From Prison to Promise

А как-то позже, во время очередных школьных строгих воспитательных бесед, я сорвался. Я начал кричать, швырять книги, ломать вещи. Когда мама приехала за мной, она положила руки мне на плечи, посмотрела в глаза и спросила, почему я это сделал? Я смотрел на нее пустым взглядом и не знал, что ответить. Я не понимал, в чем дело.

Когда я еще был в начальной школе, мы переехали в другой район, который назывался Южный Парк (South Park). Там мы провели несколько лет. Я там хорошо освоился, привык и к школе, и к соседям. Со временем у меня появились друзья, но пока их не было, я начал проводить больше времени с Лэшем. Он на шесть лет старше меня и всегда был намного крупнее. Да что там, он был вообще одним из самых крупных детей в округе — его никто не задирал, к нему никто не лез. Он взял меня под свое крыло. Когда мы разгуливали по округе, его огромная ручища всегда обнимала меня за плечо. Он словно бы подталкивал меня вперед. Это был его способ показать остальным, что докопаться до меня можно только через него. Лэш стал для меня героем, на которого я всегда мог положиться. Не было ничего круче, чем ошиваться с ним и его друзьями. Разница в возрасте разделила нас на два совершенно разных мира, и мне было чертовски интересно увидеть мир его глазами.

Лэш был в центре внимания, где бы он ни оказался: уличные дела, модные тренды, девчонки. Иногда я лез в его дела, но чаще это было плохой идеей.

Напротив жил парень по имени Кларенс. Мы называли его Братом, он постоянно болтался с нами по выходным. Его отец был обычным работягой, и по пятницам он напивался в хламину. Очень часто на следующий день мы замечали у матери Кларенса то синяк, то кровоподтек. Неудивительно, что он не очень любил находиться дома. Мы были хорошими друзьями, но с Лэшем у них были более близкие отношения. Они вообще все делали вместе. Иногда я пытался прибиться, но они меня прогоняли. Но я был упрямым и пытался следовать за ними даже тайком.

Как-то раз я крался за ними по улице, но Лэш обернулся и заметил меня. Он закричал, чтоб я не совал нос в их дела, после чего они побежали. Но я был упрямым засранцем, я устремился следом. Силенок у меня было не так много, я начал отставать, а потом споткнулся и упал. Я разревелся и где-то в глубине души надеялся, что Лэш увидит, что мне больно, и вернется. Когда этого не случилось, я поднялся и снова побежал. Мне удалось их найти и они даже разрешили остаться с ними. Но я очень скоро об этом пожалел.

Мы болтались по улицам, нашли бездомного кота. Лэш и Брат решили поймать его. Не помню, был ли он доверчив или его подманили едой. В общем, они схватили его и спрятали в сумку. В общем, мы шли обратно, кот пытался освободиться и громко кричал. Мы добрались до большого шоссе, под которым был небольшой переход, в котором мы иногда проводили свободное время. Пока я раздумывал, что мы будем делать, и для чего нам кот, Лэш и Брат забрались на пристройку рядом с шоссе. Машины проносились рядом, кот пытался выбраться, а они смеялись. И вдруг Лэш резко бросил мешок в самую гущу машин!

Каким-то чудом мешок приземлился на разделительной полосе. Еще большим чудом кот смог выбраться наружу, после чего он замер в ужасе. Но уже через секунду его снес огромный грузовик. Его изломанное тельце приземлилось неподалеку — голова была изуродована, челюсти оторваны, зубы торчали во все стороны.

«Челюсти наизнанку», произнес мой братец своим тяжелым техасским акцентом. Тогда я не знал, что запомню тот день навсегда.

В Пасадене был магазинчик, в котором была большая трасса для игрушечных машинок. Дети со всей округи собирались там, когда проводились турниры. Особенно это нравилось Лэшу. Он был там каждый уикенд, и как обычно, он всегда был в центре внимания. Но мое самое яркое воспоминание о том магазинчике было не машинки. Там был старый продавец с перекошенным лицом. Ему было под 70, он выглядел очень страшно, особенно его рот — с левой стороны у него словно бы совсем не было челюстей. Я пытался игнорировать его, но Лэш постоянно пытался его высмеять. По дороге туда, по дороге обратно Лэш постоянно ржал и выдумывал для него разные прозвища — «Человек-слон», «Друпи», «Челюсти наизнанку».

Это было его любимым выражением. Он постоянно кричал, что у того старика челюсти наизнанку.

Такие дела. Как бы я ни пытался забыть того котенка, Лэш постоянно мне о нем напоминал. После того дня на шоссе каждый поход на гонки напоминал мне о том дне. Лэш шутил, ржал, кричал да даже если он ничего не говорил, я все равно вспоминал кота и грузовик. Эта ужасная ассоциация прочно поселилась в моей голове. Вся та ситуация резко поменяла мое отношение к Лэшу. Однако я смог справиться и простил его. Он все равно оставался моим старшим братом и героем.

Мы частенько играли вместе во время дождей. Нам было достаточно нашего воображения, мы играли в кораблики, изображали разных персонажей: я был Гонщиком Х из мультика Speed Racer, а Лэш был Ричардом Петти, машина №43, Чемпион НАСКАР! На старт, внимание, марш! Понеслась! Мы запускали спички в воду и наблюдали, как они движутся по лужам. Единственное правило — разрешалось подтолкнуть спичку пальцем, если та где-то застревала. Для меня это было просто забавой, но не для Лэша! Он относился к этому серьезней некуда — я даже не помню, чтобы выиграл хоть один такой заплыв.

В этом была разница между нами: когда мы участвовали в игрушечных гонках, Лэш становился одержим. Для него все было так захватывающе, что все внимание было уделено машинке. Вообще, было, конечно, круто, когда эти пластмассовые игрушки носились по трассе с достаточно большой скоростью, а вокруг была толпа детворы и взрослых, переживавших так, словно бы это были настоящие гонки. Лэш зависал там часами, всегда представляя себя Ричардом Петти. Мне всегда было интересно, почему он не выбрал Уилли Т.Риббза — первого чернокожего пилота НАСКАР. Ответ был прост: Петти всегда побеждал.

Там всегда было весело, но я относился ко всему менее серьезно. Мне было достаточно гонять маленькой машинкой на менее сложных трассах и при этом не попадаться на глаза Челюстям наружу.

Когда мы не гонялись в том магазинчике или не вляпывались в неприятности, мы были дома, с семьей. Мы любили праздники. На День Благодарения на нашем Шевроле Малибу мы ездили в Луизиану, чтобы навестить наших дедушку и бабушку. Но настоящим отрывом всегда было Рождество. Мы, Хаффманы и более старшие Дэнни, Кэролин, Гейл и Билли Джин всегда приезжали в гости с кучей подарков. Все это было хорошей демонстрацией вкусов 70х.

Гэйл приезжала на Кадиллаке «Эльдорадо», выглядела как кинозвезда и когда шла к двери, было чувство, что она вышагивает по красной дорожке на Голливудской премьере. Мы следили за ней, замерев и иногда вздыхая от восхищения.

Билли Джин можно было услышать за километр. Ее стерео-система орала на всю округу. Я всегда подбегал к окну, чтобы наблюдатЬ, как он выходит из машины в красном платье — настолько обтягивающем, словно оно было нарисовано.

Кэролин наоборот предпочитала более простую одежду. Например, зеленую юбку и рубашку на пуговицах. Но в ее глазах всегда пылал настоящий огонь.

Тогда я мало понимал, как судьбы и привычки моих братьев и сестер повлияют на меня.

3.

Уличное образование.

С возрастом я осознавал, что некоторые мои братья и сестры были настоящими отщепенцами. Наблюдая за ними, я делал удивительные открытия об окружающем мире. Одно такое открытие пришло через полтора месяца после того, как мне исполнилось 11. Наверное, мама увидела, что ее малыш потихоньку превращается в пусть еще пока маленького мужчину, и решила, что настало время купить для меня первый костюм. Была пасха и, учитывая, что Кэролин была у нас в гостях, мама попросила ее съездить со мной в магазин, пока она сама готовила бы дом и угощенье ко всеобщему приезду. Кэролин отвезла меня в супермаркет. Как только мы вышли из машины, я пулем устремился в детский отдел. Цель быа найдена достаточно быстро: коричневый полосатый костюм! Черт, в нем я выглядел как настоящий гангстер! Я смотрел в зеркало, держа его перед собой и представлял, как здорово он будет на мне смотреться.

— Ты уже нашел, что хотел? Ну давай же! Иди примерь!

Кэролин взяла меня за руку и отвела к раздевалкам. Там я надел этот костюм, который подошел мне просто идеально! Я вышел и показался сестре. Она улыбнулась и сказала:

— Отлично, Младший. А теперь надевай свою одежду поверх костюма.

Что? Сначала я ничего не понял, но уже через секунду мы вместе были в раздевалке и пытались натянуть поверх пиджака и брюк мои джинсы, футболку и куртку. Да, костюм видно не было, но зато я был так раздут, словно подводник времен второй мировой. Ко всему прочему мне дико хотелось чесаться. В голове была только одна мысль «Ух ты, а сеструха-то у меня та еще штучка!» Я нервничал, но идея стащить одежду была интригующей! Оказаться в мирке Кэролин делало меня взрослым и крутым! Да, я был не прав. Да, если бы с нами была мама, она бы надавала нам по головам. Но от этого те мои ощущения были вдвойне приятными!

— Просто не подавай вида, веди себя, как будто все в порядке. Нам еще только не хватало выглядеть подозрительными и самим себя выдать. Иди за мной сначала к дверям, а затем прямиком к машине.

Я был напуган до чертиков, но все же проделал долгий путь из магазина к выходу. Мой взгляд был приклеен к спине Кэролин, мое сердце бешено колотилось, я постоянно ожидал, что за плечо меня схватит охранник. Выйдя наружу и ступив на асфальт, я с облегчением выдохнул. Кэролин же не промолвила ни словечка. Когда мы ехали домой, я стащил свою одежду, оставшись в «бесплатном» костюме. Всю дорогу ухмылка не покидала мое лицо.

Дома мама была очень рада и тут же потребовала, чтобы я сфотографировался. Я посмотрел в зеркало и усмехнулся. Неплохо! Букер Т. Хаффмен, 11-летний опытный преступник! Кэролин стояла рядом и улыбалась, я же с трудом сдерживал смех. Моя карьера только началась.

После этого небольшого ограбления Кэролин поняла, что я могу сохранять спокойствие и, что более важно, держать язык за зубами! Так что мы стали больше времени проводить вместе. Иногда она забирала меня и Бониту к себе домой. И тогда могло произойти абсолютно что угодно!

Отрицать ее влияние на меня будет просто глупо. Сама идея взять то, что мне нравится, там, где мне нравится, и когда мне нравится, пришлась мне по душе. И через короткое время я решил провести такую же операцию в одиночку. Ну, по крайней мере, попытался.

Как-то раз, когда мы с Бонитой были у нее в гостях, у Кэролин были какие-то дела по дому. Она взяла нас в прачечную, где загрузила машину, закинула пару монеток, а нам предложила сходить к ее друзьям, которые жили через дорогу, и поиграть с их детьми. Мы с Бонитой последовали ее совету. Сразу после того, как мы зашли в дом, Кэролин исчезла в какой-то комнате, а мы с Бонитой начали носиться как самые обычные дети, нас ничто не заботило. Через какое-то время Кэролин вернулась со странным выражением лица и красными глазами. Казалось, она немного потерялась в пространстве. Я подумал, что она устала. Кэролин сказала, что нам нужно забрать белье и вернуться домой. Мы вышли на улицу, после чего мы с Бонитой еще успели поиграть, пока Кэролин вынимала вещи. Когда она вышла с корзиной, уже стемнело. Мы направились к машине. Она шла очень странно, спотыкалась и что-то бормотала. Я не обратил внимания и залез в машину. Никто из нас не пристегивался, мы тихонько двинулись домой. Я разглядывал в окно проплывавшие мимо дома.

Внезапно я услышал громки треск и меня бросило на пассажирское кресло. Я не понимал, что произошло, но моментально напрягся. Бонита металась между двумя передними сидениями как дверца салуна. Я схватил ее и вытащил наружу. Она ревела и задыхалась, но, в остальном, была в порядке. Я метнулся к месту водителя. Кэролин лежала на руле и стонала. Она подтянула меня к себе и прошептала:

— Вот, забери это и спрячь подальше.

С этими словами в мою руку она вложила пистолет.

Я даже не понял, что произошло, но спрятал оружие в один из казаков, которые я тогда носил.

Шум был большой, на улицу высыпали местные жители. Как я понял, Кэролин врезалась в одну из машин, припаркованных на обочине. Вскоре прибыли и копы — со своими огоньками и сиренами. Я испугался за сестру, мне не хотелось, чтобы она отправилась в тюрьму или что-то в этом роде. Но тогда все было иначе. Совсем иначе. Кэролин объяснила, что она отвернулась буквально на секунду и не увидела эту машину. И знаете что? Полицейским даже в голову не пришло, что она была в состоянии опьянения. Они посчитали, что ее состояние — результат аварии. Они не стали ее обыскивать, они даже не забрали ее в участок! В результате мы поехали домой — нас подвез ее приятель.

Когда я вернул систре пистолет, она улыбнулась и подмигнула. Как и в тот раз с кражей в магазине, мы сделали вид, что ничего не случилось, и сохранили общий секрет.

Секретность стала занимать мои мысли. Это стало для меня главной вещью в жизни! Тогда я этого еще не понимал, но поведение и привычки моих братьев и сестер вовсю формировали меня самого. Я рос на них, я взрослел на них. Моим главным смыслом стало не быть пойманным. Моим кредо стало держать рот на замке и все отрицать.

Я взрослел, я учился и, наконец, решил себя проверить. Мне казалось, что чем более рискованным будет затея, тем выше будет награда! Не было никаких гарантий, что все получится. Все, что у меня было, — слепая вера в то, что я смогу выйти сухим из воды, ну и, возможно, немного заработать.

Вскоре выдалась реальная возможность опробовать мою новую философию на практике. Каждый месяц к нам в Саут Парк приезжал мужчина, который договаривался с детьми продавать цветы на улицах. Он предлагал по пять долларов за каждые пятьдесят вырученных от продажи долларов.

Черт, школьник с пятеркой был богачом! Я подумал, почему бы и нет? Конечно, не без небольшого секретного плана Букер Т. Я повторял свою новую мантру: Никому ничего не говорить; отрицать все, если меня поймают. Но несмотря на это все, я все еще был ребенком. Наконец, мы встретились, цветочник отвез меня на оживленный перекресток района Беллэйр, где не было ни одного цветного! Он вручил мне охапку цветов и сказал, что вернется через пару часов меня проведать.

У меня внутри все бурлило. Я стоял и спрашивал себя: что, черт возьми, я делаю? Но тот парень, похоже, знал все за меня: тощий черный мальчишка с цветами вызывал у прохожих и проезжавших мимо водителей сочувствие, и очень скоро я распродал все букеты. Возможно, они полагали, что это их участие в благотворительности. В общем, все сложилось. Цветочник вернулся, как и обещал. Он похвалил меня, выгрузил еще охапку цветов и снова уехал. Теперь все было иначе: я чувствовал себя преотлично! Я был готов оказаться в самом центре неприятностей! От того украденного костюма и запретного пистолета моей сестры я логично перешел к тогдашнему дню. В общем, цветы снова быстро кончились, но парень не вернулся. Наступил вечер, я начал паниковать. Я знал, что мама волнуется и хотел домой. Я ждал и не понимал, почему тот парень не возвращается, чтоб отвезти меня домой? Ко всему прочему, у меня были все его деньги! Наконец, я начал думать, как я могу добраться домой самостоятельно. Возможно, мне кто-то захочет помочь? Я пошел к бензоколонке напротив, чтоб попросить подбросить меня или хотя бы дать позвонить по телефону. Несмотря на то, что у меня были почти 80 долларов, я не хотел их тратить. А вдруг вернется тот парень и будет злиться? В конце концов, я был просто напуганным мальчишкой, попавшим в незнакомый квартал. Я заглянул на бензоколонку. В это же время к ней подъехал какой-то обычный велосипедист. На нем были обычные джинсы и черная ветровка. Он прислонил велик к стенке магазина и прошел внутрь. Я подумал, что он пришел купить сигареты или конфеты. Но пока я стоял и глазел на него, парень вышел, сел на велосипед и вдарил по педалям. Уже через пару минут к бензоколонке приехала куча полицейских машин. Прямо на глазах испуганного маленького Букера Т было проведено ограбление!

Вообще я думал, что все будет иначе. Не было ни криков, ни потасовок. Продавец не гнался за грабителем... В общем, тот настрой быстро схлынул и я снова стал малышом. Кто-то из полицейских заметил меня и задал несколько вопросов. Я рассказал обо всем, что видел, но эта информация была не особо полезной. В общем, они оставили меня в покое и я снова разревелся. К счастью, мимо проходила какая-то бабуля, которая пожалела меня. Она позвонила моей маме и дождалась, пока она приедет.

Я обрадовался, увидев маму, но когда увидел, какой испуганной она была, до меня дошло, сколько неприятностей я ей доставил. Когда мы вернулись домой, я рассказал обо всем, что произошло, нарушив все те обещания, что давал сам себе. Я надеялся, что правда сделает все легче. И сразу после этого позвонил тот цветочник. Он хотел заехать и забрать свои деньги. Мама ответила ему согласием, но так, что после ее слов не приехал бы даже самый смелый человек. Тот парень и не приехал, так что мы сохранили всю выручку в 80 баксов. Позже мы редко говорили о моей короткой карьере в продажах. Я же даже не получил свою долю. Это было обидно, но, в конце концов, меня не наказали! Уже что-то!

Чуть позже моя мама начала встречаться с парнем по имени Роберт Хилл. Он был плотником и рыбаком, и частенько брал меня с собой на пляж в качестве помощника. Роберт разрешал мне рыбачить и самому, что для городского мальчишки было очень интересно. Вообще Роберт был хорошим парнем, я привык к нему и даже принял его в качестве отца — особенно после того, как они с мамой поженились. Но очень скоро — по причинам, которые я не мог понять в силу малого возраста, — они развелись. Мама снова осталась одна с ворохом ребятишек.

1 марта 1978 года мне исполнилось 13. То, что должно было стать еще одним символом моего вступления во взрослую жизнь, превратилось в ночной кошмар.

Как я рассказывал, мама работала по ночам, а затем кормила нас, собирала поесть с собой, а затем отвозила нас на учебу. Лишь затем она могла немного поспать, а в доме было тихо. Когда мы возвращались домой, с нами возвращались и суета, шум и гам. Мы смотрели телевизор, бегали за закусками, гонялись друг за другом, играли и возились, маме приходилось за нами присматривать, убирать, пылесосить, еще и готовить нормальный обед. Это было очень здорово, когда о нас заботилась мама. Казалось, так будет всегда. Но в один день все поменялось.

Тот день был совершенно обыкновенным. Мы вернулись из школы и отдыхали в ожидании обеда. Мама занималась уборкой и стиркой. Она решила включить большой вентилятор на чердаке.

В большей части домов в Саут Парке были эти вентиляторы. Наш дом не очень хорошо проветривался, поэтому у нас вентилятор работал чаще. Его большие лопасти напоминали пропеллер самолета, когда он работал, это действительно помогало. Вентилятор высасывал весь застоявшийся воздух из дома, но взамен — даже с открытыми окнами — снаружи поступал сухой воздух. Иногда, если на улице был ветерок, мы открывали окна и удавалось немного разогнать пыльный душный техасский воздух.