Помоги проекту - поделись книгой:
Лариса приостановилась:
– Мы их продали.
– В смысле?!
Продали? Лучших игроков? Зачем?! Да что тут…
– Финансовые трудности.
И все, не больше и не меньше. Столешников поймал себя на мысли, что такая манера общения с работодателем хороша ровно на время, когда все прекрасно. А вот когда так…
– А… – черт, как ей объяснять спокойно?! – Почему вы раньше мне не сказали?
Лариса не дрогнула под напором его ярости, невозмутимо спросила:
– Что-то бы изменилось?
Столешников остановился, как игрок, забежавший в офсайд, зло и резко. Раздражение взорвалось внутри, наконец получив полную свободу и не давая себя поймать. Но он старался… Правда, он очень старался.
– Лара!
Все же остановилась. Слушает.
– Вы нормальный человек?!
Он видел, что ударил по больному. Дрогнул лед, дернулась щека, скулы разом стали резче. Лариса нахмурилась, застыла, вбив каблуки в беговую дорожку.
Столешников мелко задышал, заводясь с пол-оборота:
– Продаете ведущих игроков, не ставите меня в известность и мило так сообщаете об этом на ходу?!
Лариса, прикусив губу, уже открыла рот, собираясь ответить.
– Вот он!
Ну, конечно, и голос у него такой же, как внешность, сильный, уверенный… харизматичный. Руководитель, что тут скажешь.
Столешников повернулся к трибуне, откуда на него с Ларисой смотрели почти два десятка глаз и сколько-то там объективов.
Владимир Анатольевич, которому бы вместо должности «мэр», куда как больше подошло бы звание «генерал-губернатор», величественно, радушно и очень фотогенично сделал жест рукой, указывая на Столешникова.
– Вот он, друзья! Юрий Столешников!
Не хватало только громких аплодисментов.
– Ничего, что я вас так торжественно?
Мэр улыбнулся. Не улыбка, а реклама прямо, то ли стоматологическая, то ли предвыборная. До того выверенная и грамотная, миллиметр в сторону и уже не то, а так – с любых ракурсов фотографируй.
Вот как сейчас.
Щелк-щелк-щелк, невысокая сухонькая женщина непонятного возраста успела сделать сразу несколько снимков, пока Столешников и Лариса подходили ближе. Лариса поморщилась, стараясь уйти из кадра.
Мэр руку жал как соревновался, жестко, сильно. Столешников отвечать не стал, зачем?
– Ужасно рад, – мэр улыбнулся еще раз, повернулся, на миг застыв в другом ракурсе. – Как добрались?
Надо улыбнуться в ответ, открыто и как можно доверительнее. Играть – так играть.
– Спасибо, ничего.
Щелк-щелк…
– Маша, спасибо, – Лариса сделала останавливающий жест женщине с ее солидной зеркалкой. – Все, уйди отсюда.
Расстроилась та или нет – непонятно. Но новую жертву для снимков нашла быстро, затерявшись в толпе, окружавшей Владимира Анатольевича.
– Ну, думаю, поболтаем потом, так? – Мэр спрятал улыбку за деловой маской. – А теперь, пойдемте, на вопросы ответим. Неудобно, люди ждут, кто-то с Краснодара приехал.
Лариса незаметно и очень как-то по-свойски взялась за рукав его пиджака. Столешников старательно смотрел в другую сторону. Вот оно как, значит…
– Пап, дай нам минуту, пожалуйста. Договорить.
Мэр тяжело взглянул на Столешникова, но кивнул, отходя:
– Только быстрее, я потом сразу уезжаю.
И вернув на лицо выражение искренней доброжелательности, пошел к окружению.
Лариса повернулась к своему новому главному тренеру, вздохнула. Ну… послушаем…
– Давайте так, Юрий… – поджала губы и сразу продолжила: – вон там сидят журналисты. Выйти к ним в любом случае придется. Не нравится команда, можете сказать: я передумал, меня не проинформировали, уезжаю… У меня к вам претензий никаких.
Да ну?! Ох, как ему бы сейчас хотелось…
– Разумеется… Иногда сдерживать злость очень сложно. Вот как сейчас. Именно так и сделаю.
Лариса кивнула. Но…
– Решать вам. Только… – ну, давай, госпожа президент, не томи. – Сколько вы там без работы просидели? Вот и дальше сидеть будете. Потому что другую дуру, которая доверит вот это всё человеку с такой репутацией, вы вряд ли найдете.
Вот так, значит…
Столешников нахмурился, даже, наверное, покраснел, черт знает. Лицу точно жарко, аж горит все. Пожалела… или нет? Он оглянулся, оглядел газон. Его, Юрия Столешникова, газон редкого второго шанса.
«Шанс… он не получка, не аванс…»
Обернулся к Ларе, наблюдавшей за ним без каких-либо эмоций. А она молодец… еще какая молодец. И, что в итоге?
Игрушкой-то тут вроде как и не пахнет, получается? А папа… хорошо, что он такой есть. Может, проблем меньше, чем у других тренеров-неудачников. Так что…
Столешников кивнул на совсем уже истомившихся журналистов, пропуская ее первой. Так правильно.
Стулья на пресс-конференции оказались легкими и пластиковыми. Страх как Столешников их не любил. Так и напрягал ноги, чтобы ничего под ним вдруг не треснуло. Хорош будет новый главный тренер на своей первой пресс-конференции, если левая задняя ножка вдруг сломается.
Лариса сидела рядом, всем своим видом уверяя присутствующих в грядущих успехах команды.
– Добрый день. «Кубанские вести». Юрий, скажите, вы удивлены приглашением в наш город?
Какой оригинальный и интересный вопрос. Пошутим в ответ, это понравится:
– Я? Я удивлен, что у вас президент – женщина. Лара, без обид.
А она, скорее всего, все ждет, когда Столешников скажет: «Аривидерчи, неудачники, я улетаю ближайшей почтовой совой». Неудобно как-то.
Ну, с этим потом разберемся, лишний раз перед ней можно и извиниться. В конце концов, она – президент, ей за клуб переживать по должности положено, да и… и женщина, что еще важнее. Не обломитесь, Юрий Валерич, ничего страшного. Так, кто там у нас еще?
– «СТВ-спорт», здравствуйте. Скажите, есть ли у вас какая-то конкретная разработанная стратегия, которой вы намерены придерживаться в «Метеоре»?
А, батюшки, какие верные слова подобраны… Стратегия, туда-сюда, аналитик, наверное… диванный.
– Стратегия есть: выходим на поле и побеждаем. Затем повторение.
Чего-то другого ждали? Доски для брифингов с цветными маркерами и магнитными фишками? Ничего, дамы и господа, сегодня и так сойдет. Да и вообще, будем честными: вся пресс-конференция для хозяйки команды. Пусть поймет, что он решил всерьез взяться за дело.
Владимир Анатольевич вел себя очень взвешенно. Он скромно сидел рядом, ничем не намекая на то, что он и есть настоящий собственник всех футбольных активов. Но хороший отец понимает, когда ребенку надо помочь, даже если ребенок уже взрослый, и вмешался в диалог:
– Дамы и господа, дамы и господа, уважаемые гости города, клуба, просто наши друзья… – сказал настойчиво, привлекая к себе внимание. – Давайте я на правах градоначальника тоже пару слов… Для нас большая честь, что такой известный, заслуженный футболист, как Юрий Столешников, принял приглашение нашей команды «Метеор». Мы, от городских властей, обещаем оказывать полную поддержку команде и ее новому главному тренеру. Я же, со своей стороны убежден, что такой профессионал в короткие сроки заставит наш футбол стать предметом гордости в нашем городе и крае.
Вокруг раздались совсем не жидкие аплодисменты. Хотя, конечно, все верно, гордость должна быть, и не только за страну.
Лариса благодарно кивнула ему, уходя. Сережа, как выяснилось, оставался в полном его распоряжении. Столешников, которому неожиданно сильно захотелось спать, и не спорил. Но просто так уходить не хотелось.
Он неторопливо спустился вниз, к полю, встал на старенькой, но еще вполне пригодной беговой дорожке. И молча, долго рассматривал не такой уж большой стадион, с не такими уж высокими трибунами. Чужой монастырь, чужой устав… Все ерунда, справится. Война – ерунда. Главное – маневры.
А газон-то так себе. Огород…
Глава четвертая:
Суровый бой ведет…
Результат на табло простой и очень красноречивый.
«„Метеор“ – „Тамбов“ 0:2».
Точка. Абзац.
– Стола – пес!
Столешников смотрел на поле. Что смотреть на крикунов, чего он там не видел?
Человек тридцать – сорок, майки клубные давно сорвали, голые по пояс. На поле пока не рвутся, ничем не кидают. Полиция стоит рядом, скучно зевает, косится на орущих хулзов, готовится реагировать. Те пока повода давать не хотят. Ну, вопят чего-то… и что?
Официально-то Юрий Столешников не пес, пес какой-то там Стола, мата тоже нет, порядок в общественных местах не нарушается. О, пошел один, в бороде по пояс, хорошо хоть, глаза не заросли. Главный, не иначе… Примут его, нет? Нет, не приняли.
С болельщиками все понятно, вернемся к игре, Юрий Валерич… что у нас тут? Да… Ну как так-то, Раф?!
Раф, догнав мяч, пасует, передает его… прямо тамбовцам.
Витя, второй тренер, доставшийся в наследство, шмыгая боксерским носом, не сдерживается:
– Раф! Давай, родной, работай, работай!!! Домой к жене так будешь ползти… Твою дивизию…
Тамбовские проходят через защитников как нож сквозь масло. Ровно как их соотечественники-волки, чуя наживу и «кровь», не смущаются. Режут короткими передачами, аккуратно, чтобы не сорвать победу глупым штрафным или удалением, идут, идут дальше…
Столешников, шарахнув себя кулаком по бедру, хотел отвернуться. Не смог, дотерпел до конца.
Марокканец молодец, справился, отработал полностью, у штанги забрал мяч, тут же выбивая Зуеву и… Тот рванулся, обошел одного, второго, увидел подкатывающегося третьего и… испугался. Тамбовские вцепились в возвращенный мяч, пошли в атаку густо, раскидывая и отсекая черноморцев, дорвались до вратарской. Масяня метнулся в подкате, мяч прыгнул от него к набегающему Балкону, откуда-то выскочил тамбовец, ударил шведкой…
Столешников кашлянул, рассматривая в сетке третий мяч, забитый его «Метеору». Ну вот, хотя бы про пса Столу не орут, просто мат и гул со стороны домашней трибуны. А тамбовские, обнимаются, молодцы парни.
Он глянул на ВИП-ложу, столкнулся глазами с Ларисой. Она сидела молча, делая вид, что слушает приткнувшегося рядом Смолина. Тот, весь красный от усилий, старательно что-то доказывал. Столешников слишком хорошо представлял себе, что директор клуба мог доказывать его президенту.
«Я человек не суеверный, Лариса Владимировна, но в футболе обычно первую игру с новым тренером команда выигрывает».
На этот раз Столешников был с ним согласен.
В некоторых случаях холодная вода хорошо помогает. Например, просыпаться по утрам. Ну или для сохранения молодости кожи. Но вот смыть дерьмовое состояние души при помощи холодной воды не получилось еще ни у кого. Столешников смотрел на себя мокрого в зеркале, и ему становилось тошно. Какая уж тут холодная вода!
Он вышел из туалета, поискал полотенце, не увидел. Бумажных почему-то не оказалось. Прислушался…
В раздевалке команды громко орала музыка. Слышался смех и оживленный разговор. Парни явно не парились по поводу проигрыша. Ни одного четкого командного действия, никакого желания лечь намертво, лишь бы не пропустить противника. Красавцы, чего уж. Столешников толкнул прикрытую дверь.
А они, видно, не особо ждали тренера. Сам виноват, ушел под трибуны едва дождавшись свистка, стыдно стало. Перед самим собой, не перед ними – перед ними пока не за что.
Раздевалка смолкала потихоньку – один притих, второй. Марокканец («Брагин – его фамилия», – вспомнил Столешников) наконец сообразил выключить музыку. Уже лучше…
Ну, кто что скажет? Столешников молчал, разглядывая своих подопечных. Кто-то был еще в форме, кто-то уже успел избавиться от бело-голубого обмундирования, и оно мокрой кучей валялось на скамье. Кто-то, как Зуев, отворачивался, прятал глаза. Кто-то, как Масяня, смотрел с вызовом, взглядом озлобленного подзаборного пса. Хотя, о чем он? Пес тут один, Стола звать. Он постоял неподвижно еще несколько секунд, развернулся и вышел.
И никто даже ничего вслед не сказал, молчали, пока Столешников не скрылся из виду.
Тяжело идти на люди после проигрыша. Изнутри тянет, с натугой так, завыть хочется. Стола – пес… Кто как себя ведет, некоторые даже мебель ломают в раздевалках, кто-то концерты перед камерами закатывает, да… Столешников обычно молчал, погружаясь в тяжелую тягучую злость. Вот прямо как сейчас… Только сегодня сложнее. Раньше за себя только в ответе был, а тут?
– Юр, как настроение?
Поделиться книгой: