Помоги проекту - поделись книгой:
Он ухватился за рваный край кровли, изо всех сил пытаясь удержаться, но дерево отчаянно затрещало. Хара успел лишь сгруппироваться, надеясь, что он умрет не сразу, а проживет еще достаточно, чтобы свернуть шею Кейлину.
Он грохнулся в кучу обломков и марсианин, криво улыбаясь, достал оружие.
Первую минуту никто не шевелился. На пол сыпалась пыль веков.
С шумом обрушилась еще одна доска. Хара пытался отдышаться, а девушка корчилась от боли — короткий миг, когда все уставились на него, ни о чем больше не думая.
Затем бродяги бесшумно прыгнули сквозь дыру в крыше, как леопарды прыгают на жертву. Это было великолепное зрелище — изумительная грация и сила движения, блеск сверкающих клинков, пляска ножей. Высокий землянин повернулся к Кейлину и взвыл, когда сталь вошла в его бок.
Хара поднялся. Похоже, что в этом сражении ему не было места — все закончилось слишком быстро.
Он перешагнул через венерианина, заметив, что его серебристые кудрявые волосы были испачканы кровью и черной пылью, и подошел к расслабленному, все еще вздрагивающему, телу Мерит. Затем выключил генератор, и с трудом разрезав тугую повязку, снял металлическую ткань с ее головы.
Мерит открыла глаза. Она несмело улыбнулась, и Хара взял ее на руки, неловко и нежно лаская…
Высокий землянин поднял голову. Он не хотел сдаваться даже смерти, которая уже стояла над ним, и на его широком массивном лице появилось какое-то странное выражение.
— Прекрасно, — с трудом прохрипел он. — Прекрасно. В данную минуту вы ничем не рискуете. Сейчас вы в безопасности, но скрыться вам не удастся. Вас узнает каждая собака, и для вас нет места ни на земле, ни в аду. Если понадобится, мы пожертвуем всю человеческую кровь системы, чтобы утопить вас, — он повернулся к Харе. — Ты знаешь, кто они? Ты любишь ее и даже не знаешь, что это такое?
Мерит вздрогнула. Хара даже не успел ответить, как Кейлин с улыбкой склонился над землянином.
Нож описал плавную дугу и слова, внезапно оборвавшись, перешли в предсмертный хрип, затем наступила тишина.
По-прежнему улыбаясь, Кейлин пересек комнату, покачивая ножом.
— Подожди, — тихо сказала Мерит.
Улыбка Кейлина стала шире, и он остановился, держа широкий нож на расстоянии, чтоб кровь землянина не запачкала сандалий.
В глазах у Мерит больше не было ненависти.
— Это правда? — тихо спросила она.. — Ты любишь меня?
Хара молча смотрел на мертвых.
— Кто вы? — наконец хрипло спросил он. — Собаки вас знают…
Затем взглянул на Мерит.
— Да, — сказал он со странной жестокостью, — Да, я люблю тебя.
Эти слова были неуместны здесь, среди тяжелого сладковатого запаха смерти и прозвучали, как взрыв издевательского хохота.
— Поцелуй меня, — шепнула Мерит.
Хара поцеловал ее, потом осторожно опустил на пол и глухо сказал:
— Ты не человек.
— Нет, — прошептала она. — Я — андроид… я… я говорила тебе, землянин, я — Мерит. Я — запретная.
Она не плакала. У нее просто не было человеческих чувств, но ее глаза были печальны.
— Иногда случалось, — тихо продолжала она, — что мужчины и женщины любили нас — это великий грех и их за это наказывали, а нас уничтожали. У нас нет души, и мы хуже собак, которые рвут нас на части. Мы созданы рукой человека, а не рукой Бога, и это правда, что нам нет места ни в раю, ни в аду.
— Мы сами создадим себе рай, — мрачно заметил Кейлин, разглядывая блестящее лезвие. Затем бросил взгляд на мертвых — людей с Земли, Марса, Венеры и продолжал:
— Рай и ад для нас ничего не значат, и у нас есть только жизнь, данная нам человеком. Слушай, землянин! Давно ли ты здесь, так далеко за Поясом?
— Давно, — отозвался Хара. — Очень, очень давно.
— Тогда, значит, ты просто не слышал о войне, — сказал Кейлин и его белые зубы блеснули. — Тайной молчаливой войне против нас — рабов, домашних животных, больших, замечательных игрушек, которые стали такими сильными, что люди опасаются, что в один прекрасный день они начнут убивать друг друга, вылавливая бежавших андроидов. — Он пнул ногой марсианина, и тот повернулся к ним оскаленным лицом. — Нужны люди вроде этого, чтобы узнать нас. Пока мы в безопасности, но нам нужна уверенность и если новость разнесется по Внутренним Мирам, то люди придут и уничтожат нас. Теперь-то мы уверены…
— На время, — прервала его Мерит. — Следом придут другие, такие же, как они.
— Ну, ты же знаешь, нам нужно совсем немного времени, — с улыбкой сказал андроид и двинулся к Харе небрежным, но быстрым шагом, как бы желая выполнить последнее, еще не решенное дело.
А тот смотрел на него и не мог поверить даже сейчас.
Он вспоминал андроидов, которых знал когда-то… рабы, домашние животные, большие чудесные игрушки — синтетические создания из протоплазмы, отлитые под прессом и предназначенные для работ, где человеческое тело было слишком хрупко — опасных экспериментов с давлением и радиацией, сбора информации из труднодоступных мест и бесконечно однообразных опытов, изматывающих человеческие нервы.
Они не нуждались в пище и воздухе, были красивы. Развлечения, услуги, элегантные аксессуары жизни богачей. Вещи. Предметы купли и продажи. Но были ли они счастливы?
Глаза Кейлина сверкали ненавистью. Он был, как ангел смерти и Хара понял горькую истину, которую высокий землянин отрицал до последнего вздоха — человек все делает чересчур хорошо и эти создания были естественным наследием мира людей.
— Постой, — сказала вдруг Мерит, но на этот раз Кейлин не остановился.
Тогда она встала между ним и Харой.
— Я заслужила это право и требую его.
— Этот человек должен умереть, — спокойно сказал Кейлин.
Но Мерит стояла неподвижно, и Хара за ее спиной взял в руки нож.
Жест был, конечно, бесполезный, но он не мог принять эту резню, не попытавшись хоть как-то ответить.
— Он уже многое сделал для нас, — стала торопливо говорить Мерит. — Спасая меня, он, может быть, спас всех нас, — она показала на трупы.
— Ведь ты же знаешь — мы не защищены от их породы, а то, что нам предстоит сделать, не сделаешь в одну минуту. Нам нужны поставки из Кумара — металл, инструменты, реактивы, много всего. Если мы попытаемся достать все это сами, то рискуем быть опознанными. Но если у нас будет посредник, человек — агент…
Кейлин, наконец, остановился, и в это время другой человек — Хара не мог не считать их людьми — произнес:
— Об этом стоит подумать, Кейлин. Мы не можем проводить все время на площадях в поисках шпионов.
Тогда Кейлин хмуро посмотрел на землянина и показал головой.
— Довериться человеку?
— Есть средства избежать измены, — поспешно сказала Мерит, — и ты их знаешь.
Кейлин, поигрывая ножом, продолжал хмуро разглядывать Хару, но оставался на месте.
— Идите вы к черту! — вдруг заорал Хара. — Меня даже никто не спросил, согласен я изменить своей породе!
Кейлин пожал плечами.
— Ты можешь легко присоединиться к ним, — меланхолично заявил он, бросив взгляд на трупы, а Мерит повернулась, и схватила землянина за руку.
— Смерть рано или поздно настигнет тебя, но ты подумай, а может справедливость есть и на нашей стороне… Не спеши умирать.
Хара вспомнил, как еще совсем недавно он мучительно размышлял, кого он держит — ребенка, женщину или какое-то чуждое, зловредное создание, но она была слишком прекрасна, и он не хотел ее отпускать.
Тогда он тяжко вздохнул и, взглянув в глаза Мерит, увидел в них столько красоты и острой боли, что понял, что уже больше не сможет не смотреть в них.
— Ладно, — буркнул он, — я подожду.
Они проделали длинный путь, спустившись с плато Кумара в джунгли, это голодное море, окружающее город, и пробираясь по крутым тайным, тропам, где мог пройти только абориген… или андроид, и Хара, которого переносили на руках через головокружительные пропасти, лучше, чем когда-либо осознавал человеческое несовершенство.
Он устал, все кости его болели, нервы были напряжены, а Мерит была все такая же нежная и восхитительная, словно белая птичка.
Однажды, в сумерках, во время затяжного спуска, Кейлин остановился, без всяких усилий перенес Хару над трехсотметровой пропастью и, улыбнувшись, сказал:
— За нами идет Ток. Боится, но идет.
Хара и сам был напуган.
Теперь они — четыре андроида и человек — были в джунглях Ганимеда, и пар из какого-то скрытого источника проникал через переплетения ветвей и цветущих лиан в эту сумасшедшую оранжерею. В воздухе чувствовался запах серы и разложений. Жара была ужасной.
Здесь Кейлин ненадолго остановился и стал поворачивать голову из стороны в сторону, как бы ориентируясь по одним ему слышимым звукам. Затем он принял окончательное решение, и остальные в полном молчании последовали за ним — никто так и не сказал землянину, куда и зачем.
И только Мерит всегда была рядом. Их взгляды часто встречались, и она печально улыбалась ему, а он ненавидел ее, так как устал и каждый шаг был для него пыткой.
Три раза они проходили через примитивные деревни, но хижины были пусты. Молва о них бежала по джунглям, словно ее разносил ветер.
Но, наконец, в тиши этого девственного леса Хара услышал необычный звук — раскатистые удары кузнечного молота.
Они вышли на широкую поляну, и он увидел между деревьями ободранный остов фюзеляжа и длинные деревянные ангары. Там горел свет, и двигались какие-то тени.
— Посмотри на них, землянин, — гордо произнес Кейлин. — Их тридцать четыре, включая нас, и это все, что осталось. Но это лучшие… Повелители мира.
Он показал на кучку мужчин и женщин или похожих на женщин созданий, которые, бесчувственные ко всему, работали, как полезные инструменты. «Да, это красота, — хмуро подумал Хара, с трудом дыша во влажной жаре. — Страшная красота».
Кейлин, по-видимому, телепатически передал им всю историю, так как андроиды ни на секунду не прекратили работать, чтобы задать вопросы, а только угрюмо смотрели на Хару, когда он проходил мимо, и в их глазах он видел тень судьбы.
— Сейчас мы поднимемся на корабль, — гордо сказал Кейлин.
Корабль был маленький и очень старый.
Он был рассчитан на десять человек, однако в межзвездном полете все тридцать четыре андроида помещались в нем. Их не смущала теснота, нехватка воздуха и пищи.
Они прошли в бывшую капитанскую каюту, забитую всевозможными электронными приборами, некоторые из которых, как догадался землянин, имели отношение к энцефалографии и волнам мысли.
— Мы привезли все детали, которые только смогли достать, — объяснил ему Кейлин. — Остальные должны сделать сами.
В каюте не было места для мебели, и Кейлин указал на небольшое свободное пространство на полу:
— Садись.
Хара послушался не сразу, что вызвало улыбку андроида.
— Я не собираюсь тебя пытать, а если бы хотел убить, то давно бы сделал это. Мы с тобой прекрасно поймем друг друга.
Он внимательно разглядывал землянина, и во взгляде его была скрытая угроза.
— Наши разумы должны чувствовать друг друга и это единственное средство.
— Он говорит правду, землянин, — прошептал Мерит. — Не бойся.
— Я смогу понять?
— Может быть.
Хара сел на металлические плиты пола, сунув руки между колен, чтобы не было видно, как они дрожат, а Кейлин начал что-то быстро переключать на панели.
Каюту заполнило легкое жужжание.
Кейлин быстро подошел, прикрепил круглые электроды к вискам землянина и уселся на корточках рядом с ним.
Их взгляды встретились, и Хара забыл все, даже Мерит.
— Я сделан семьдесят три года назад, — громко сказал андроид. — Сколько тебе лет? Тридцать? Сорок? Какова сила твоего тела? Мощь интеллекта? Твои воспоминания, надежды? Сейчас мы обменяемся разумами — ты и я… и узнаем друг друга.
Хару сотрясала дрожь, но он молчал.
Свет в каюте постепенно темнел, и землянину вдруг показалось, что он начал падать в черную бездонную пропасть.
Поделиться книгой: