Помоги проекту - поделись книгой:
— Почему?
— Потому что еще никогда… никогда не удавалось найти тех, кто исчезал таким странным образом.
— Каким именно?
— Он исчез в Париже.
— Холлидей исчез в Париже?
— Да. У него была командировка… во всяком случае, он так сказал жене. Конечно, он должен был сказать что-то в этом роде. Но, вы сами понимаете, в Париже можно исчезнуть по разным причинам… Или его похитили, и тогда уже ничего не сделаешь, или он сам решил, что называется, испариться, чтобы немного развлечься. Веселый Париж и все такое прочее… Устал от семейной жизни. У Холлидея накануне отъезда была размолвка с женой, так что возможен второй вариант.
— Интересно, — задумчиво произнес Пуаро.
Американец с любопытством посмотрел на него:
— Скажите, мосье Пуаро, а что представляет собой Большая Четверка?
— Большая Четверка, — ответил Пуаро, — это международная преступная организация, которую возглавляет один весьма неглупый китаец. Он у них Номер Один. Номер Два — американец, Номер Три — француженка, Номер Четыре, палач-экзекутор, — англичанин.
— Француженка, говорите? — Капитан присвистнул. — А Холлидей исчез в Париже, во Франции. Может, это и есть ключ к разгадке. Как ее зовут?
— Не знаю. Я ничего о ней не знаю.
— Но эти сведения верные? — спросил капитан.
Пуаро кивнул, машинально устанавливая стаканы на подносе в один ряд. Он был большой любитель порядка.
— Но зачем им понадобилось топить корабли? А что, если «Большая Четверка» — это трюк немцев?
— Большая Четверка — это Большая Четверка, и работают они только на себя, мосье капитан. Их цель — мировое господство.
Американец разразился гомерическим хохотом, но, взглянув на серьезное лицо Пуаро, разом остановился.
— Вы напрасно смеетесь, мосье капитан, — сказал Пуаро, вскинув руку. — Вы вспомните… Напрягите свои серые клеточки. Кто, по-вашему, были те люди, которые играючи отправили на дно часть вашего флота, проверяя на нем возможности своего оружия? А это было именно так, мосье, — они испытывали новый вид оружия, который есть только у них.
— Подумать только, — добродушно сказал Джепп. — Я столько раз читал о международных преступниках, но до сих пор ни одного из них не встречал. Итак, Пуаро, вы выслушали рассказ капитана Кента. Могу ли я еще что-нибудь сделать для вас?
— Да, мой друг. Вы могли бы дать мне адрес миссис Холлидей, а также нечто вроде рекомендательного письма?
На следующий день мы отправились в Четуинд-Лодж, расположенный неподалеку от деревни Чобхэм в графстве Суррей[31].
Миссис Холлидей, высокая светловолосая женщина, приняла нас сразу же. С ней была ее дочь, прелестное создание пяти лет.
Пуаро кратко изложил цель нашего визита.
— Ну конечно же, мосье Пуаро, я так благодарна, что вы пришли. Я много о вас слышала. Вы не такой, как те полицейские из Скотленд-Ярда, которые даже не захотели меня выслушать. Да и французишки тоже… такие невоспитанные, если не сказать хуже. Они там почему-то уверены, что мой муж сбежал с какой-то женщиной, но это не так. Этого не могло быть, потому что все, чем он жил, — его работа. Работа была для него главное. Половина всех наших ссор была из-за его работы. Он любил ее больше, чем меня.
— Это так похоже на англичан, — успокаивающе сказал Пуаро. — Они всегда чем-то увлечены. Если не работой, так азартными играми или спортом. И все принимают так близко к сердцу. А теперь, мадам, вспомните, пожалуйста, в деталях и, если можно, по порядку все, что касается исчезновения вашего мужа.
— Мой муж уехал в Париж в четверг двадцатого июля. Он должен был встретиться с коллегами, работающими в той же области, что и он. Среди них знаменитая мадам Оливье.
Услышав имя знаменитой француженки, которая своими открытиями затмила Кюри[32], Пуаро кивнул. Она была лидером в своей области, и французское правительство несколько раз отмечало ее достижения высокими наградами.
— Он приехал туда вечером и сразу же отправился в гостиницу «Кастильоне» на улице Кастильоне. Наутро у него была назначена встреча с профессором Бургоне. У них была очень интересная беседа, казалось, его ничто не волновало, он был очень раскован. Они условились встретиться на следующий день в лаборатории профессора Бургоне. Оттуда он отправился на ленч в кафе «Руаяль», погулял по Парижу, затем посетил мадам Оливье в ее доме по улице Пасси. Он никуда не торопился и был совершенно спокоен. Около шести вечера он ушел. Где он ужинал, никто не знает, возможно, в каком-то ресторанчике. Около одиннадцати вечера муж вернулся в гостиницу и сразу прошел к себе в номер, предварительно спросив, нет ли для него почты. Утром он вышел из гостиницы, и больше его никто не видел.
