Тропы вечных тем: проза поэта

Николай подсунул под дверь сторублёвую бумажку так, чтобы концом была видна снаружи. Конец с означенной стоимостью был увиден, и охранники стали переговариваться.

— Он свою бабу замочил, надо уважить.

— А может, ему не водка нужна, а свобода.

— Век ему свободы не видать. За это его надо уважить. Тряхни ребят на вахте, у них всегда стоит заначка.

Один охранник остался на месте, а другой потопал вниз на вахту. Возвратился с бутылкой и сказал через дверь:

— Эй, чок! Мы приоткроем дверь, а ты давай руку со стольником. Стольник возьмём, водка твоя. Учти, мы начеку.

Щёлкнул ключ, и дверь слегка подалась. Снаружи её крепко придерживали. В образовавшуюся щель Николай просунул руку со сторублёвкой. Её взяли и вложили в руку бутылку. Николай втянул руку с бутылкой в камеру, щель закрылась, и ключ щёлкнул. Николай походил по камере и снова подал голос:

— Ребята, всухую не могу. Дайте хоть хлеба.

— Ну вот, — проворчали за дверью, — ему ещё и закусь подавай.

Один голос сказал другому:

— У тебя есть что-нибудь?

— Только жвачка, — ответил другой. — Эй, чок! Жвачку примешь?

— Приму! — отозвался лейтенант и напрягся до последней силы. Щёлкнул ключ, но дверь держали. Охранник рылся в карманах, искал жвачку. Дверь помалу стала подаваться. Это мгновение решило всё. Николай вцепился в щель пальцами и рванул дверь на себя. Втащил оторопевших охранников за шиворот в камеру и сшиб их лбами. Один охранник, послабее, тут же обмяк и свалился, но другой устоял, и с ним пришлось драться по-настоящему. Наконец и он рухнул. Николай мгновенно растелешил одного, подходящего по росту, и тут же переоделся в его униформу. Растелешенного взвалил на голый топчан, а другого выволок в коридор и усадил спиной к стене. Рядом поставил бутылку водки. Забрал у обоих пистолеты. Замкнул камеру и сунул ключ в карман, где нащупал свою сторублёвку. Надвинул низко на глаза козырёк и направился по коридору на трёхэтажный спуск и выход. Внизу на вахте охрана в первое мгновение приняла его за своего, и это упростило дело. Одного из двух Николай оставил на ногах как заложника и двинулся с ним во двор. В дежурной сторожке на воротах почуяли неладное. Двое в пятнистом выскочили из сторожки и наставили на него автоматы.

— Ребята, я спецназ подполковника Пепелюги! — крикнул он. — Со мной шутки плохи. Оружие наземь, средства связи — через забор. Отойти в сторону!

Двое в пятнистом слыхали о свирепом спецназе подполковника Пепелюги и повиновались. Автоматы легли на землю, средства связи полетели через забор. Лейтенант Румянцев протиснулся с заложником в дежурную сторожку, оборвал телефонный провод и, уходя, прокричал:

— Сторожа! Я отпущу заложника живым, если вы будете молчать пятнадцать минут. Засекайте время!

На улице он толкнул заложника в спину:

— Дуй за угол, я за тобой!

За углом он повалил заложника, связал ему руки и ноги шнурками его собственных ботинок.

— Тебя скоро подберут свои! — и рванулся к автостраде, на бегу выбрасывая всё лишнее: автоматы, пистолеты, обоймы; последним выбросил ключ от сорок девятой. На шоссе остановил первую проходящую машину — грузовик с щебёнкой. Вломился в кабину и объявил изумлённому водителю:

— Гони вперёд во всю ивановскую!

— Во всю ивановскую моя мамка не потянет, — заявил водитель.

— Гони во всю ивановскую! Я преследую опасного преступника! — повысил голос лейтенант Румянцев и на мгновение потерял сознание. Водитель прибавил скорость и, злобно косясь на лейтенанта, пробурчал:

— Ещё неизвестно, кто кого преследует.

Но лейтенант его не слышал. Он боролся с провалами памяти.

В четверть четвёртого утра в квартире профессора Лигостаева зазвонил телефон. Дежурный врач секретной клиники сообщил о побеге больного из сорок девятой палаты.

Главный психиатр выругался и сказал:

— Я хочу знать подробности.

Мусенька припала к его плечу и жадно прислушивалась.

— Что делать? Ничего не делать. Лейтенант Румянцев у нас не числится, он не зарегистрирован. А в спецназ я позвоню сам.

И профессор положил трубку.

— Ты слышала? — обратился он к Мусеньке. — Некоторые фразы я повторял специально для тебя.

— Слышала, — сказала Мусенька, — что-то есть ещё?

— Да! Позор на моё заведение. Оно перестало быть непроницаемым. Оказывается, из него можно бежать. Теперь побегут. Даже если я сменю и удвою охрану. Лейтенант загнал одного моего амбала в свою палату и запер. Всех бы вот так загнать в палаты и запереть. Все охранники — мои потенциальные пациенты.

— Додик! — воскликнула Мусенька. — В России везде твои потенциальные пациенты: внизу и вверху, в охране и в правительстве. Ты и сам себе пациент… Что ты будешь делать?

— Позвоню подполковнику Пепелюге. Пускай ловит своего подчинённого, — и профессор стал набирать номер.

Мусенька наложила руку на телефонный клапан:

— Ты позвонишь, но не сейчас… У нас есть карта области?

— Кажется, есть. Мусенька, что ты задумала?

— Неси карту!

Профессор принёс карту области. Мусенька села на постели в турецкой позе и развернула карту, вгляделась и спросила:

— Как будто здесь твоя клиника?

Профессор посмотрел на карту.

— Примерно здесь.

— А вот город. К нему ведут две дороги, одна прямая, другая в обход. А где находится спецназ?

Ноготь профессора отметил невидимую точку ниже посёлка.

— Примерно здесь.

— А сколько средней езды до города?

— Примерно полтора часа. Мусенька, скажи, что ты задумала?

— А вот что. Ты позвонишь подполковнику через полчаса после того, как лейтенант проедет спецназ. Лейтенант выберет прямую дорогу. Он парень рисковый.

— Мусенька, ты знаешь, куда направляется лейтенант Румянцев?

— Знаю.

Профессор на мгновение потерял самообладание. Ему надоели женские причуды. Он вспылил:

— Ты можешь знать что угодно, а мне надо позвонить подполковнику. Это мой профессиональный долг.

— Сухарь непромокаемый! — взвизгнула Мусенька. — Плевать я хотела на твой профессиональный долг! Он едет к ней, и ему никто не должен помешать.

— К ней?

— Да, к ней, к мёртвой. В городской морг.

— А зачем?

— А зачем Ромео летел на коне к мёртвой Джульетте? Любовь надо уважать. Ты позвонишь подполковнику, как я сказала. Или я ухожу от тебя. Где мой чемодан?

— Мусенька, Мусенька, успокойся. Я позвоню подполковнику, как ты сказала.

Мусенька сразу успокоилась и пошла на кухню.

— Я сварю тебе кофе, а то ты заснёшь.

— Мусенька! Какой к чертям сон.

Она засмеялась и вздохнула про себя: «Все мужчины слабаки, кроме лейтенанта Румянцева. Ах, если бы я была его женой!»

Лейтенант Румянцев держал путь на город. Он знал: в город ведут две дороги, прямая и окольная, длинная, просёлочная. Он выбрал прямую.

— Тут направо, — указал он водителю поворот, — а потом прямиком через посёлок в город. Остановишься у морга и получишь сто рублей.

— А где я найду морг? — огрызнулся водитель.

— Найдёшь его там, где он стоит. — Лейтенант Румянцев смертельно устал. Он закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Открыл глаза, когда проезжали мимо его части. Окна в одной казарме светились, и две машины защитного цвета стояли на выезде. «Это за мной, — усмехнулся лейтенант, — поздно же они спохватились».

Машина въехала в посёлок. Боже! Вот дом, где жила Маша. Лейтенант сильно вздрогнул, у него резко потемнело в глазах. Так резко и внезапно, что в мозгу мелькнула мысль: он ослеп. Он ничего не видел. Он совершенно ослеп. Через некоторое время он сказал водителю:

— Мы должны уже быть в городе.

— Мы и едем по городу, но я не знаю, где морг, — ответил водитель.

— Нужен ранний прохожий, — предположил лейтенант.

— Да вон справа какой-то стоит и столб обнимает, — ответил водитель.

— Остановись возле столба.

Водитель притормозил машину. Лейтенант открыл дверцу и крикнул во тьму:

— Эй, мужичок! Знаешь дорогу в морг?

— Гы, гы! Рано мне туда, — отозвался пьяный голос, — я ещё на свете поморгать хочу.

— Однако знаешь, — решил лейтенант. — Подь сюда!

Мужичок подошёл на пьяный перегар и спросил:

— А выпить дашь?

— Выпить не дам, а в зубы дать могу. Садись, дорогу будешь показывать, — и лейтенант втащил мужичка за шиворот в кабину. Пришлось потесниться. Мужичок оробел и притих, но дорогу показывал исправно.

— За тем углом сразу, — проговорил он.

— Стоп! — сказал лейтенант. — Вылезай, мужик, вижу, в морг тебе рано.

Мужичок вылез и побежал прочь, вихляясь из стороны в сторону.

— Подъезжай вплотную к дверям, — выговорил лейтенант во тьму, — я сойду, а ты катись от греха подальше. Вот сотенная, как обещал.

Сошёл и грохнул по дверям в два кулака. Но двери в морг долго молчали. Наконец заскрипели, открылись. Лейтенант шагнул вперёд и схватил чью-то бороду.

— Сторож?

— Сторож, — ответила борода.

— Я слышу, ты пьян. Всё выпил?

— Четвертинка осталась, — ответила борода и полюбопытствовала: — А зачем тебе сюда, живой солдатик?

Этот вопрос лейтенант пропустил мимо ушей.

— Вчера сюда положили молодую женщину, так?

— Так.

— Веди меня к ней. А двери можешь не закрывать. Скоро будут гости.

Около пяти утра подполковника Пепелюгу разбудил телефонный звонок. Профессор Лигостаев сообщил ему о побеге лейтенанта Румянцева.

— Как сбежал! Когда сбежал? — взревел подполковник.

— Мне дали знать об этом пятнадцать минут назад. Он прорвался сквозь охрану, захватил заложника, потом оставил его связанного и скрылся в неизвестном направлении.