Неподходящая пара

Лаванда, сандаловое дерево и более темный, неуловимый запах, который напоминал ей о темной сексуальности и Породе, от которой она ушла ранее.

Сами свечи не были какими-то особенными. Ее бабушка всегда создавала особые ароматы для людей, с их эмоциями или проблемами на уме. Однако этот основополагающий запах сексуальности был неожиданным. Ей просто хотелось, чтобы она могла точно сказать, что это такое.

— Что ты собираешься делать, Изабель? — редко, когда ее сестра звала по имени, как и все остальные. Челси обычно использовала сокращенную версию Иза, несмотря на то, что Изабель не сильно заботило прозвище.

— Как долго он там был? — прошептала Изабель, наблюдая за дверью. Она чувствовала нервозность, которая бушевала в девушках, пока Изабель чувствовала страх внутри себя.

— Он пришел прямо перед тем, как ты подошла к Породе, — тихо сказала Челси.

— Я должна была сразу вам рассказать, как только увидела его брата Харлена с телефоном в руках, — вздохнула Челси. — Мне надо было сделать больше, чем просто предложить нам уйти.

Теперь стало понятно, кто мог позвонить Холдену.

Она отдаленно припоминала, что Челси предлагала уйти, что чувствовала беспокойство в голосе своей сестры, но проигнорировала его. Ничто не имело значения, кроме Породы и связи с ним. Ничего, и никто другой не имел значения. Ее увлечение им было чем-то настолько необычным для нее, что она посчитала беспокойство, которое испытывала ее сестра, связано с ее действиями, а не с человеком, который пришел через несколько минут.

— И он увидел меня? — прошептала она.

— Он не отрывал глаз от тебя, пока мы не покинула бар, — сказала Челси, ее голос зазвенел от злости. — Ублюдок. Ты должна сказать папе, Изабель. Ты не можешь позволять ему делать это.

«Это» — было постоянным домогательством и преследованием. Он отказывался признать, что Изабель ненавидела его.

Поглаживая свои длинные волосы, Изабель встала с кресла, в которое села до этого и пошла в другую сторону комнаты.

Ей это не нужно. Не хотелось с этим сталкиваться. Она надеялась, что сможет избежать кошмара, в который Холден Мейхью превратил ее жизнь, но, похоже, он явно показывал, что она никогда не сбежит от этого.

Или от него.

На мгновение вспышка страха и ярости, которые она испытала в ту ночь, снова пронеслась через нее. Ощущение его рук, причиняющие боль в своей жестокой настойчивости, удерживали ее. Звук его голоса, когда он насмехался над ней, желая взять, то, что она не хотела ему давать. Легкость, с которой он разорвал ее одежду, была унизительна. Понимание, что ему почти удалось взять ее, пугало и злило.

Девушка не могла забыть, что он почти изнасиловал ее. Почти отнял у нее, то единственное, что она хотела оставить для человека, которому когда-нибудь подарит свое сердце. Дар, который, была готова отдать неизвестной Породе сегодня вечером.

Ее девственность.

Он не закончил изнасилование, но ужас был теперь такой частью ее, что она была в шоке от того, что избежала воспоминания об этом за те несколько минут, когда осмелилась на невозможное: Породу Койота.

— Я считаю, что ты должна вернуться назад и привести этого большого, крутого Койота к себе в постель. Они может, и не хотят долгих отношений, но он выглядел чертовски заинтересованным, Изабель. Он сможет позаботиться об этой маленькой проблеме, если ты его попросишь. Черт, из того, что я знаю о Породах, все, что тебе нужно сделать, это рассказать ему. И он позаботится об этом, — предположила Лиза, ее серые глаза были наполнены гневом.

Изабель покачала головой, пока шла к окну. Продолжая молчать, она смотрела на темный пейзаж, который окружал заднюю часть отеля, пять этажей вниз. В своем отражении она видела бледные черты собственного лица, и ненавидела это.

Боже, как жаль, что она не убила его, когда был шанс. Ей хотелось, чтобы она просто отодвинула Лизу и нажала на курок. Был шанс, что могла избежать тюрьмы. На ее теле были кровавые синяки, открытые раны. Было бы так легко доказать попытку изнасилования.

Если бы Иза была достаточно сильной, чтобы нажать на курок. Если бы не была настолько напугана, что ее отец взорвется после такого, тогда она бы выдвинула против него обвинение. Он бы не смог выбраться оттуда. Челси и Лиза были там, и все они были сотрудниками и родственниками членов Национального совета Навахо.

Если бы Иза подала обвинение или имела смелость сделать это сейчас, не было бы того кошмара в ту ночь, когда ей нравилась смелая, чувственная игра, которую начал Койот.

Как долго она ждала встречи с одним-единственным человеком, который заставил бы ее проявить себя в мгновение ока? Ее совсем не удивило, что он был одним из Пород. Много лет девушка чувствовала, что мужчины, которых она встречала до него, не имели того, что искала ее чувственная сторона. Женственная, женская часть требовала гораздо больше от любовника, чем те, что себя представляли.

Дело не в том, что она не ждала, не видела и не искала человека, который пробудил бы ее чувственность.

Изабель путешествовала по всему миру со своим отцом в поисках информации о своей пропавшей сестре. Встречалась с главами государств, политиками, послами, учеными и рабочими, в качестве личного помощника своего дяди сразу после того, как его избрали Главой нации Навахо.

Она встречалась, целовалась, позволяла за собой ухаживать, однако тот голод, который сейчас был глубоко внутри, никогда не давал о себе знать. Это беспокойное, ожидающее нетерпение всегда следовало за ней, всегда было ее частью, до сегодняшнего вечера. До того когда ее взгляд встретил Породу, она осмелилась подразнить его. Это беспокойство ослабло. На несколько мгновений даже не ощущалось.

И теперь Иза была в ужасе от возможных последствий того, чего захотела.

Подняв ладонь, она потерла маленькое пятно на ухо, укус Породы. Она чувствовала отпечаток его зубов, горячее напоминание об этом мягком укусе, метку на ее плоти.

Иза даже не знала его имени.

Не обратила внимания на золотой значок с идентификационным номером на его широкой груди.

Породы не показывали своих имен, как это делали другие военные, правоохранительные или оперативники. Они носили номер, скрывая свою личность от посторонних.

Не то, чтобы его номер ей помог, если бы она узнавала его личность. Единственный способ узнать, кому принадлежит номер обозначения — связаться с Бюро по делам Пород и перепрыгнуть через обручи, поцеловать задницу и надеяться, что Джонас Уайатт был в хорошем настроении в тот день, когда просьба попала ему на стол, хотя девушка слышала, что Уайатт никогда не бывал в хорошем расположении духа. Ходили слухи, что он отказывает даже сенаторам, представителям Пород и сотрудникам правоохранительных органов в этой информации.

— Изабель, ты не слушаешь, — упрекнула ее Челси, возвращая из дум. — Пойдем, эта Порода выглядела способной защитить армию. Тебе не нужно даже спать с ним, чтобы убедить его что-то сделать с Холденом.

Тот факт, что ее сестра сделала такое предложение, показало, как она беспокоилась о ситуации, в которой находилась Изабель.

— Я не хочу защитника, — тихо сказала она, обращаясь к двум женщинам, которые знали о мучивших ее страхах. — Не хочу, чтобы в моей постели был мужчина из-за Холдена, Челси. Я хочу любовника. Хочу больше, чем защитника. Не хочу бояться того, что произойдет, когда Холден узнает, или если он увидит нас вместе. Хочу наслаждаться этим, пока есть возможность, чтобы иметь возможность держаться за воспоминания, когда все закончится. Это будет мой первый раз, Челси, я хочу, чтобы это было особенным. Неужели много прошу?

Ничто не вечно. Этому ее научила смерть матери в результате несчастного случая, в утро, когда Изабель исполнилось семь, всего за несколько часов до празднования дня рождения, которое они с Изабель так тщательно планировали.

— Я думаю, что Холден не полезет к Породе. Но тебе придется стать его любовницей, милая, — заверила ее Лиза. — Черт, Изабель, просто не могу придумать никого, кто столкнулся бы с Породой, когда они защищают свои пары. Слышала, что они бешеные. И еще хуже, когда дело касается их жен или пар.

Любой дурак знает, что глупо претендовать на женщину Породы, независимо от того, спал ли он с ней или нет. Говорили, что самцы Пород настолько защищают всех женщин и детей, что даже мужья и отцы испытывали на себе основную тяжесть их недовольства. Когда дело доходит до их любовниц и жен, они яростно защищаю свою территорию.

Но, несмотря на то, что Лиза верила, если она отправится на его поиски, если закончит дразнящую игру, в которую так хотела сыграть, что сможет получить его в свою постель ради удовольствия, которое они получат. Это было бы для защиты, в которой она нуждается. И это полностью изменить воспоминание о том, что они были вместе.

Это означало, что до тех пор, пока она не решит ситуацию с Холденом, присутствие Породы в ее постели не самое мудрое решение.

— Это не имеет значения, — тяжело вздохнула Изабель. — Просто забудьте. Как только мы закончим здесь, то ради чего были нужны дяде Рэю, мы уедем домой. Мне не нужно было дразнить Породу.

— О да, как ты его дразнила, — с благоговением сказала Челси. — Боже мой, Иза. Я никогда не видела тебя такой с мужчиной. Думала, что вы двое загоритесь на месте. Так вас влекло к друг другу.

Лиза покачала головой, насмешливая улыбка скривила губы.

— Думай, что хочешь подруга, но эта Порода просто так не позволит тебе уйти. Прежде чем ваш дядя закончит эту встречу с Породами, до воскресенья тебя так затрахают, что мало не покажется.

Иза согласилась бы на пятницу и воспоминания, которые могла удержать после того, как это закончится.

Изабель снова потерла свое ухо. Оно горела до сих пор, и становилось еще жарче. Ей хотелось, чтобы она осталась в баре, танцевать с ним, когда группа вернулась. Чтобы у нее хватило смелости дать ему номер своей комнаты.

— Это было плохой идеей — вздохнула она. — Мне не нужно было к нему подходить. Черт, я даже не знаю его имени.

— Его зовут Мэлакай, — внезапно объявила Лиза. — Пока вы делились своим напитком, я спросила у двух Пород за следующим столом, кто он. Большой темный был более чем счастлив сказать его имя.

Брови Изабель полезли на лоб. Это было необычно для силовиков. Они редко давали информацию, если у них не было другого выбора.