь была бы интереснее. Ответ на вопрос, смог бы он пробиться в Оберлигу, а затем и в новую Бундеслигу, остаётся без ответа. И Кандецки был не единственным героем, верным своему клубу.
В профессиональном футболе мировоззрение фаната разительно отличается от мировоззрения футболиста. Именно в этом заключалась проблема при переходе Мануэля Нойера из «Шальке» в «Баварию». «Настоящий фанат» не может просто улизнуть туда, где он будет заниматься тем, что ему по душе; руководители, тренеры и игроки – могут, а иногда им даже приходится это делать, по крайней мере, когда их выдворяют. «Профи», который на «сто процентов верен» своему клубу, – «ненастоящий профи» и лишь сам себе вредит.
Позже Мануэль будет постоянно повторять, что он многим обязан «Шальке». Точнее говоря, определённым людям. Например, тем, кто не дал вышвырнуть его из клуба из-за маленького роста. Сам же Нойер внёс свой вклад в то, что за время его пребывания голкипером «Шальке» команда трижды проходила в Лигу чемпионов, где в 2008 году вышла в четвертьфинал, а в 2010-м сыграла в полуфинале и достигла процветания. И «Шальке» во многом обязан голкиперу тем, что в сезоне-2010/11 он не ушёл, а помог выиграть Кубок Германии. Не стоит забывать и о сумме, которую за него заплатили «горнякам». Вместо того чтобы злиться на него, фанаты и клуб должны быть благодарны Мануэлю.
9
В другом мире
В Мюнхене Нойер сначала обосновался в центре города. Другие игроки проживают на окраине, например в районе Грюнвальд, который по сумме доходов от налогов стоит на третьем месте в списке самых богатых муниципальных округов Германии, или на берегу озёр, расположенных вокруг Мюнхена. Недавно прибывший футболист чувствовал себя «вполне комфортно»: «Я люблю этот мюнхенский уют, уличные кафе, с раннего утра забитые посетителями. Людям здесь просто нравится ходить по улице». По центру города он передвигался на своём мотороллере: «Поездка к булочнику или к мяснику гораздо приятнее на «Веспе», чем на машине. Если погода хорошая, то я езжу на нём и на тренировку. От этого я не смогу отказаться». Нойер – милый, живущий рядом юноша, который заносит своей соседке в дом газету, лежащую у её порога.
Однако и он хочет переехать в пригород: на «звёздный холм» Лееберг рядом с озером Тегернзее, где уже устроились Филипп Лам и Ули Хёнесс. В конце 2014 года ведомство административного округа Мисбах дало голкиперу разрешение на постройку трёхэтажной виллы с подземной стоянкой и флигелем на улице Эллингерштрассе, недалеко от отеля «Леебергхоф». Фасад планировалось сделать преимущественно из стекла. Перед домом раскинется бассейн на 12 метров в длину. «Нойер получает дом мечты», – гордо сообщила местная газета «Тагернзее Штимме».
Переезд на юг Германии для Нойера стал погружением в совсем иной мир. И не только потому, что в новом клубе он может быстрее вырасти в профессиональном плане, чем в «Шальке». В пределах Германии едва ли найдутся два города, отличающиеся друг от друга больше, чем Мюнхен и Гельзенкирхен. Газета Die Welt пишет: «Если бы Германия была круизным лайнером, то Гельзенкирхен был бы машинным отделением, а Мюнхен – солнечной палубой».
В 2014 году безработица в Мюнхене составляла менее 5 %. В Гельзенкирхене же, напротив, 15,6 % людей остаются без рабочего места – это больше, чем в любом другом городе Рурской области. В федеральной земле Северный Рейн-Вестфалия процент безработицы в среднем составляет 8,3. В старых землях Германии[24] – 6,2, а общая процентная составляющая безработных на территории всей Федеративной республики – 6,9 %. В списке самых богатых немецких городов только Гамбург опережает Мюнхен. Лишь вдоль течения реки Эльбы проживает больше богачей, чем на реке Изар. При этом Гельзенкирхен занимает первое место по количеству выдаваемых больничных листов. Очевидно, что ни в каком другом городе не болеют так часто. В том же списке Мюнхен занимает 49-е место из 50 – здоровье лучше лишь у жителей Фрайбурга.
В Гельзенкирхене также самый высокий уровень бедности семей с детьми. Опубликованное в 2010 году фондом Бертельсманн исследование, которое охватило 412 округов и городов земельного подчинения, показало, что в Гельзенкирхене каждый второй ребёнок в возрасте меньше трех лет живёт в бедности. Среди старых земель Гельзенкирхен по этим показателям занимает первое место (40,4 %). По всей Германии город стоит на третьем месте. Во Франкфурте-на-Одере (42,1 %) и в Шверине (41,6 %) результат ещё печальнее. Лучше всего дети живут в федеральной земле Бавария, там в округе Фрайзинг был зафиксирован самый низкий процент бедности детей – 2,4 %.
В Гельзенкирхене любимой таверной Нойера была «Цвибель» (нем.
Над такими мечтами «маленьких людей» мюнхенские модники лишь посмеиваются. В Мюнхене игроки не ходят в такие таверны, как «Цвибель», а посещают дискотеки для знаменитостей и такие клубы, как «P1», который был открыт в 1949 году как офицерский клуб, предназначавшийся для посещения американскими солдатами из оккупационной армии. Название сложилось из адреса: Принцрегентенштрассе, 1 (нем.
Вместе с Нойером в Мюнхен приехал и новый тренер вратарей: Тони Тапалович, давний друг Мануэля и бывший коллега по воротам в «Шальке». Хорват – очень спокойная и сдержанная личность, но в последующие годы его едва ли будут воспринимать всерьёз.
В «Баварии» Тапалович стал пятым тренером вратарей за последние шесть лет. До него эти обязанности исполняли Зепп Майер, Бренд Дреер, Вальтер Юнгханс, Франс Хук и снова Вальтер Юнгханс. Официально 30-летний Тапалович тренером ещё не работал, но его кандидатура обсуждалась в «Шальке» при выборе преемника Лотара Матущака.
Подписание договора с Тапаловичем входило в список условий, которые Нойер выдвинул при переезде в Мюнхен. Баварский тренер Юпп Хайнкес смягчился: «Я переговорил с Мануэлем Нойером. Конечно же, я хочу, чтобы вратарь его уровня, такая личность, предложил кандидатуру на роль тренера вратарей. Когда Мануэль говорит мне, что ему есть в чём совершенствоваться и для этого ему нужен Тони Тапалович, то я считаю это действительно классным. У нас с Тони Тапаловичем был длинный разговор, во время которого он рассказал мне о своих принципах. Я запросил рекомендации и был впечатлён». Тренировки Тапаловича включают в себя элементы, которые были ещё в «старой школе». Например, когда в ход пускают набивной мяч: Тапалович бьёт по воротам Нойера, а тот должен защищать их с набивным мячом в руках.
На первый взгляд удивительно, что Нойер мог диктовать «Баварии» (и другим её голкиперам), кто будет тренером вратарей. Однако на Зебенер Штрассе он пришел очевидным первым номером. Если бы за это место велась борьба, то принять решение было бы проблематично. Некоторые считали, что со стороны Нойера было очень мило использовать свой переезд с Запада на Юг как возможность обеспечить хорошему другу высокооплачиваемую работу. Ведь профессиональная карьера Тапаловича протекала очень неудачно, и причиной тому было большое число травм.
Интернет-страница Spox.com спросила у земляка Тапаловича, Ивана Ракитича, о том, что он думает по поводу известного лишь в узких кругах тренера. Игрок средней линии (Ракитич) с 2007 по 2011 год вместе с Нойером играл в «Шальке», затем перешёл в «Севилью», которую в 2014 году сменил на «Барселону». Иван, общий друг Нойера и Тапаловича, ответил: «Интересно получилось, «Бавария» может радоваться такой хорошей сделке. Я считаю, что Тони на сто процентов справится со своей задачей, а Ману получит выгоду с того, что его будет тренировать человек, которому он доверяет и с которым дружит». Когда Spox.com заявил, что друг – это не всегда лучший советчик, Ракитич возразил: «У этих двоих всё улажено. На протяжении своей карьеры Тони приходилось постоянно сдавать назад, но он всегда выжимал полный газ и возвращался. Также и в их дружбе: Тони ничего не спустит Ману и будет вести его вперёд. Вот почему эта должность как раз для него. <…> Тони уже давно работает тренером вратарей, его всегда интересовала теория. К примеру, он работал с подрастающим поколением «Шальке» и давал им советы». Без сомнения, у Нойера и в «Баварии» будут трудности, «но это лишь вопрос времени, пока он не покорит мир – и в этом в какой-то мере будет заслуга Тони».
