Дыхание Смерти

— События в карете. Четко, ясно, без дрожаний и очередных порций твоего священного ужаса. Я — чудовище, мы с тобой это уже обсуждали, так что, по крайней мере от тебя, я не желаю слышать ни обвинений, ни инсинуаций на тему как же я мог, и как ты разочаровалась!

Тяжело дыша, я кивнула, а затем испуганно зажмурилась и… И зря я это сделала. Если в реальности Гаэр-аш был страшен, но терпим, то в магическом зрении он представлялся одним сгустком пламени в человеческой форме, и с постоянно нарастающим энергетическим резервом. Со стремительно нарастающим неизмеримо высоким энергетическим резервом.

— Я сказал, прекратила дрожать! — прорычал тот, в ком я всем своим существом ощущала силу, значительно превосходящую возможности того темного лорда, с которым столкнулась накануне.

И окончательно перепугавшись, я не сумела ничего сказать, только глаза открыла, потому что так было гораздо… гораздо менее страшно. Или более… потому что в следующее мгновение взбешенный до

крайности лорд Гаэр-аш потерял всяческое терпение, и уже ничего не требуя и ни о чем не спрашивая, сжал ледяными пальцами мои виски, жестко врываясь в сознание…

Вспышка!

И я безвольно провалилась в события вчерашнего дня…

Вспышка… запах кареты… стук копыт… скрип рессор и:

«Это ловушка, мой принц! Три наследника древнейших кланов, в чьих жилах течет кровь, способная противостоять магии вечных, и глава дома Меча, тот по зову которого идут! Четыре юноши, четыре наследника, четыре единственные надежды, замены вам нет! Погибните вы — сила, цвет и наследие древних родов, и начнется борьба за власть, что прогрузит человеческие королевства в клоаку крови! Они все рассчитали. Двести лет, мой принц, двести лет — точка отсчета, их главный путь, это неясно мне, это не понял, но остальное… Маленькие шажки большого пути! На их стороне вечность и знания, они использовали их в полной мере. Совпадений и случайностей нет — все рассчитано до мельчайших деталей… Они все рассчитали! Они проникли туда, где их никто не заподозрит… Моя смерть, ваше высочество, моя смерть не случайность, меня… — Он осекся, захрипел и выкрикнул: — Не выходите на поле боя против Некроса, мой принц! Нет! Это их цель… и точка отсчета… я не разобрался с точкой отсчета… Но это древнее! Вы не сумеете защититься… Никто не сумеет. Древнее зло, спящее, ждущее… Двести лет точка от…»;

Меня затрясло!

Вспышка… ощущение мороза, скрип снега и:

«Значит Рию попытаются убрать»;.

«Они уже пытаются. Слет воронья не возник сам по себе. Кто-то постарался, чтобы всенаиболее сильные маги оказались в курсе существования последней из Легендарных Кошек. И теперь эти требуют отстранения Рии от участия в играх. Отец и дядя сейчас предпринимают титанически попытки не довести до конфликта, прекрасно понимая, что за свою воспитанницу Гаэр-аш глотку вырвет любому. И все бы ничего, но если это произойдет на нашей территории, то станет поводом для разрыва дипломатических отношений, с трудом налаживаемых последние пятнадцать лет»;.

На губах привкус крови, я понимаю, что искусала их, пытаясь сдержать нарастающую дрожь, и… По спине пробежал холодок, едва я осознала, что вновь испытываю вкус собственной крови! Я уже знала, что последует за этим…

Но последовало иное.

Вспышка!

«Тут дело в силе, сокровище мое. Если со мной что-то случится, а это вряд ли, наследником рода станет Артан. Так что здесь отступники просчитались, моя смерть не повлечет за собой ничего глобального. Смерть Дана в принципе тоже. Во главе рода Шейн станет Артан, соответственно никаких кровавых закулисных игр не будет, здесь все прозрачно и просто»;.

«…Нннет, это не так работает, Риа, хотя вероятно отцу и дяде удастся настоять на том, чтобы мой младший двоюродный брат встал во главе королевства. Но если брать в общем, то наследник старшей династической ветви — лорд Гаэр-аш. Фактически, в соответствии с традициями линий силы, власть должна перейти к нему»;

«…Призрак сказал одну очень верную вещь «Глава дома Меча, тот по зову которого идут!»;. Я последний чистокровный представитель дома Меча, поэтому все иные младшие дома обязаны беспрекословно мне подчиняться. Не станет меня — они оспорят право дома Меча главенствовать, и оспорят по праву. Но есть исключение — воины Меча обязаны подчиниться, тому, кто достиг наивысшего мастерства в военном искусстве. Мастеру. Мастеру Меча. А это звание сейчас есть лишь у одного человека…»;

И я вновь вернулась в тяжелую напряженную реальность, встретив медленно темнеющий взгляд оглушенного осознанием происходящего ректора.

Вот только вкус моей крови не оставлял сомнений в том, что еще мгновение и!..

Я перенеслась в прошлое стремительно, гораздо быстрее, чем раньше, и все в груди мгновенно сдавило ощущением чего-то плохого, гнетущего, неправильного. Тревога снедала, но значительно больше в эмоциях было гнева, обиды, злости. Злости, от которой кипела кровь, смывая напрочь владевший существом Калиан страх. Девушка, в чьем теле я сейчас находилась, сидела, опустив голову и пытаясь сдержать эмоции, а затем, вскинув подбородок, посмотрела на молодого мужчину, который стоял в нескольких шагах от нее, сидящей на постели, покрытой темно-зеленым бархатным покрывалом с золотой вышивкой по краю. Мужчина был удивительно красив — длинные черные свободно раскинувшиеся по плечам волосы, гордое аристократическое лицо, черные брови, волевой подбородок, красиво очерченные губы и глаза… невероятные желто-зеленые глаза, оттененные густыми черными ресницами. Он был одет в зеленый костюм, подчеркнувший и широкие плечи, и узкие сильные бедра… но даже вычурный костюм не мог скрыть напряжение, читающегося и в позе и во взгляде мужчины.

И я вздрогнула, когда он произнес хорошо поставленным низким голосом:

«Почему ты солгала мне? Я спрошу только раз, Кали, а потом будет больно… очень больно, котенок!»;

И в моей груди страх пересилил все остальные эмоции, страх и панический ужас. Я не знаю, насколько опасна была его угроза, но Калиан видимо знала. И с ее дрожащих губ сорвалось:

«Ларан сказал, что он хешитай…»; — ее голос оборвался.

«Дальше!»; — холодно и безапелляционно приказал мужчина.

Испуганная Калиан бросила умоляющий взгляд на удивительно красивую женщину, чьи черты лица угадывались в молодом мужчине, но эта женщина ничем не смогла ей помочь — бледная, не сдерживающая слез, она казалось уже ничего не видела и не слышала.

И девушка, внутренне сжавшись, произнесла:

«Он что-то сделал с нами… Мина и Риа оказались озерными ведьмами и… им подчиняется вода. Риа вообще хорошо управляет, даже вино сделала водой»;.

Еще один из присутствующих мужчин, на которого Калиан боялась даже взглянуть и потому я его толком не видела, простонал и обреченно выговорил:

«Мы опоздали…»

Но его паника была пресечена резкими словами молодого мужчины:

«Лорд Первый Советник, мне не хватало лишь ваших стенаний! Отправляйте гонцов и к генералу Хенесс и адмиралу Деверан, девушек нужно будет увести немедленно!»;

Однако тот, что был в возрасте, попытался возразить, сказав:

«Бракосочетания уже состоялись и…»;

Молодой мужчина стремительно развернулся к нему, с трудом сдерживая ярость и хрипло произнес:

«Они связаны, Миэр, вы не поняли? А как иначе Калиан узнала о свадьбах?! Да, Кали? — он резко повернулся к той, через кого я видела этот мир. — Вы общаетесь мысленно?»;

Я ощутила внутреннее сопротивление испуганной девушки, ее нежелание говорить, и в то же время страх… Страх победил и Калиан тихо ответила:

«Я могу видеть их глазами…»;

И это стало ударом для всех присутствующих. Молодой мужчина пошатнулся, лицо его окаменело, женщина сползла на пол, побледнев сильнее прежнего, а тот, кого назвали Первым Советником выбежал из комнаты, не оглянувшись на Калиан, которая ждала от него хотя бы взгляда. Его тяжелые шаги гулом отдались в коридоре.

И когда затихли, женщина тихо спросила:

«Роан, а Кали?..»;

«Поздно, — очень спокойно ответил тот, кто оказался последним правителем Хешисаи, — теперь поздно»;.

И я перенеслась в настоящее.

Напротив меня стоял задумчивый лорд Гаэр-аш, рядом с ним почему-то словно диковинный цветок горел синий огонь, за окном светлело, впуская в новый день сумрачное зимнее утро, а я… я… я дико переживала за ту, чьими глазами могла видеть обрывки прошлого. Ее было так жаль. И этот страх, и ее тревога… и то щемящее чувство в груди, с которым она проводила выбежавшего мужчину… Он словно предал ее, этим побегом… Кем он был для нее?

— Отцом, — сухо сообщил ректор. — Ее отцом.

И освободив меня, Гаэр-аш прошел к своему столу, медленно опустился в кресло, сел, постукивая пальцами по подлокотникам. А огонь продолжал гореть в воздухе, вызывая странное желание к нему прикоснуться. Лепестки пламени, темно-синие к низу и почти белые на концах, визуально ассоциации с пламенем совершенно не вызывали.

— Эмоции, — вздохнул глава Некроса, и притянул пламя к себе.

Притянув — безжалостно уничтожил.

Но я отметила это мимолетно, меня безумно интересовало другое:

— Почему она восприняла его уход как предательство?

Но спросив, подумала, что глупо, наверное, рассчитывать на ответ… Однако лорд Гаэр-аш тихо ответил:

— Потому что это было предательством. Они слишком боялись пробуждения крови, боялись настолько, что сочтя дочерей практически недееспособными, не посчитали нужным услышать девочек. И та, кто до последнего пыталась быть человеком, внезапно осознала, что в мире людей, на самом деле, все живут по звериным законам. И выживать ей пришлось как зверю.

Ответ поразил. В человеческой истории единственную кошку называли не иначе, чем Проклятая Калиан, но то, что довелось увидеть мне… и то, что сказал ректор… Она была просто девочкой, испуганной девочкой с особыми способностями… Как же так вышло?

— Страх убивает, — усмехнувшись, произнес Гаэр-аш. — Они боялись, в итоге убили всё, что было светлого в трех испуганных девочках, у которых помимо подростковых сложностей начались еще и проблемы с приходом силы. И те, в чьих венах текла кровь Хаоса, сделали выбор в пользу Хаоса — он был честнее с ними, а подростки чрезмерно оценивают честность.

В его последней фразе промелькнул намек, и я подняв голову, посмотрела на ректора, пытаясь понять о чем он. Но глава Некроса молчал, пристально глядя на меня, пристально и оценивающе, словно пытался оценить во мне что-то.

— Ты изменилась, — сухо произнес Гаэр-аш. — Не явно, но вполне определенно. Эксперименты с кровью?

Я промолчала.

Ректор молчать не стал, и продолжил:

— Мой дом покидать исключительно в моем присутствии. Арена, бои, и назад. Никаких более приключений и артефактов для ведьмочек. Никаких прогулок с Гобби.

Возмущенно посмотрев на Гаэр-аша, я собиралась высказаться против, но… он перебил ледяным:

— Если ты еще не поняла, Риаллин, то я обрисую ситуацию для тебя — Рханэ принял к сведению информацию, услышанную от призрака. Мы больше не родственники и не союзники. Все кончено. Вероятно, уже сегодня я получу предписание с приказом завуалированным под просьбу — покинуть столицу седьмого королевства. И мою "кошку " мне прикажут забрать с собой, мотивируя это тем, что воспитанница должна следовать за своим опекуном.

Я молчала, потрясенно глядя на ректора. Он продолжил:

— А когда информация дойдет до четвертого королевства, меня попросят покинуть и его. "Попросят". В ультимативной форме. На практике количество попыток убить как меня, так и тебя, будет впечатляющим. Поверь, робкие попытки отступников убрать "темную лошадку " не пойдут ни в какое сравнение с тем, что нас ожидает.

Я все еще не верила. Не могла поверить. Звучало как-то дико, но… обвинения были слишком серьезными, с этим я была вынуждена согласиться.

— Вероятно, — ректор усмехнулся, — многим позже они осознают, что ты никак не могла быть "той самой кошкой", на которую сделали ставку вечные. Более того, проблему "кошки " не так много лет назад решил мой дядя, отравив Кеалир. Кеалир-Калиан — отступники продумали все, даже созвучные имена подобрали… Не учли они лишь одного фактора — сумасшествия короля четвертого королевства, который не побоялся отравить ту, на которую вечные сделали главную ставку. Я думал, что потерял невесту… а выходит "кошку". Кошку, что должна была пробудить во мне наследие крови темного лорда. Забавно…

Он вновь посмотрел на меня, усмехнулся и добавил:

— Вот только когда они осознают все случившееся — неизвестно. Размышлять и строить предположения сильные мира сего будут лишь после того, как устранят проблему. А главная проблема сейчас — мы с тобой.

Испуганно сглотнув, я все же высказала то, что смутно и неявно плавало на границе сознания:

— Но вы не хотите править. Вы никогда не стремились к этому… Вы сделали все, чтобы поддержать Норта в его претензиях на трон, лишь бы самому на него не садиться. Вы…

Гаэр-аш улыбнулся. Насмешливо, устало и как-то безразлично. А едва я умолкла, спокойно произнес:

— Запомни, сокровище мое, ты никогда, никому и ничего не докажешь. Человеческая природа такова, что люди всегда верят в худшее. Всегда.

Принять подобное я не могла, и с жаром проговорила:

— Но если поговорить… Если объяснить, я уверена, что…

— Я не буду оправдываться в том, к чему совершенно не причастен, — ледяным тоном оборвал меня глава Некроса.

И в этом прозвучала гордость, гнев оскорбленного достоинства и ярость на ситуацию. А я поняла главное — действительно ни оправдываться, ни объяснять ничего лорд Артанаэш Гаэр-аш не станет.

— Иди к себе, — приказал он. — Эдвин вероятно уже поднялся, готовься к тренировке.

* * *

Уходила я со смешанным чувством тревоги и ожидания худшего. Ожидания самого худшего. И была погружена в свои мысли настолько, что даже не сразу заметила стоящего на лестнице и явно ожидающего меня Эдвина. Некромант, дождавшись, пока я поднимусь к нему, протянул руку и вытер слезинки, неведомо как оказавшиеся на моих щеках. А затем тихо спросил:

— Рханэ был?

Я кивнула.

— Что ж, это было ожидаемо. Идем.

И он потянул меня вверх, вот только свернули мы вовсе не в ту часть дома, где располагались спальни, а в противоположную, к столовой. Ничего не понимая, я прошла за Эдвином, вошла в распахнутые им для меня двери и остановилась, увидев Норта и Дана за столом. На самом столе лежала легкая закуска из нарезанного ломтями сыра и практически наструганного вяленного мяса, стояли кубки и графин с красной жидкостью.

— Не рано ли вы пьете вино? — спросила я, помня, в отличие от них похоже, о том что у нас сегодня еще бои.

— Это не вино, — произнес Норт и указал на стул рядом с собой.

Я прошла и села, Эдвин сел похоже на свое место, отпил из кубка и сообщил парням то, что узнал от меня:

— Рханэ был.

— Ожидаемо, — сухо ответил Норт.

С некоторым удивлением я оглядела всех троих. Парни были суровы, сосредоточены, и выглядели так, словно им на плечи навалилась непомерная тяжесть. И это так контрастировало с теми тремя лучшими учениками Некроса, которых я знала еще совсем недавно. Они изменились. Повзрослели как-то. Ушла вседозволенность, исчезло откровенное презрение к слабым, несдержанность и легкий налет шалопайства исчез так же. Рядом со мной были сильные, уверенные в себе, не боящиеся взять на себя ответственность и готовые к трудностям молодые мужчины. Уже не парни.

— В общем и целом так, — заговорил Норт, — мы все обсудили и пришли к выводу о непричастности Артана к заговору, о чем будет сообщено нашим родам и моим сторонникам. У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

Отрицательно покачав головой, я на миг задумалась говорить или не стоит… решила, что скрывать смысла нет, и сообщила:

— Сегодня был несколько подробнее.

Некроманты внимательно смотрели на меня, не перебивая и всем своим видом выражая готовность слушать. Вздохнув, процитировала:

— Он сказал: "Королевства падут! Единая империя поглотит все! И на троне будет сидеть темный лорд и его Кошка!"

Несколько мгновений в столовой царила тишина, затем Дан произнес:

— Да, все оказалось еще хуже. Я предлагаю забить на игры и сваливать в Некрос. Сказал и тут же скривился. Парни переглянулись и я поняла — всерьез такой вариант они даже не рассматривают, им гордость не позволяет, и не позволит.

— Если мы не победим, возможность захватить трон сдвинется лет на пять, — произнес Норт. — Мне придется иными подвигами и свершениями завоевывать народ.

Эдвин кивнул, Дан не согласился:

— Тебя поддержат все великие рода!