— В котором часу это было? Он вышел с таким расчетом, чтобы успеть к назначенному часу в лабораторию профессора Бургоне?
— Не знаю. Никто не заметил, когда он ушел, а утренний кофе ему не подавали. Значит, было очень рано.
— А он не мог уйти вечером, после того как вернулся в гостиницу?
— Не думаю. Постель была разобрана, да и портье заметил бы.
— Скорее всего, да. Итак, ваш муж покинул номер рано утром, и, с одной стороны, это хорошо. Вряд ли он мог стать жертвой бандитов в такой ранний час. А его вещи, мадам, все ли они на месте?
Казалось, миссис Холлидей не хотела отвечать на этот вопрос, но в конце концов сказала:
— Нет, не все. Должно быть, он взял с собой маленький чемоданчик.
— Хм! — задумчиво произнес Пуаро. — Интересно, где он провел вечер? Если бы мы это знали, вполне возможно, мы бы знали, где он сейчас. Кого он встретил? — вот в чем вопрос. Мадам, сам я не разделяю взглядов полиции. Они вечно твердят: «Cherche la femme»[33]. Между тем совершенно очевидно, что вечером случилось что-то такое, что изменило его план#. Вы сказали, он спрашивал почту? Он что-нибудь получал? Были ли письма?
— Только одно, и это, скорее всего, было мое письмо, которое я ему послала, когда он уехал из Англии.
Пуаро помолчал, потом быстро поднялся на ноги.
— Да, мадам, ключ к разгадке находится в Париже, и я немедленно отправляюсь туда.
— Но это произошло так давно, мосье…
— Вы правы, но тем не менее именно там его следует искать.
Уже у двери он обернулся и спросил:
— Мадам, ваш муж никогда не упоминал в разговоре «Большую Четверку»?
— Большую Четверку? — Она немного подумала. — Нет, ни четверок, ни других чисел.
Глава 6
Женщина на лестнице
Это было все, что мы смогли вытянуть из миссис Холлидей. Мы поспешили обратно в Лондон, сделали необходимые приготовления и на следующий день выехали на континент. С довольно мрачной улыбкой Пуаро заметил:
— Большая Четверка все время опережает меня. Я бегаю за ними, совсем как один старый французский фокстерьер.
— Возможно, вы встретитесь с ним в Париже, — сказал я, сразу поняв, что речь идет об одном из самых знаменитых сыщиков Сюртэ[34], с которым Пуаро случалось иметь дело раньше.
Пуаро скорчил гримасу.
— Надеюсь, что нет. Мы с ним никогда не могли найти общий язык.
— Разве трудно, — спросил я, — узнать, что делал такой-то англичанин такого-то числа два месяца назад?
— Очень трудно. Но, как вы знаете, встреча с трудностями радует Эркюля Пуаро.
— Вы думаете, что его похитила Большая Четверка?
Пуаро кивнул.
Наши дальнейшие поиски ничего существенного не добавили к тому, что мы уже знали от миссис Холлидей. Пуаро долго расспрашивал профессора Бургоне, надеясь выяснить, рассказывал ли ему Холлидей о своих планах на тот вечер, но профессор ничего не помнил.
Нашим следующим источником информации была знаменитая мадам Оливье. Я был слегка взволнован, когда мы поднимались по ступенькам ее виллы в Пасси. Мне всегда казалось невероятным — что женщина может достигать таких высот в науке. Я считал, что на это способны только мужчины.
Дверь открыл юноша лет семнадцати, манерами напоминавший церковного послушника. Пуаро заранее условился о встрече. Он знал, что мадам Оливье никого не принимает без предварительной договоренности, так как большую часть времени занята работой.
Нас провели в салон, и вскоре к нам вышла хозяйка. Мадам Оливье была высокой женщиной. Ее рост подчеркивали белый халат и высокая шапочка, напоминавшая головной убор монахинь. У нее было продолговатое бледное лицо и удивительно черные глаза, в которых светился какой-то неистовый свет. Она была больше похожа на настоятельницу средневекового женского монастыря, чем на современную француженку. Одна ее щека была обезображена шрамом, и я вспомнил, что три года назад ее муж и его ассистент погибли во время взрыва в лаборатории, и с тех пор она всю свою энергию направила на научные исследования. Она встретила нас вежливо, но холодно.
— Меня так много раз расспрашивала полиция, мосье… Едва ли я смогу помочь вам, раз уж не смогла помочь им.
— Мадам, возможно, я задам вам совсем другие вопросы. Скажите, пожалуйста, о чем вы беседовали с мистером Холлидеем?
— Как о чем? — удивилась она. — Конечно же о работе. О его и моей.
— Говорил ли он о своей теории, которую изложил в докладе, прочитанном Британскому научному обществу?
— Конечно. Эта и было главной темой нашей беседы.
— Его идея скорее из области фантастики? — небрежно спросил Пуаро.
— Некоторые так думают. Я — нет.
— Вы считаете, что это можно осуществить практически?
— Конечно. У меня практически такое же направление, только конечная цель другая. Я изучаю гамма-лучи[35], излучаемые веществом, известным как радий-С — продукт распада радия[36], — и во время одного из экспериментов я натолкнулась на весьма интересные свойства магнитных полей. У меня есть своя теория, относительно магнитных полей, но публиковать результаты пока еще преждевременно. Опыты Холлидея и его идеи меня очень заинтересовали.
Пуаро кивнул, потом задал ей вопрос, который очень меня удивил:
— Простите, мадам, а где вы беседовали? В этой комнате?
— Нет, мосье, в лаборатории.
— Я могу осмотреть ее?
— Конечно.
Мы вышли следом за ней в небольшой коридор. Пройдя мимо двух дверей, мы оказались в большой лаборатории, в которой было полно колб, мензурок и различного рода приспособлений, названий которых я даже не знал. Двое сотрудников проводили какой-то опыт. Мадам Оливье представила их нам:
— Мадемуазель Клод. (Высокая с серьезным лицом девушка поздоровалась.) Мосье Генри — мой старый и преданный друг.
Темноволосый молодой человек небольшого роста неловко поклонился.
Пуаро осмотрелся. Кроме той двери, через которую мы вошли, в лаборатории были еще две. Одна, как объяснила хозяйка, вела в сад, другая — в небольшую комнату, где также проводятся эксперименты.
Пуаро внимательно все выслушал и заявил, что теперь можно вернуться в салон.
— Мадам, во время беседы с мистером Холлидеем вы были одни?
— Да, конечно. Оба моих сотрудника находились в маленькой комнате.
— А не могли ли они или кто другой подслушать, о чем вы говорили?
Хозяйка задумалась, потом покачала головой.
— Вряд ли. Все двери были плотно закрыты.
— А в комнате никто не мог спрятаться?
— В углу стоит буфет… но это же смешно.
— Все может быть, мадам. Последний вопрос. Мистер Холлидей ничего не говорил вам о своих планах на вечер?
— Нет.
— Большое спасибо, мадам, и извините нас за то, что отняли у вас столько времени. Не беспокойтесь, мы сами найдем выход.
Мы вышли в холл. В этот момент в парадную дверь вошла какая-то женщина и быстро взбежала по ступенькам. Мне показалось, что она была одета в черное платье и черную шляпу с вуалью, какие обычно носят вдовы.
Когда мы вышли, Пуаро вдруг сказал:
— Какая странная женщина!
— Мадам Оливье? Да, она…
— Mais non[37], не мадам Оливье. О ней вообще нечего говорить, она гений, а гении — порода особая и редкая. Нет, я имел в виду другую, ту, что мы видели на лестнице.
— Но я не разглядел ее лица, — пробормотал я изумленно, — да и вы, я думаю, тоже. Она на вас даже не взглянула.
— Именно это я и имел в виду, когда сказал, странная женщина, — спокойно ответил Пуаро. — Женщина, которая входит в свой дом, а я предполагаю, что это ее дом, поскольку она вошла, открыв дверь ключом, и взбегает по лестнице, даже не взглянув на двух незнакомых посетителей в холле, — очень странная женщина. Осторожно!
Он потянул меня назад, и как раз вовремя. Едва не задев нас, на дорогу упало дерево. Пуаро остолбенело смотрел на него, бледный и испуганный.
— Грубая, топорная работа, — возмутился он, — но даже мне ничего не показалось подозрительным. Если бы не моя реакция, а она у меня не хуже, чем у кошки, Эркюля Пуаро уже не было бы в живых — большая утрата для человечества. Да и вас тоже, мой дорогой Гастингс, впрочем, это мир как-нибудь бы пережил.
— Благодарю вас, — холодно ответил я. — Но что мы будем делать дальше?
— Что делать? — вскричал Пуаро. — Думать. Думать, шевелить своими серыми клеточками. Этот мистер Холлидей — был ли он на самом деле в Париже? Я думаю, что был, так как он разговаривал с профессором Бургоне, который знал его лично.
— Что вы хотите этим сказать? — спросил я.
— Это случилось в пятницу утром. Последний раз его видели в пятницу в одиннадцать вечера, но он ли это был?
Поделиться книгой: