Добро пожаловать в Хэппитаун!

- Нам нужно помочь ему, – обратилась к подруге Стэйси.

- Пошел он в жопу.

Лифт остановился на первом этаже, девушки вышли и оказались в огромной комнате, три стены и красно-белый занавес. Подруги оказались в помещении со всех сторон окруженном занавесями вместо стен… очередной лабиринт.

- Ну как же это достало… И куда теперь? – спросила Стэйси.

- Да хрен его знает. У нас нет выбора. Пошли куда-нибудь. Наугад, - предложила Эйприл. Девушка подошла к одной из занавесок и откинула ее. Впереди было все то же самое. Очередная «комната» из занавесей. – Ну за что нам опять все это дерьмо!

- Эйприл, давай просто свалим из этого места поскорее, – запричитала в ответ Стэйси.

- А я, по-твоему, чем все это время занимаюсь? Или ты знаешь где здесь выход? Если так, то я вся во внимании, показывай дорогу! - огрызнулась Эйприл.

Девушки продолжили продвигаться, но за каждой занавеской их ожидала одна и та же картина – четыре новых занавеси: слева, справа, спереди и сзади. Совершенно непонятно: приближаются ли они к выходу из этого нового лабиринта или напротив, только углубляются в него.

- Да что за чертовщина, такое впечатление, что мы заблудились и ходим по кругу, - принялась за свое Стэйси.

- Может быть и заблудились. Не знаю. Прекрати ныть.

Когда Эйприл подняла очередную занавеску, впереди стоял тот, второй клоун: Тупой Болван. Увидев девушку, он захохотал.

- Кого я вижу?! Сто лет, сто зим, - с гоготом воскликнул Болван.

- Да чтоб тебя! – Эйприл нырнула обратно под занавеску… но Стэйси там не было.

- Стэйси! – позвала Эйприл, но никто не ответил. Эйприл подняла ту штору, за которой только что напоролась на Болвана… но клоун тоже исчез! Эйприл пустилась на поиски подруги, блуждая по «комнатам» из занавесей. – Стэйси! Ты меня слышишь? Где ты? Отзовись!

- Помогите! – раздался мужской голос. Это был Кой. Он вылез из-под одной из занавесок. Видок у него был, словно только что с поля сражения: рубашка изодрана в лоскуты, от джинсов осталось то, что было бы, если Брюс Бэннэр вернулся в свое тело после перевоплощения в Халка.

- А тебя еще как сюда занесло? Я думала, эти уроды прикончат тебя, - удивленно сказала Эйприл.

- Им почти это удалось. После того, как вы умотали на лифте, я кинулся на Рыжика, но второй набросился на меня. Какое-то время я от них отбивлся, но, похоже, я не очень сильно интересовал эту парочку, им нужны вы. Они не стали меня добивать и рванули куда-то, судя по всему за вами, я следом.

- Тебе-то это зачем? Мог бы просто уйти так же, как и пришел.

- Конечно, мог! Но говорил же тебе, я хочу вам помочь! Только, пожалуйста, не делай со мной того, что было на нижнем этаже. Я во все это влез, чтобы выручить вас, а ты заставила меня штаны обспускать, а потом с этими клоунами биться!

- Да я могла еще в кафе это со всеми вами сделать, не хотелось всю вашу пердяевку на уши ставить. Ладно, если будешь себя хорошо вести, я тебе не причиню вреда, будешь чудить – заставлю тебя себе член отрезать. Понял меня?

- Да, мэм, я буду хорошим мальчиком.

- Ну смотри у меня. Мне не впервой так наказывать за плохое поведение.

- Это как? Ты что, заставляла людей себе члены отрезать? – с неподдельным ужасом на лице спросил Кой.

- Да уж приходилось, поверь мне. Встречались мне уроды, которые на моих глазах убили нескольких людей и пытались меня изнасиловать. Теперь они мертвы. А я – нет. Так что заруби себе на носу, будешь со мной в игры играть – тебе пиздец!

- Понял-понял, не буду, не кипятись. А где подруга?

- Если б я знала! Я ее и ищу сейчас. Меня этот Болван врасплох застал, стоило упустить ее из вида, как Стэйси пропала, да и клоун, кстати, тоже. Уже озверела рыскать по этим занавескам – нигде ее нет!

- Думаешь, клоуны схватили ее?

- Надеюсь, что нет. Но куда же она тогда могла подеваться. Видел бы ты, что они сделали с Ким… даже наглухо ебнутые не способны на такое. Нужно, пока не поздно, найти Стэйси.

Кой посмотрел по сторонам и повел Эйприл на поиски по лабиринту, поднимая занавески и оглядывая открывающиеся «комнаты».

- Ты хоть понимаешь, куда мы направляемся? – спросила Эйприл.

- Не особенно, но я охотник и неплохо ориентируюсь на местности, выбираюсь достаточно легко, если вдруг заблудился.

- Как это?

- Да даже не знаю. Это у меня от природы. Своего рода интуиция, наверное, инстинкты.

Наконец, занавески закончились и Эйприл с Коем оказались у дверей. Девушка распахнула их, впереди была черная комната.

- Как думаешь, она здесь? – спросила Эйприл. – Стэйси! Ты здесь? Стэйси!

Но ответа не было, лишь голос Эйприл отозвался эхом по комнате.

- Пойдем внутрь? – поинтересовался Кой.

- В этом занавесочном лабиринте Стэйси нет. И больше идти некуда.

- Но ты же не знаешь, что нас ждет в этой комнате.

- Но я и не собираюсь тут сидеть и курить бамбук, пока мою подругу будут мучить и убивать. Если ты со мной, пошли, нет – оставайся, мне насрать, справлюсь и без тебя.

- Ладно-ладно, понял, идем, - Кой вошел в комнату. Дверь захлопнулась, и их окутала в кромешной темноте. Не было видно даже собственных рук. Сделав всего пару шагов, Эйприл врезалась в стену. Девушка продолжила идти наощупь вдоль стены, через какое-то время ровная поверхность сменилась проходом в очередную комнату. Девушка продвигалась далее вдоль стены, сзади слышалось дыхание Коя.

- Ты что-нибудь видишь? - спросил он.

- Нет.

Эйприл и Кой продолжили идти вдоль стены и вдруг раздался чей-то хохот.

- Это еще кто?

- Вот черт, кажется я знаю, - выдохнула Эйприл.

- Кто?

- Мелкий клоун.

- Что еще за мелкий клоун?

Через мгновение смех раздался совсем рядом, и комнату пронзил истошный вопль Коя.

Глава XX.

Стэйси начала приходить в сознание. Девушка не могла пошевелиться, перед глазами все расплывалось. Она была совершенно голая, привязана к какой-то деревянной стене, руки вытянуты, ноги раздвинуты. Прямо перед ней стояли два хохочущих клоуна.

- Вы только посмотрите, кто к нам присоединился! – воскликнул один из них, Тупой Болван. – Как самочувствие, не обделалась ненароком?

За Болваном со скрещенными на груди руками стоял Рыжик. Маленькая, темная комната. Лишь слабая лампочка освещала помещение. Привязали к стене Стэйси на совесть. Малейшая попытка пошевелить рукой или ногой тут же вызывала жгучую боль в запястьях или щиколотках.

- Довольно паясничать, Болван, - остановил его Рыжик. – С возвращением, дорогая. Что-то мне подсказывает, что сейчас ты раскаиваешься, что вы с подругой не захотели нам помочь.

- Где я? – произнесла Стэйси. – Что это за место? Где Эйприл?

- А, Эйприл. Она в данный момент по свей видимости занята, - Рыжик повернулся спиной к девушке, подошел к столу и принялся что-то на нем высматривать. – Знаешь, очень необычные ощущения. Столько лет в спячке… Я даже забыл, какой это кайф: быть клоуном! Хотя, с другой стороны, как говорится: делу время – потехе час. Мне нужен Дядюшка.

Рыжик повернулся к Стэйси, держа в каждой руке по огромному ножу.

- Но главное: мне нужен Парк. И я хочу занять свое законное место в нем. Хотя… что нам мешает чуток позабавиться? Клоун должен развлекаться, иначе какой же он клоун?

- Что вы хотите со мной сделать?

- Просто немножко с тобой поиграемся, - Болван подошел к Стэйси, дернул за что-то рукой, и девушка неожиданно перевернулась вверх ногами и закружилась. Деревянная поверхность, к которой Стэйси была прикована оказалась не стеной, а колесом, которое набирало чудовищные по скорости обороты. Девушка уже не различала клоунов, только их размытые силуэты периодически мелькали перед глазами. Левую руку от кисти до плеча пронзила острая боль. Стэйси повернула голову: из предплечья торчал нож.

- Ой, - закричал Болван. – Немного промазал, шеф.

Bновь приступ боли. Опять нож. На этот раз в левой ноге. И еще несколько ножей. Несколько впилось в тело Стэйси, какие-то прошли рядом и воткнулись в деревянную поверхность круга, к которому была прикована девушка. Стэйси истошно кричала от дикой боли. Последний бросок пришелся в живот. Но нож ударился о тело девушки рукояткой, лишь сбив дыхание.

Наконец колесо остановилось. Болван подошел и подрегулировал его, чтобы голова девушки была наверху.

- Фу, какая ты сейчас мерзкая! Ты такая грязная! Грязнуля-грязнуля! – хохотал Болван.

- Пожалуйста, прошу вас, отпустите меня.

- Да куда ты так торопишься?! Еще не время, дорогуша. Болван, дай ей перевести дух, пусть полежит немного, - второй клоун послушно опустил рычал рядом с колесом и деревянное покрытие, к которому была прикована Стэйси, откинулось и отодвинулось назад, переведя девушку в горизонтальное положение. Рыжик подошел и провел рукой по ее лицу. – Какая же ты все-таки красотка. Правда, у нее милое личико?

- О, да. Не то слово!

- Пожалуйста, хватит, не делайте мне больно, - простонала Стэйси.

- Боюсь, мне придется, милая.

- Но почему? За что? Почему просто не отпустить меня?

- Потому, - сказал Рыжик, играя в руке ножом. – Потому что мне так хочется! – Клоун резко наклонился и пропорол лезвием лицо Стэйси. Лезвие вонзилось в кожу девушки. Стэйси завопила от жгучей боли. Нож пропарывал кожу по контуру лица, отделял ее от черепа, лицевых мышц, жил, забирался под верхушку лба, на пересечении с волосяным покровом, проходил свой путь по окружности от одного уха до другого. Стэйси в жизни испытывала подобной боли. До тех пор, пока лезвие не вошло чуть ниже подбородка и двинулось вдоль скул.

Рыжик потянул за края срезанной кожи и принялся стягивать ее с лица Стэйси. Девушка орала, это было невыносимо, но клоун продолжал свое занятие. Да, когда клоун начал резать Стэйси – было больно, но это ни шло ни в какое сравнение с тем, что девушка чувствовала сейчас. Она мечтала только об одном – поскорее умереть, или хотя бы потерять сознание, лишь бы не чувствовать эту чудовищную пытку.

В некоторых местах, особенно там, где были лицевые мышцы удерживали кожу сильнее, она отделялась сложнее, но Рыжик с усилием дернул кожный покров на себя. Наконец он завершил свое занятие. Дикая жгучая боль перешла в ноющую, пульсирующую по всему лицу.

Рыжик стоял рядом со Стэйси. Он поднял срезанную кожу в руки и показал девушке.

- Вот это да, - восхитился Болван. – Вот это я понимаю спа: скраб так скраб.

- Хорошо сказано, Болван. Очень хорошо.

- Ювелирная работа! Прямо-таки настоящая маска получилась!

Стэйси заорала вновь. Сейчас это был уже не вопль боли, а крик от осознания того кошмара, что с ней сотворили, от полной безысходности. Эти звери сняли кожу с ее лица. Сделали из нее уродца. Она больше не была той милой Стэйси. Даже если она спасется, как ей теперь дальше жить? Что? Пришивать обратно? Ну конечно, надо подумать, эти садисты вытворили все это, чтобы любезно потом вернуть ей кожу! Стэйси не разбиралась в медицине, она понятия не имела, что теперь с ней будет. Сейчас девушка хотела только одного – поскорее умереть. И дело не в боли, а в том, что из нее сделали пугало. Да даже родные отвернутся от такой уродины. Ее превратили в безобразного монстра.

- Прошу вас, пожалуйста, убейте меня.

- Что? Что ты сказала? Повтори, пожалуйста.

- Прошу Вас, убейте меня.

- Ну уж нет, прости, поздняк, мы ведь еще только начали, как же я могу тебя сейчас убить?!

- Простите, что мы не помогли Вам. Мы были просто жутко напуганы, - простонала Стэйси. – Нам было так страшно. Мы не хотели никому ничего плохого. Просто выбраться отсюда… вернуться домой. Вы и так содрали с моего лица кожу. Разве Вам мало этого?! Ну пожалуйста, - слезы лились по тому, что раньше было лицом Стэйси, обжигая своей солью оголенную плоть. – Прошу Вас, убейте меня!

- Слушай, прекрати наконец вайдосить! – рявкнул Рыжик. – У меня от твоего нытья депрессия разыграется!

- Шеф, а можно мне личико ее еще раз посмотреть? – раздался заискивающий голос Болвана. Расти отдал кожу второму клоуну. Болван напялил ее себе на лицо, словно это была маска. – О, да! Посмотрите кто здесь! Бугимэн! Я страшный Бугимэн и я пришел за вами! – с хохотом вопил клоун.

- Может, тебе чем-нибудь полезным заняться? - предложил Рыжик. – Иди оторвись в своей новой маске! Да, кстати, заодно загляни в морозильник и разбуди всех остальных из наших.

- О да! Это будет реально круто! Вот мы зажжем так зажжем! – радостно завопил Болван и ускакал из комнаты.

- Но теперь ведь Вы меня можете убить?

- О нет, дорогуша. Боюсь, что нет. Мы с тобой еще только-только начали.

Глава XXI.

Старине Ганну уже изрядно надоело просиживать в ожидании Коя. Этот парень был совершенно заурядным жителем Хэппитауна, если чем и выделялся – разве что подчеркнуто уважительным отношением к старшим. Они должны были встретиться еще час назад, но Коя все не было. Совсем не похоже на паренька. Ганн залез в свой грузовик и направил его в сторону Парка. Положа руку на сердце: старик терпеть не мог это место и старался не приближаться к нему без крайней необходимости. Сколько Ганн себя помнил, Парк был всегда, разве что переехал один раз из здания поменьше. Старика нервировало, что Кой полез к нему со всеми этими расспросами. Все здесь знали, что совать нос в дела Парка себе дороже. Остальная молодежь просто делала то, что им говорили, не задавая ненужных вопросов. А в этом дурне ни с того ни сего проснулась любознательность!

Ганн увидел припаркованный у Парка грузовик Коя и ударил по педали тормоза.

- Да что за черти тебя попутали, сынок?! – выругался раздосадованный старик, врезав ладонями по рулевому колесу. – Ну надо быть таким наивным простаком?!

Ганн подъехал к грузовику Коя, вылез из машины и, осмотревшись по сторонам, двинулся в сторону здания Парка. Только бы парню в голову не взбрело входить внутрь. Это просто самоубийство! Старик остановился в тридцати метрах от Парка. Ближе подходить он боялся. Кой ему был как сын, терять его, да еще из-за такой глупости... Ну что за лажа!

Старик прошел еще небольшое расстояние вдоль здания Парка, в надежде увидеть Коя снаружи, после чего вернулся в свой грузовик и поехал в город, к дому Кайла Бреннэна, местного судьи, одного из самых влиятельных людей в Хэппитауне. Здесь не было одного босса, мэра. Основные вопросы решал городской Совет и негласным лидером его был Кайл Боеннэн. Да, час был уже поздний, но дело срочное. Ганн подошел ко входу и нажал на кнопку звонка. Тишина. После еще двух попыток дверь в конце концов распахнулась.

- Ганн, ты в курсе, который час? Полночь на дворе, что тебя принесло в такое время? – спросил Кайл.

Судья Бреннэн был высоким молодым человеком. Все при нем. Крепкое телосложение, харизма, в самом расцвете сил. «Живи он в мегаполисе – как пить дать был бы знатным дипломатом или политиком»: считал Ганн.

- Да-да, прости, что беспокою в столь поздний час. Но, боюсь, у нас проблемы.