Помоги проекту - поделись книгой:
— Уже второй шкаф… — буркнул себе под нос Семирядин с явным неудовольствием. — Или один и тот же?
— Чего? — опять подал голос швейцар.
Андрей покачал головой:
— Я сам с собой…
— Бывает…
Семирядин хмыкнул и направился к лифтовым кабинам. Дверцы гостеприимно разъехались в стороны, и первое, что увидел Андрей Матвеевич, было его собственное зеркальное отражение. Он шагнул внутрь и отвернулся. Но и с другой стороны, после того как лифт закрылся, появилось точно такое же отражение. И эти зеркальные Андреи Семирядины множились один в другом, ускользали в бесконечную перспективу. Бизнесмен болезненно зажмурился, лишь бы избавиться от этой дикой фантасмагории.
— Камера пыток, а не кабина, — злобно проворчал он.
Елизавета Михайловна молча взирала на Кирсанова-младшего, то и дело ласково дотрагиваясь до его руки. Мальчик сидел рядом с ней, водрузив подбородок на столешницу поверх сложенных рук. Ни Клава, ни Федечка также не спешили начинать задушевные разговоры, опасаясь ляпнуть что-нибудь не то. Мошкин шумно отхлебнул из своей чашки, и в то же мгновение взоры всех присутствующих обратились на него. Александр откровенно смутился, потупился и хотел уже было что-то сказать в свое оправдание, но его спас неожиданный звонок в дверь. В некоторой степени данный факт и вовсе разрядил напряженную обстановку за обеденным столом. Голощапова энергично поднялась на ноги и засеменила в прихожую.
— Извините, я сейчас… — коротко бросила она, обернувшись через плечо.
Никто не стал ее задерживать. Не возникло желания и идти вслед за ней. Экономка продолжала исполнять свои прямые обязанности по дому. Ваня был еще слишком подавлен для того, чтобы принять на себя роль хозяина на законных основаниях. Сейчас ему хотелось такого положения меньше всего.
Однако уже спустя секунду Санчо нахмурился и покосился в том направлении, куда скрылась Елизавета Михайловна. Он рискнул подняться со своего стула и беззвучно, по-кошачьи, тоже двинулся в прихожую.
Тем временем Елизавета Михайловна уже приблизилась к входной двери, набросила на нее цепочку и отомкнула врезной замок. В образовавшемся зазоре появилось широкое рыхлое лицо Семирядина. Он прищурил один глаз, оценивая то, как его теперь встречают в доме недавнего компаньона, и постарался изобразить на лице подобие улыбки. Получился натуральный волчий оскал.
— Здравствуй, Лиза, — слегка охрипшим, гортанным голосом произнес Андрей Матвеевич.
— Виделись уже, — сухо отреагировала Голощапова.
Она не успела забыть, как сегодня обошелся с ней этот мужчина, оставив в лесу одну, запертой в салоне джипа. Лиза не испытывала злости, но и ни о каком доверии теперь тоже не могло быть речи. Экономка воспринимала Семирядина как потенциального неприятеля из противоборствующего лагеря. Какие цели Андрей преследовал, она не знала. Да и не собиралась ломать над этим голову.
— Это что за баррикада?.. — Короткий толстый палец Андрея Матвеевича, похожий на сардельку советского производства, ткнулся в наброшенную с внутренней стороны двери цепочку. — Ты бы впустила, а?
— И не подумаю, — все с теми же равнодушными интонациями парировала Голощапова.
Семирядин тихо скрипнул зубами. Оглянулся по сторонам, убеждаясь в том, что кроме него в холле на этаже больше никого нет, и, понижая голос почти до шепота, доверительно сообщил:
— Да нет, выслушай сначала! — Этот придурок Женя все перепутал и по собственной инициативе…
— Андрей Матвеевич! — жестко перебила женщина собеседника. — Вам самому не противно врать так бездарно и глупо?
Улыбка мгновенно стерлась с лица Семирядина, в глазах появился холодный блеск.
— Ты ничего не понимаешь, я вовсе не собираюсь оправдываться. — Пухлые губы болезненно искривились. — В доме остались какие-нибудь хозяйские документы?
Голощапова пренебрежительно усмехнулась:
— Вы же перерыли здесь все и все видели.
Опытному глазу экономки не составило труда определить, что во время ее вынужденного отсутствия здесь побывал кто-то посторонний. А кто же еще, как не уважаемый Андрей Матвеевич, мог устроить подобное? Догадки Голощаповой подтвердились уже в следующую секунду.
— Не перерыл, а пытался найти! — В некоторой степени Андрей еще пытался сдерживать негативные эмоции, но лицо его начинало угрожающе багроветь. — Разыскать то, что необходимо по работе! Ты брала что-нибудь? Перекладывала?
— Нет. — Лиза покачала головой.
Не нужно иметь семь пядей во лбу, дабы понять, какие именно рабочие документы так срочно пытался отыскать Семирядин. Вне всяких сомнений, речь шла о составленном Владимиром завещании.
— Зачем? Перекладывание документов не входит в круг моих обязанностей. Я никогда не прикасаюсь к бумагам.
Ее внешнее спокойствие действовало на Семирядина крайне угнетающе. Он издал нечто похожее на звериный рык и толкнул дверь раскрытой ладонью.
— Открой, — коротко приказал новый владелец «Империи».
— Уходите. — В отличие от него женщина оставалась предельно спокойной.
— Да как ты смеешь мне приказывать? — . взорвался Андрей. — Мне нужно увидеться с Иваном!
— Не нужно. Он только-только начал приходить в себя.
— Лиза, ты ведешь себя крайне необдуманно!
— Я вас не пущу.
Это был приговор. Окончательный. Обжалованию не подлежащий. Семирядин это понял, и от бессилия в нем вспыхнула неконтролируемая злоба.
— И я вас не пущу! — жестко выпалил он.
— Куда?
— К Ольге! И сюда вернусь. Не один. — Ноздри Андрея свирепо раздувались. — Тебя, дуру, с милицией выставят из квартиры!
Но и эта новая угроза не возымела ожидаемого действия. Голощапова равнодушно пожала плечами.
— Пусть попробуют… Один уже пугал милицией, ни до чего хорошего не допугался… Всего хорошего. — С этими словами она захлопнула дверь.
Мошкин не мог слышать разговора, только некоторые обрывки фраз. Про документы и Ивана Кирсанова. Мошкин несмело приблизился к помрачневшей женщине. Давать какие-либо объяснения она не торопилась. Санчо выжидающе смотрел на Лизу.
— Это кто? — прозвучал, наконец, вслух животрепещущий вопрос.
— Партнер Владимира Леонидовича, — честно ответила Лиза и для большей убедительности добавила: — Типа зама.
Мошкин понимающе затряс головой. Дескать, ему ли не знать столь элементарные в современной жизни вещи.
— Замы — опасное племя… — веско изрек он. — А что за документы?
В отличие от Семирядина Александр был более проницательным человеком. Порой он был способен уловить самые незначительные изменения во взгляде, поведении собеседника. Вот и сейчас произошло нечто сходное. Вроде и не было никаких внешних перемен в облике Голощаповой, но чутко, интуитивно, на уровне подсознания, Санчо уловил некие флюиды. Насторожился.
— Были?
Лиза кивнула. Мошкин был другом. Это не вызывало у женщины сомнений. Стало быть, ему можно было доверять. Ибо если не верить этому полненькому, круглому мужичку, напоминавшему сказочного колобка, то на кого тогда вообще можно положиться? Ни на кого…
— Важные? — тем временем продолжил расспросы Санчо.
— Скорее всего — да.
— И где они?
Лиза взяла собеседника под руку и отвела его в глубь прихожей, подальше от злополучной входной двери. Кто знает? Семирядин мог все еще находиться там и подслушивать разговоры внутри квартиры, приложив ухо к дверному косяку. Предпочтительнее было перестраховаться. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть.
— На всякий случай я послала их ценной бандеролью на свое же имя, — шепотом сообщила Голощапова, чуть ли не касаясь губами мочки уха Александра. — До востребования.
Санчо слегка отстранился и заглянул в глаза экономке. Одобрительно хмыкнул, быстро обдумав и оценив по достоинству неординарный поступок Елизаветы.
— Оригинально, — резюмировал он с улыбкой. — Пока то да се…
— Именно. — Голощапова тоже позволила себе внутренне расслабиться. — Пока то да се… — Неожиданно она замолчала, вспомнив о чем-то, и, хлопнув себя ладонью по лбу, метнулась обратно к входной двери. — Склеротичка! Я забыла отобрать у него ключи от квартиры.
— Это не принципиально, Лизавета Михайловна, — остановил ее порыв бесстрастным тоном Мошкин.
— То есть?
— Поверьте знающему человеку на слово, — проинформировал он Голощапову. — Хороший спец откроет такую дверь и без ключей. Минуты три уйдет. Плюс цепочка… Сталь хорошая, не китайская. Наши оборонщики, наверно, клепали от бескормицы… — Он прикинул что-то в уме. — Еще пять минут кладите…
Его выводы огорчили экономку. Она с грустью уронила голову на грудь и тяжело вздохнула.
— Тогда я не знаю…
— Я знаю, — оборвал ее на полуслове Санчо.
Санчо излагал свой простой план без пафоса, без нажима. Как человек, который действительно знал, о чем ведет речь. Лиза слушала его не перебивая. Задумка понравилась ей сразу. Они поспешили в столовую, в общество Клавдии и детей, дожидавшихся возвращения парочки с явным нетерпением.
Однако время для каких-либо расспросов сейчас было совершенно неподходящее. Остановившись на пороге комнаты, Голощапова с ходу спросила, обращаясь к воспитаннику:
— Ванюша, тебе нравится Федя?
Кирсанов перевел удивленный взгляд с Лизы на сидящего напротив Федечку и смущенно кивнул.
— Да, — просто ответил мальчик.
— Тут такое дело… — Голощапова переводила взгляд с Ивана на Федечку, затем на свою старую подругу и опять по кругу. — Дядя Санчо предложил, и я его поддерживаю. Будет гораздо лучше, если сегодня ты переночуешь на даче у своего нового друга.
В столовой дома Кирсановых повисла непродолжительная пауза.
— А ты? — спросил, наконец, Иван.
— Я останусь здесь. — В этом вопросе Александр так и не сумел ее убедить, приняв во внимание те доводы, которые привела Голощапова. — На всякий случай. Вдруг из больницы позвонят? Кто-то обязательно должен быть на телефоне.
— А когда я увижу маму?
— Завтра. Завтра утром мы встретимся прямо в отделении. — Она подошла к Ивану и прижала его голову к своей груди. — Хорошо?
— И пойдем к маме?
— Ну да.
— Хорошо. — Кирсанов согласно кивнул. Его действительно не мог не устроить подобный расклад дел. — Я согласен. Дома без родителей страшно…
Тем временем взгляды Мошкина и его дамы сердца пересеклись незаметно для окружающих. Влюбленные за год тесного общения научились разговаривать без слов. В глазах Розгиной лишь мелькнул молчаливый вопрос, и Санчо коротко кивнул в знак подтверждения. Большего им и не требовалось. Клавдия поднялась на ноги.
— Лиза, а давай-ка тоже к нам, — произнесла она. Вроде как эта мысль только что посетила ее сознание. — Предупредим кого надо в больнице и…
Но Голощапова не дала подруге закончить развиваемую тему. Она твердо стояла на своем:
— Нет, я не могу бросить квартиру. Слишком уж повышенный интерес проявляют к ней. Меня пока не уволили. Я должна… — Елизавета Михайловна замолчала и растерянно обвела взором окружающее ее пространство.
— Вань, тебе надо вещи какие-то? — подключился к общему разговору Федечка, дружески хлопнув Кирсанова по плечу.
— Вещи в сумке, — ответил тот. — Я не успел ее распаковать.
— Отлично.
Розгин встал из-за стола и переместился в центр комнаты. К нему тут же приблизился Санчо и тихо молвил, едва заметно разомкнув линию губ:
— Очень прошу, Федечка! Позвони Лавру, предупреди.
— Зачем? — Парень подозрительно покосился на него.
— Так ведь убьет.
— Так ведь не всех же. Кто-то да уцелеет…
Кирсанов-младший в это время уже торопливо поднимался по лестнице на второй этаж по направлению к отцовскому кабинету.
— Вань, ты почему чай бросил и пирожное? — окликнула его домработница. — Надо хоть что-то в желудок кинуть.
— Сейчас. — Иван обернулся через плечо. — Я фотографию возьму. Стекло разбилось, но рамка уцелела… Можно?
Лиза быстро опустила голову, скрывая вновь подступающие слезы.
— Конечно бери, — ответила она.
Кирсанов скрылся из вида.
Глава 2
Осторожный, но настойчивый стук в дверь нарушил предвечернюю тишину пустующей на первый взгляд загородной дачи. До сего момента слух Лавра, лениво развалившегося в кресле на втором этаже, улавливал лишь равномерный стук архаичных настенных часов. Федор Павлович неохотно направился вниз по деревянной скрипучей лестнице.
Поделиться книгой: