Добыча принца

Понимаю? Что я должна понять?! Он меня поцеловал. Поцеловал! В мозгах прояснилось, и вспыхнул гнев. Да как он смеет!!!

Рука сама собой взмыла вверх, но он её перехватил в последний момент, не дав залепить пощёчину.

— А вот это лишнее, — расплылся в счастливой улыбке этот ненормальный и, поцеловав мне руку, положил её на сгиб своей. — Нам пора.

Даже разреши он мне говорить, я бы всё равно ничего сказать не смогла, от такой наглости потеряв дар речи. Он повёл меня на выход, а у меня внутри разгорался пожар от его выходки. Что это всё значит?! Смятение пополам с возмущением клокотали в груди, и я чувствовала, как порозовели щёки.

— Если будешь так сопеть, я не выдержу и ещё раз тебя поцелую, — склонившись ко мне, шепнул Арвинский.

Он издевается?!!! В ответ я его убила и расчленила взглядом. Этот же гад лишь довольно усмехнулся. Мне пришлось стиснуть зубы, распрямить плечи и задрать подбородок, с высокомерным видом игнорируя его взгляды.

Эх, знала бы я только, куда он меня ведёт — бежала бы без оглядки! Я почему-то думала, что принц решил продемонстрировать меня своим друзьям, и собиралась стоически терпеть их компанию, ведь недаром он требовал молчания, но лакеи распахнули перед нами двери зала, и мы оказались на приёме.

Не ожидала увидеть столько придворных. Хуже всего, что при виде нас голоса стали смолкать, и люди расступались. Когда же я увидела, куда мы направляемся, сбилась с шага, обмерев от страха. Меня накрыло паникой, я сделала попытку вырвать руку и убежать, пока не поздно, но её сжали, как в тиски.

— Помни, что я говорил: молчишь и киваешь. Ни слова! Иначе больше никогда не увидишь своего волка, — тихо пообещал Арвинский с таким милым выражением на лице, как будто говорил мне нежности.

Он ещё не понимал, что это катастрофа! Впереди стоял мой брат Мейн и уже поворачивал в нашу сторону голову. Я знала, что он уехал с делегацией в Сарагосс, именно это и последующая ссора с папенькой подвигли меня на авантюру, но и не представляла, что они так быстро сюда доберутся. Да я подумать не могла, что мы с ним здесь встретимся! Судя по тому как расширились от удивления глаза брата, он тоже.

Бежать было поздно. Мне оставалось благодарить своих учителей, твердящих всегда помнить о своём положении и уметь держать лицо в любой ситуации. Это было тяжело, ведь рядом с Мейном, судя по фамильному профилю и возрасту, стоял король, а мне оставалось лишь играть навязанную молчаливую роль в спектакле, задуманном Арвинским. Абсурдная постановка! Сама бы автора повесила.

Король увидел нас последним и нахмурился. Догадываясь, что сейчас разразиться скандал, и меня заставят в нём участвовать, но не в силах уже ничего изменить, заученно присела в реверансе.

— Велиан, я рад, что ты закончил дела. Можешь уже оставить свою спутницу. Подойди и поприветствуй наших дорогих гостей, — демонстративно не замечая меня, произнёс король.

— Не могу оставить, отец. У меня есть заявление, которое касается нас всех.

— Сейчас не время и не место, — с нажимом произнёс Его Величество, стараясь сохранить контроль над ситуацией.

— Поспорю! Это напрямую касается причины визита наших дорогих гостей.

— Велиан! — властно рыкнул король, в последней попытке образумить сына.

— Отец, позволь представить тебе эту девушку. Я заявил на неё права! Она моя по праву добычи, — громко и чётко объявил Арвинский.

Короля едва не хватил удар, Мейн нахмурился, сверля меня взглядом и как будто что-то усиленно вспоминая. Он самый начитанный из нас и имеет феноменальную память, мне бы такую, я вот что-то читала о праве добычи, но никак не могла вспомнить. Вот брат отвечает за внешнеэкономическое направление и досконально знает законы разных стран. Не зря отец его послал, чтобы с подписанием брачного договора, заключить и выгодные торговые соглашения.

— Приношу извинение за недоразумение. Я разберусь с этим, — извинился король перед Мейном и бросил яростный взгляд на сына. — Следуйте за мной!

— Настаиваю на нашем присутствии при этом разговоре. Как верно заметил Его высочество, это напрямую касается причины нашего визита, — ответил брат.

Король скривился, как от зубной боли.

— Оставьте нас! — приказал придворным. Вместо того, чтобы уйти самому, решил выставить всех остальных гостей.

Мы замерли в напряжённом молчании, пока придворные с перешёптыванием покидали зал. Его Величество попросил удалиться и остальных людей из нашей делегации, заметив, что присутствия Мейна достаточно для столь личного разговора.

— Велиан, не заставляй меня усомниться в твоём рассудке, — сквозь зубы процедил Его Величество, как только мы остались одни.

— Ваше высочество, я ни в коей мере не желал оскорбить принцессу и сожалею о срыве помолвки, — обратился Арвинский к брату, и я оживилась, как только услышала о срыве.

— Я никогда не признаю этот брак! — воскликнул король.

«Какой брак?!» — захотелось вскричать и мне, а просветлевшее лицо Мейна, веселящегося непонятно над чем, ещё больше напрягло.

— Правильно ли я понимаю, что вы воспользовались древним правом? — протянул мой братец.

— Всё верно, но я ни в коей мере не желал нанести вам оскорбление.

— Я оспорю… — начал король.

— Эту ночь мы провели вместе, — объявил Арвинский.

Король покраснел от гнева, я тоже от того, насколько двусмысленно это прозвучало и даже сбежавшее слишком довольное выражение с лица Мейна послужило малым утешением. Он бросил на меня красноречивый взгляд, а потом шагнул к королю, сдёрнув с шеи медальон:

— Ваше Величество, позвольте показать вам, от кого отказался ваш сын.

Я замерла, так как там была моя миниатюра и нашей маменьки. Королю было глубоко плевать, он испепелял взглядом Арвинского, и лишь из вежливости бросил взгляд на раскрытый медальон. Отвернулся. Потом опять повернулся, и взял в руки медальон. Посмотрел на меня, переглянулся с Мейном.

— Э-э-эм-м. Я одобряю этот брак! — заявил он, своей капитуляцией повергнув в шок сына.

Мне как-то поплохело, а вот Мейн смотрел на меня тяжёлым взглядом, давая понять, что не даст избежать этого брака. Будь проклят Арвинский и его наглость! Я даже оспорить не могу, что мы не ночевали вместе, моя репутация пострадала, хотя я осталась нетронутой. Чувствовала себя как Вольный, попавший в западню.

Вцепилась изо всей силы в рукав Арвинского, безмолвно требуя, чтобы он прекратил это безумие. Этот же гад накрыл мою ладонь нежным жестом, а вот тихие слова, предназначенные мне, были не в пример жёсткие:

— Помни, что я сказал. Иначе, ты никогда больше не увидишь своего волка.

Задохнулась от боли и отчаяния, по его взгляду убедившись, что он как никогда серьёзен. Хотелось заорать от беспомощности, ведь этот самоуверенный придурок даже не понимает, что творит! Мой же брат решил не оставлять мне шансов:

— Насколько помню, необходимо согласие вашей избранницы. Вы его получили?

— Дорогая… — повернул голову ко мне Арвинский.

Взглядом я его умоляла не усугублять наше положение, едва заметно качая отрицательно головой, но он в ответ давил, безмолвно обещая все кары небесные, и я сдалась. Пусть теперь пеняет на себя! Повернувшись к присутствующим, зло кивнула.

Брат расплылся в торжествующей улыбке, и решил поиздеваться надо мной:

— Почему же ваша избранница молчит?

— Она не может говорить.

— Да? Вы счастливец, ведь молчание — золото. Добродетель, которую редко встретишь у женщин. Как и покорность.

Сволочь! Помнит же, как я кричала, что ни за что не соглашусь на этот брак, и моё «нет» обязательно сообщу в лицо жениху.

«Ещё не всё потеряно», — сказала себе. Дайте мне добраться до Верного, и я сбегу.

«Никакой свадьбы не будет!» — пообещала взглядом брату, а он лишь усмехнулся.

— Должен признать, вы прекрасная пара, но где же ваши брачные браслеты?

— Их можно надеть и в храме. Завтра же подготовим церемонию, — произнёс король.

— Зачем же тянуть? Насколько понимаю, они уже муж и жена, — не сводя с меня глаз, произнёс братец.

Что?!!! И тут я, наконец, вспомнила! Правление Сигмунда третьего запомнилось необычными приказами, и запрет на убийство хищников вблизи поселений не единственное. В своём желании как можно быстрее взять в жёны лунную ведьму и заткнуть рот протестующим, он издал указ, по которому, если на охоте спасёшь жизнь деве, то можешь объявить её своей, и с этого момента она твоя жена. От этого и пошла поговорка, что вернулся со своей добычей. Конечно, потом, чтобы избежать бесчинств, было добавлено, что дева и главы рода должны дать согласие. Но и без этого Сигмунд был королём, а со стороны невесты протестующих не было.

У нас же мой отец одобрил этот брак, отец Арвинского тоже, и моё согласие они только что получили.

Ы-ы-ы-ы-ы!!! Мне хотелось взвыть раненой волчицей. А в это время мой новоявленный супруг защёлкивал невесть откуда взявшийся браслет на моей руке, со словами:

— Согласен. Не будем тянуть.

И пока я в неверии смотрела на новое украшение на своей руке, а Арвинский с мрачным видом защёлкивал брачный браслет на своей, кусочки головоломки сложились в моей голове. Боги, мне казалось, что я сейчас взорвусь! Желая избежать ненавистного брака, он притащил меня к себе. Демонстрируя свою избранницу отцу и Мейну, Арвинский рассчитывал на скандал, но никак не на одобрение короля. Уверена, в попытке избежать брака, он собирался упирать на первый указ Сигмунда третьего, без поправок, называя меня своей женой. Намеченая свадьба бы точно сорвалась, а потом уже и меня можно было бы отпустить на все четыре стороны. Получив же согласие отца, он решил идти до конца, недаром же такой мрачный.

Арвинский поднял голову и взглянул на меня горящим взглядом. Моё терпение лопнуло! Жизнь в одночасье рухнула и, забыв о приличиях, благопристойности, со всей силы врезала подлецу. Он не ожидал удара, и мой кулак врезался в его скулу, заставив пошатнуться и отступить.

Подхватив юбки, я рванула бегом из зала. Мне хотелось на воздух, к единственному существу, которое никогда не предаст.

— А ну стой!

Топот ног сзади лишь придал ускорение, а на долетевшие одобрительные слова брата: «Хороший удар, сестрёнка», было плевать.

— Кто? — приостановился Арвинский, давая мне фору.

— Девчонка хорошо дерётся, — хохотнул Мейн. Конечно, ведь удар он мне сам ставил, но впервые похвалил только сейчас.

— Я бы попросил не отзываться о моей жене столь фамильярно, — свысока процедил в ответ новоиспечённый муженёк, а дальше я уже ничего не слышала, толкнув закрытые двери и выбежав из зала.

«Конечно, высокомерие наше всё! — зло думала я, пробегая мимо прогуливающихся придворных и игнорируя удивлённые взгляды. — Асам дальше собственного носа не видит, и видеть не хочет».

Я выбежала на улицу, но была перехвачена знакомым блондином, дружком Арвинского.

— Глазам не верю! Тебя не узнать. Но даже в дорогом платье ты остаёшься дикаркой.

Я бы поспорила. Это они здесь дикари неотёсанные, и принц их в первых рядах! Сунула ему под нос руку с брачным браслетом, и пока он ошарашено хлопал глазами, вырвалась и понеслась дальше. Остановилась лишь у клетки Верного, который метался и не находил себе места, чувствуя моё эмоциональное состояние.

Мои мысли тоже метались в поисках выхода. Что же делать? Что делать?! А всё Арвинский, что б ему пусто было! В ярости я развернулась на звук шагов и указала подбегающему принцу на замок клетки.

— Нет уж, мы сначала поговорим! Не хватало мне ещё твоего волка сейчас успокаивать.

— Поговорим?! — зло прошипела в ответ.

— Ты разговариваешь?! — опешило высокомерное Высочество.

— А вы собирались только себя слушать? — язвительно поинтересовалась у него.

— Так ты всё время могла говорить? — угрожающе шагнул ко мне Арвинский.

— Нет, не всё. Из-за вас я прикусила язык и была лишена этого удовольствия, — призналась я, отступив на шаг, но тут же пошла в наступление. — Вы в своём уме? Что вы наделали?!

— Я? Но ты не возражала.

От такой наглости я взбесилась, закричав:

— А кто мне угрожал на этом месте? Ни звука! Только кивай! — перекривила его.

— Кто ты такая?

Спохватился!

— Ни слова не скажу, пока Верного не выпустите! — тяжело дыша, сжала кулаки.

— Чтобы он на меня набросился?

— Вы обещали! И у него ума больше, чем у некоторых!

— Он дрессированный? — спросил Арвинский, к сожалению, не восприняв последние слова на свой счёт.

— Он мой друг, — презрительно скривилась я.

— Если он на кого-нибудь нападёт — тут же окажется в клетке, предупредили меня, шагнув к решётке и доставая ключ. То, что тот оказался при нём, говорило о том, что он всё же собирался сдержать своё обещание.

— Если только его не вынудят защищаться, — оговорила условие и присела, ловя в объятия друга.

— Надеюсь, теперь ты готова для разговора? — поинтересовался Арвинский. — Идём, пристроим твоего питомца и поговорим.

— Он не питомец, а друг! — встала на защиту Верного. Ещё не хватало его со всякими собаками сравнивать. — И вполне способен подождать меня в моих покоях.

— Ты хотела сказать — в моих? — поправил меня Арвинский.

— Об этом мы тоже поговорим! — процедила я, уничтожая его взглядом. У меня до сих пор в голове не укладывалось, что он набрался наглости поселить меня у себя.

На этом пришлось разговор прекратить, так как несколько любопытных парочек выбрали именно этот момент, чтобы посетить зверинец. Что-то мне подсказывало, что если мы тут задержимся, сюда ещё много кого набежит.

— Вашу руку.

Я вложила свою в его и поднялась, потрепав свободной рукой ещё раз Верного. Близость моего волка успокоила. Мы вместе, а с остальным справимся.

— Как твоё имя?

— Аполинария, можно Лина, — нехотя ответила ему. Так меня родители зовут, а братья совсем сократили до Ари.

— Не хочешь узнать моё?

— Нет. К сожалению, я его знаю, — мрачно произнесла я, заслужив внимательный взгляд. Но больше Арвинский ничего спрашивать не стал, и под любопытными взглядами в нашу сторону, мы чинно пошли обратно во дворец.