Изначально Тапалович должен был стать преемником Матущака в «Шальке» – по рекомендации самого тренера. Матущак говорил: «Я считал, что он подходит на это место. Он всегда был сдержанным, но делал всё очень хорошо». Многие рассчитывали, что Нойер заберёт с собой в Мюнхен Бернда Дреера. Но даже Матущак считал, что решение Нойера в пользу Тапаловича правильное. «Я на сто процентов уверен, что он справится со своей ролью. У них одинаковый стиль. Голкипером Тони играл так же наступательно. Он, безусловно, очень помог Мануэлю, самое малое – укрепил его тылы».
Второй номер «Баварии», Йорг Бутт, тоже видел ситуацию с Тапаловичем с позитивной точки зрения. «На Тапаловича определённо повлияла вратарская школа Лотара Матущака в «Шальке». Дружеские отношения с Мануэлем служат тому, что эти двое хорошо понимают друг друга». Летом 2011 года 38-летний Бутт завершил свою карьеру игрока. Ещё в сезоне-2010/11 он, параллельно с тренировками, начал работать в молодёжном центре «Баварии». Некоторое время спустя он взял над ним руководство, но в сентябре 2011 года бросил это дело. Бутт говорил: «Я хотел, чтобы у меня был опыт не только в футболе». Сегодня он вместе с семьёй живёт в Мюнхене, играет за символическую сборную мюнхенского клуба, у него два абонемента на посещение «Альянц Арены». С 2013 года он трудится в базирующемся на севере Германии семейном предприятии, которое занимается разработкой, производством и продажей систем погрузки. Бутт отвечает за сообщение с Югом страны.
На первую игру в новом составе «Альянц Арена» собрала более 30 000 зрителей. Мануэля Нойера приветствовали аплодисментами, протестов вроде «Нет Нойеру» слышно не было. Ещё когда голкипер только бежал к воротам, видно, что с его души будто свалился тяжёлый камень: «Я почувствовал такое облегчение. Я не знал, что меня ждёт. Я сам никогда бы не подумал, что всё будет так хорошо. Было здорово покидать газон с ощущением, что всё прошло замечательно».
В тренировочном лагере в итальянской Рива-дель-Гарда в присутствии пресс-атташе «Баварии» Маркуса Хёрвика Нойер поделился своими первыми впечатлениями о новом клубе: «Здесь всё в бо́льших масштабах и немного профессиональнее. Многие обо мне заботятся. Мне здесь хорошо». Когда ему задали вопрос, состоялся ли уже разговор с ультрас из «Шикерии», Нойер передал слово своему «опекуну». Хёрвик отвечает: «Всему своё время».
НА ПЕРВУЮ ИГРУ В НОВОМ СОСТАВЕ «АЛЬЯНЦ АРЕНА» СОБРАЛА БОЛЕЕ 30 000 ЗРИТЕЛЕЙ.
МАНУЭЛЯ НОЙЕРА ПРИВЕТСТВОВАЛИ АПЛОДИСМЕНТАМИ, ПРОТЕСТОВ ВРОДЕ «НЕТ НОЙЕРУ» СЛЫШНО НЕ БЫЛО.
Однако возражения против нового голкипера не прекращались. Когда «Бавария» играла в контрольном матче в Рива-дель-Гарде против команды из провинции Тренто, Нойера встретили оскорбительными выкриками и метровым плакатом, на котором было написано: «Ты можешь отбить много мячей, но мы никогда тебя не примем». За этот поступок взяла на себя ответственность группа ультрас, называющая себя «Инферно Бавария». За несколько дней до этого в Мюнхене состоялся «круглый стол», за которым собрались официальные представители клуба и болельщики. Договорились, «что все фан-клубы, а также представители ультрагруппировок признают Мануэля Нойера частью «Баварии», что будут относиться к нему с уважением и прекратят выкрикивать оскорбления в его адрес». По крайней мере, так звучало официальное заявление клуба. Однако группировки «Инферно Бавария» за столом не было. «Шикерия», явный лидер баварских фанатов, акцию в Рива-дель-Гарде не поддержала.
Поделиться книгой: