Помоги проекту - поделись книгой:
После занятий в школе аль-Хамиси садился у крошечного окошка своей комнаты и читал книги, которые ему давал преподаватель литературы. А в сумерках, когда становилось грустно, он вспоминал дом мамы и гречанку Медею с ее граммофоном. На этот раз он вспомнил рассказ Медеи о священном греческом городе Дельфы, о руинах храма Аполлона, где в давние времена могли предсказывать будущее. Она показала ему альбом, где были цветные изображения таинственной рощи; мраморные белые колонны с капителями и каменный алтарь, под которым сидела Пифия. Глядя на этот алтарь, хотелось представить себе, как толпы людей подходят к колоннаде, как долго стоят в ожидании своей очереди, когда Пифия ответит им на вопросы. Наконец жаждущий стоит у алтаря и слышит хриплый голос пророчицы. Понять ее бормотание может только жрец. Он стоит рядом. Он вручает ответы, написанные на папирусе или пергаменте. Ведь человек, пожелавший получить ответ на трудные вопросы, давно уже отдал жрецу письмо с этими вопросами.
«Какие вопросы задавали люди, прибывшие в Дельфы?» — спросил тогда любознательный Абд ар-Рахман.
«Разные. Купец спрашивал: стоит ли ему отправиться в далекую страну, будет ли ему удача при продаже серебряных сосудов и шерсти? Молодой человек спрашивал: счастливым ли будет брак с юной красавицей? А больной старик, задыхаясь от кашля, хотел знать, есть ли целебное зелье от удушья?»
Сейчас юный аль-Хамиси думал о том, что охотно пошел бы в Дельфы, чтобы узнать свое будущее. Это так интересно! Вдруг ты узнаешь, что через много лет какой-то журнал напечатает два твоих стихотворения. Только два. Но весть об этих стихах облетит весь Египет. Люди узнают его мысли, а мысли будут хорошие, разумные.
«Дорогая мама! Моя любимая мама! Сабах аль-хир! Доброе утро! Сабах аль-вард! Розовое утро!
Пусть оно будет ароматным, розовым и радостным для тебя, моя добрая мама! Как мне хочется увидеть тебя! Как мне хочется пройтись с тобой по набережной Порт-Саида. Помнишь, как мы гуляли в последний раз? Я никогда не забуду то утро и тебя, мама, в голубом платье. Ты была такой доброй и такой красивой. Как я могу тебя забыть? Беда, отец не позволяет мне поехать к тебе повидаться. Он говорит, что такое свидание принесет мне вред. Какой жестокий человек! Зачем он говорит такие слова? Разве он не знает, что мое желание увидеть тебя так велико, что я готов пойти пешком, как шел пешком в аль-Мансуру мой дед аль-Хамиси-мамлюк. Ему было семь лет, когда он шел пешком целых три месяца. Шел голодный и полуголый. А мне уже девять лет. Я мог бы запастись лепешками от бабушки, я бы не голодал. Но нельзя мне прийти к тебе, дорогая мама. Отец не пускает. Если бы он знал, как я одинок! Только воспоминания о счастливых днях, когда ты читала мне стихи и старинные истории, приносят мне утешение. А помнишь, как добрая гречанка Медея пригласила меня послушать граммофон?
В то утро, когда отец увел меня, Медея поставила свою любимую пластинку — «Лунную сонату» Бетховена. Я часто вспоминаю последнюю часть. Она звучит в моих ушах, когда мне печально. Мама, у меня хорошие товарищи, я их люблю. Дорогая мама, на днях мальчики назвали меня героем. Вот как это случилось. Я шел к поезду, чтобы взять провизию у бабушки. Шлагбаум перекрыл дорогу, а по ту сторону железнодорожного полотна дрались двое мальчиков. Тот, что постарше, стал нещадно бить меньшего. Я подумал, что он может его убить. Я прыгнул через ограду и задел рукой гвоздь, он глубоко засел в моем пальце. Я вскрикнул от боли, но не оставил без помощи мальчика. Я подоспел к нему вовремя. Он плакал, но был невредим и побежал домой. Какая-то женщина увидела мою окровавленную руку, повела в свой дом, промыла рану, перевязала, даже смазала йодом. Рука зажила, а шрам остался на всю жизнь. Он будет мне напоминать о добром поступке. Я помню, мама, ты всегда говорила мне, что надо помогать людям в беде.
Живой, общительный, любящий пошутить мальчик с темными горящими глазами становился совсем другим, когда возвращался из школы в свою пустую комнату, где никогда не было собеседника и никто не ждал его с обедом. В эти часы он остро чувствовал свою беззащитность. Абдель Малик аль-Хамиси так и не нашел пути к сердцу своего сына. Возможно, потому, что духовный мир девятилетнего мальчика был значительно выше духовного мира этого ограниченного и сурового человека. Их встречи не приносили радости мальчику, он предпочитал беседу с дедом аль-Хамиси, который снискал уважение своей отвагой в семилетием возрасте. По мере того как шло время и круг интересов Абд ар-Рахмана ширился, по мере того как возникало много житейских вопросов, всякий раз в трудную минуту маленький аль-Хамиси вспоминал путешествие мамлюкского мальчика в аль-Мансуру. И тогда он понимал, что его положение намного лучше.
Шел третий год учения в школе аз-Зарки. По-прежнему любимым предметом у Абд ар-Рахмана была литература. Любимым учителем был Ахмад Мухаррам. Каждый новый урок литературы приносил Абд ар-Рахману открытие того загадочного и пленительного мира, который манил юношу, будоражил его мысли. И сегодня урок начался с чтения древнего папируса, написанного во времена Рамсеса II. Учитель читал:
Мы благодарны этим безвестным писцам, — говорил учитель. — Они донесли до нас мысли и чувства далеких предков. Они сохранили бесценные строки поэтов древнего Египта и рассказали нам о мудрости египтян, живших на нашей земле тысячи лет назад. Как поэтично и торжественно написаны гимны солнцу и Нилу. Вот несколько строк из «Гимна солнцу»:
Ученые предполагают, что этот гимн сочинил фараон Эхнатон. Он правил Египтом в конце XV века до н. э. «К богине Хатор» — так называется песнь, посвященная богине любви и судьбы, написанная известным поэтом древнего Египта в XV веке до новой эры. Вот несколько строк из песни:
В этих строках и восхищение красотой цветущей земли, и любовь к жизни. Эти прекрасные черты свойственны людям Египта во все времена. Послушайте строфы поэта 18 века Хасана ал-Аттара, который творил в Каире в дни нашествия Наполеона Бонапарта. Он обращается к человеку, который оправдал доверие на высокой должности:
Дальше поэт сообщает о достоинствах героя касыды и завершает ее строками:
Поэт и богослов Хасан Аттар был свидетелем горестных событий наполеоновского нашествия. Оплакивая человеческие жертвы и разрушения, он в стихах и прозе увековечил события тех дней. Я прочту вам описание тех красот, которыми славился Каир до нашествии врагов. Поэт был свидетелем того, как сгорели целые улицы красивых домов и погибли цветущие сады. Исчезла красота, созданная руками египтян, а то, что сохранила память поэта, дошло до нас, подобно памятнику истории.
«Около площади ал-Азбакийя находились дома эмиров и жилища высокопоставленных лиц. Они были окружены густыми и тенистыми садами, подобных которым нет нигде. Густая зелень, в которой утопали белые дворцы, напоминала зеленую тафту платья, затканного серебром. Ночью озеро освещалось множеством светильников и ламп. Около него никогда не прекращалось и не запрещалось веселье. Красота его вселяла радость в сердца и, как хмельное вино, дурманила разум. Сколько наполненных радостью дней и ночей провел я в этих местах! Эти замечательные часы сияют в ожерелье дней моих подобно редкостным жемчужинам. Я смотрел на лунный лик, отразившийся на его щеках, и на серебристый блеск, разлившийся по его поверхности. Легкий ветерок полыхал, словно оперение, серебряное водяное одеяние озера, играющие волны которого разрезал берег подобно мечам.
На вершинах растущих на его берегах огромных деревьев пели птицы, наполнявшие сердца радостью. Жизнь, полная наслаждений, не прекращалась там ни на минуту…
…Время и события уничтожили все это… были разрушены красоты этих мест и опустошены жилища. Все это результат несправедливости и деспотизма»[5].
Мы испытываем благодарность к поэту, который увековечил память об ушедшем. С какой любовью он описал Каир. С великой горечью он писал о гибели людей. Но подробности нашествия Наполеона вы узнаете в старших классах. На уроках истории и литературы вы познакомитесь с поэтами и писателями разных эпох, которые с великой любовью к своей стране, к нашему прекрасному Египту, рассказали о событиях, свидетелями которых они были.
И вы, мои юные друзья, станете свидетелями кипучей жизни и борьбы египетского народа за лучшее будущее своих детей. И кто-нибудь из вас, овладев словом ярким и емким, расскажет о пережитом в книгах. Я буду счастлив дожить до того дня, когда сумею прочесть книгу одного из моих учеников. Да благословит вас Аллах!
«Сабах аль-фулль! Жасминное утро! Дорогая мама!
Цветет жасмин. Под моим маленьким окном большой куст. Он излучает столько красоты и благоухания, что хочется писать о нем стихи. Но я напишу тебе несколько строк другого стихотворения. Прочти, и ты поймешь мои мысли.
Дорогая мама! Мне очень нравится наша школа в аз-Зарке. Даже жалко расставаться с ней. Я многое постиг за годы, проведенные здесь. Я уже могу совершить путешествие по земному шару, а лучше всего по Африке (на глобусе). Я знаю все арабские страны и народы, их населяющие. Мне нравится география, но еще больше история. Я бы смог кое-что тебе рассказать о фараонах. Теперь я знаю, что Тутанхамон знаменит не подвигами, а тем, что любящая Анхесенпаамон велела положить ему в гробницу несметные сокровища. Когда мы с тобой рассматривали золотую маску Тутанхамона в Каирском музее, я думал, что он великий завоеватель, а учитель сказал нам, что юный фараон еще ничего не успел в своей жизни, он умер в возрасте восемнадцати лет. И как трогательно с ним простилась его красавица жена, дочь Эхнатона. Она сплела ему венок из нежных полевых цветов и положила в золотой саркофаг рядом с золотыми украшениями. Их было великое множество. Как хорошо, что воры Древнего Египта не успели разграбить гробницу. Теперь мы можем видеть эту красоту. Говорят, веночек сохранился. Он довел до слез дочь лорда Карнарвона, который потратил полученное богатое наследство на раскопки гробницы. На уроке истории мне пришли в голову вот эти строки:
Как ты думаешь, мама, можно такими строками сказать о Древнем Египте?
Я совсем забыл сообщить тебе о главном. Мой любимый учитель Ахмад Мухаррам отослал в журнал мое стихотворение. Он сегодня сказал мне об этом. Сказал потому, что ему обещали его напечатать. Боюсь только, если они узнают, что мне всего двенадцать лет, — стихотворение не будет напечатано. Когда мальчики узнали об этом стихотворении, они стали дразнить меня: «Поэт! Поэт!» Я не люблю, когда они дразнят на улице. Люди оглядывают меня, словно перед ними живой джинн.
Мама, я очень рассеянный человек. Я забыл самое главное. Вчера приезжал отец с радостной вестью. Он сообщил мне, что я на днях отправлюсь в аль-Мансуру, в хорошую школу старших классов. Он сказал, что в этой школе есть восемь первых классов, в каждом 30 учеников. Троих лучших учат бесплатно. В аз-Зарке отцу дали бумагу, где написано обо мне. Здешний директор назвал меня лучшим учеником. С чего бы это? Я просто удивляюсь! А отец ухватился за эту бумагу и предлагает мне поехать в аль-Мансуру. Он уверен, что за учение ему не придется платить, а пропитание он берет на себя. Подумай, о таком важном событии я чуть не забыл тебе написать.
Настал день расставания. Абд ар-Рахман аль-Хамиси едет в аль-Мансуру. Он с нетерпением ждет встречи с древним красивым городом, а на сердце печаль. Трудно себе представить, что уже никогда не будет сердечной беседы с добрым и мудрым соседом Абуль-Фаувадом. Как трогательно он заботился о своем юном друге. Сколько доброты и ласки дал ему в печальные, одинокие дни. И мудростью своей поделился. Прощаясь со своим любимым другом, Абд ар-Рахман говорил, что никогда не забудет аз-Зарки, не забудет дом соседа, его мальчишек и его наставлений.
— Я буду тебя навещать, — обещал аль-Хамиси. — Я буду помнить тебя до самой старости.
— Ты был украшением моей трудной жизни, мой мальчик, — ответил Абуль-Фаувад. — Ты не по годам умен и пытлив. Мне доставляло большую радость делиться с тобой своими мыслями. Кому их расскажешь? Кому придет в голову вести беседу с бедным феллахом? Не всякий понимает, что у неграмотного феллаха могут быть разумные мысли, а душа стремится к добру и правде. Приезжай к нам в аз-Зарку. Поверь, ты будешь самым дорогим гостем.
— Алла йихальлик! Пусть даст тебе Аллах благополучие! — сказал на прощание преподаватель литературы Ахмад Мухаррам. — У тебя есть великий дар. Я уверен, настанет день, когда я прочту твои стихи в почтенном журнале. Они будут опубликованы рядом с произведениями уважаемых поэтов Египта. Но для этого ты должен очень старательно учиться. Ты должен читать дни и ночи великие произведения поэтов. Ты полюбил Шекспира, это пойдет тебе на пользу. Бессмертные творения прославленного англичанина запечатлели трагедию человечества, подверженного насилию и злодейству. Мы видим много зла, но мы ищем добро и находим его. Я желаю тебе в поэтической форме воспеть добро — без него человечество погибнет.
Прощаясь с мальчиками, которые делили с ним горести и радости школьных лет, Абд ар-Рахман едва сдержал слезы.
Он с нетерпением ждал отца, чтобы скорее отправиться в аль-Мансуру. «Кто бы мог подумать, что так печально будет расставание с аз-Заркой. Почему? — задал себе вопрос аль-Хамиси. — Они любят меня, — послышался ему безмолвный ответ, — а я полюбил этих добрых людей. Они спасли меня от одиночества. Спасибо им!»
Все мальчишки аз-Зарки шли к железнодорожной станции следом за Абд ар-Рахманом и его отцом.
— Ишт! Ишт! Ишт! — кричали они. — Живи! Жизнь тебе!
— У тебя такой вид, будто тебе не хочется ехать в аль-Мансуру, — сказал отец.
— Очень хочется!
О причине печали мальчик умолчал. Он знал, отец удивится. Скажет: «Подумаешь, мальчишки, сосед, учитель…»
«Абд ар-Рахман, сын мой любимый! Сколько радости доставило мне твое письмо и стихи — такие светлые, полные надежд. А как хороша строка: «Найти разгадку вечной красоты…» В этой строке — твой пытливый ум и твое удивление перед прекрасным.
Мальчик мой, я верю в твое будущее, озаренное светом добра. Дай тебе бог много-много счастливых дней. Я знаю, от тебя будет исходить добро, а вокруг тебя могут быть и злые силы. Увы, рядом с благородными людьми толпятся люди коварные и жадные. От них исходит зло. Надо помнить об этом, не обольщаться, быть готовым к бою.
В тот день, когда я получила твое письмо, у меня было такое чувство, будто ты рядом. Я слышала твой голос и видела сверкание твоих глаз. Как я хочу тебя обнять! Ты лишен ласки и приветливости, но помни всегда, что есть на свете человек, который любит тебя больше самой жизни. Это твоя мать. Пусть эта мысль согревает тебя, мой мальчик.
Как славно ты рассказал мне о Тутанхамоне. Я не знала о веночке из полевых цветов, положенном в золотой саркофаг. Как трогательна любящая Анхесенпаамон! Я представила себе это прелестное юное создание, сраженное горем: как она собирала эти нежные цветы и сплела венок. Она плела с верой в загробную жизнь и надеялась, что за пределами земного существования ее любимый вспомнит о ней.
Мой сын, твои строки о Египте удивительно точны и образны. «Ты зеркало, в котором отразились процессии бесчисленных эпох…» Это прекрасно!
Я рада твоему отъезду в аль-Мансуру. Там хорошие школы. Напиши мне, когда начнешь учиться в новой школе старших классов. Дай тебе бог счастья и благополучия! Помни, моя душа всегда рядом с тобой.
Школа в аль-Мансуре
— И море близко, — сказал отец, когда услышал восторженные возгласы сына.
Они прошли через центральную площадь города, пересекли улицы «для богатых» и вышли к берегу Нила, где росли смоковницы, ивы, кипарисы. А вот и старинные кривые улочки, где не цокают копытами ухоженные, с тщательно подстриженными гривами лошадки, везущие нарядные экипажи. Здесь изредка попадался ослик, груженный поклажей, иногда всадник на коне. Дурно одетые люди волокли тачки с фруктами, зеленью, мешками фиников и орехов.
Дорога через эти закоулки вела к предместью города. На берегу реки ютились небольшие домишки ремесленников, мелких торговцев, каменщиков. Домик, в который они вошли, смотрелся окнами на реку. Абд ар-Рахман радостно воскликнул:
— Как хорошо, я буду каждый день встречать восход солнца. Вот удача!
И в самом деле: окошко его комнаты глядело на восток. Мальчик замер у окна, увидев караван рыбацких судов, идущих на лов рыбы.
— Вот как бывает, — обратился он к отцу. — Живя в большом красивом городе, я каждый день буду видеть восход солнца, небо и прекрасный Нил.
— Какое имеет значение — восход, закат? — удивился Абдель Малик. — Пусть будет крыша над головой.
Школа находилась в другом конце города, идти далеко, но Абд ар-Рахману было так интересно, что он этому обрадовался.
Директор школы долго рассматривал бумагу, которую ему протянул Абдель Малик аль-Хамиси. Потом пристально посмотрел в глаза мальчика и подумал: «Славный мальчуган, еще ребенок, а глаза умные».
— Оставайся, — сказал он встревоженному подростку. — О тебе пишут хорошо, а мы здесь узнаем, так ли ты хорош и прилежен. У нас двести сорок учеников твоего класса, и только троим посчастливится учиться бесплатно. Завтра приходи в школу. Не опаздывай!
Прощаясь с сыном, Абдель Малик оставил мальчику немного денег на пропитание и, как прежде, наказывал быть прилежным, старательным. Он не приласкал сына, не выразил сожаления о том, что оставляет его в одиночестве в незнакомом городе. Простился со словами: «Алла йишарраф кадрак! Да благословит Аллах твою судьбу!»
Когда отец ушел, Абд ар-Рахман подумал: «Как странно, когда я прощался с соседом Абуль-Фаувадом, мне хотелось плакать. На сердце была печаль. А с отцом простился без всякой печали. Мне кажется, он любит меня. Почему он молчит?»
Вот и первый восход солнца в аль-Мансуре. Абд ар-Рахман не стал дожидаться стука в стенку. Он полюбовался восходящим солнцем, умылся, взял с собой лепешку с сыром и пошел к своей школе, зная, что еще рано и делать там нечего.
«Пойду медленно, буду останавливаться, рассматривать красивые дома, — подумал он. — Меня могут спросить: куда ты бредешь, мальчик, в такую рань? А я скажу: в школу старших классов».
Он шел медленно, рассматривая старинные дома. У дома, где жил когда-то Людовик святой — Завоеватель, подумал: «Мама рассказывала про Людовика, не тот ли, который устроил крестовый поход? Надо спросить».
На последней парте первого класса было свободное место. Абд ар-Рахман оказался по соседству с Мурадом, мальчиком чуть выше его ростом, с озорными, веселыми глазами.
— Сегодня урок истории, его ведет сам директор, — успел сказать Мурад и тут же умолк.
В класс вошел директор, которого Абд ар-Рахман уже видел.
— Я хочу вас познакомить с удивительной историей прошлого в жизнеописаниях и хронике событий, — начал Хасан ал-Бакри. — Ее написал выдающийся ученый, великий мудрец Абд ар-Рахман ал-Джабарти. Свою книгу, посвященную экспедиции Бонапарта 1798–1801 годов, он начинает такими словами:
«Год тысяча двести тринадцатый (хиджры). Это первый год великих кровопролитных сражений, выдающихся событий, горестных происшествий и ужасающих бедствий, год, когда возрастало зло, а испытания и невзгоды следовали одно за другим, когда ничто не было прочным и нарушился обычный ход вещей, год крушения устоев, непрерывных ужасов, многих перемен, расстройства управления, огромных разрушений и всеобщего разорения. Напряженность дошла до предела».
Ал-Джабарти завершает свое вступление словами из священной книги мусульман: «Господь твой не был таким, чтобы погубить селения несправедливо, раз жители их творили благое».
Рассказ о нашествии армии Наполеона был полон трагических подробностей. Мальчики сидели молча, как завороженные. Никто не шелохнулся, никто не осмелился прервать учителя. И хотя им трудно было понять во всех подробностях, что задумали англичане, послав корабли к берегам Александрии, что делали мамлюки под предводительством отважного Ибрахим-Бея. (Он был одним из двух могущественных мамлюкских беев, которым принадлежала вся власть в стране к моменту французской экспедиции.) Трудно было понять, какова роль шейхов и улемов, которые так растерялись, что не смогли успокоить несчастных граждан, бежавших в надежде на спасение в города, уже занятые французами.
Ученики слушали внимательно. Когда кончился первый урок, весь класс хором просил продлить занятия.
— «После того как армия мамлюков на западном берегу потерпела поражение, — читал учитель, — французы перетащили на восточный берег свои пушки и ружья и открыли из них огонь. Убедившись в поражении мамлюков, люди, находившиеся на другом берегу, подняли страшный крик.
Ибрахим-Бей, паша, эмиры, солдаты и жители оставили в Булаке все тяжелые вещи, палатки и тому подобное, не взяв ничего, и сразу же обратились в бегство.
Ибрахим-Бей, паша и эмиры направились в сторону ал-Адлийи. Что касается жителей, то они в страшной панике устремились в сторону города. Группа за группой входили они в Каир, охваченные страхом и ужасом и ожидая гибели. Они вопили, плакали и просили бога избавить их от напастей этого ужасного дня. В домах женщины рыдали во весь голос. Все это происходило перед заходом солнца…
В продолжение всей ночи множество жителей уходили из города. Некоторые увозили свои семьи, а другие спасались сами. Никто не интересовался судьбой остальных, так как каждый был занят тем, чтобы спасти себя и своих близких. В эту ночь большая часть жителей Каира покинула город. Некоторые отправились в Верхний Египет, многие пошли на восток…»
В библиотеке школы вы можете получить книгу ал-Джабарти, — сообщил учитель, заканчивая беседу. — Каждый прочтет несколько глав и сделает потом доклад для всего класса. Договоритесь, поделите этот толстый том, чтобы каждому досталась часть замечательной книги. Историю родной страны должен знать каждый школьник.
А узнав, он поймет, как велик и славен его народ. Я посвятил этот урок истории, которая отдалена от нас немногим более ста лет. Но вы знаете, что история Египта исчисляется многими тысячами лет. Это говорит о древней культуре египтян и обязывает нас быть достойными потомками великого народа.
«Дорогая мама, я уже писал тебе, как мне нравится моя новая школа в аль-Мансуре. Мне нравятся все предметы, особенно я заинтересовался историей. Может быть, потому, что преподаватель истории Хасан ал-Бакри так интересно ведет урок, что жалко с ним расставаться. Целых три месяца мы изучали нашествие французов. Наполеон Бонапарт причинил много страданий египетскому народу. Столько людей погибло от снарядов французских пушек! Пока мы изучали прекрасную книгу Абд ар-Рахмана ал-Джабарти, я горел ненавистью к французам. А потом подумал: ведь моя мама француженка, бабушка была француженкой. Мама читала мне прекрасные французские книги. На картинках я видел Париж, красивее которого нет на свете. Я оговорился, мама. Красивее, я уверен, наш Каир. Подумав об этом, я понял, что все равно люблю французов. И вот я задумался над походом Наполеона. Я вспомнил о нем, когда во время урока узнал о замечательном французе Шампольоне, который открыл нам тайну иероглифического письма. Изучая тексты розеттского камня, подобранного солдатом во время военных действий в Роззетте, Шампольон нашел ключ к чтению египетского письма. Он составил грамматику и словарь древнеегипетского языка. Благодаря его открытию мы узнали многое о жизни наших далеких предков. С тех пор прочтены сотни папирусов, надписей на гробницах и камнях. Мы узнали о высокой культуре Египта, которая процветала за четыре тысячи лет до н. э. Потрясающее открытие сделал француз Шампольон! Я подумал: если бы Наполеон не напал на Египет и не привез с собой ученых, если бы французский солдат не подобрал в Розетте обломок камня с загадочной надписью — мы бы ничего не знали о своем великом прошлом. Получается, что Наполеон причинил зло, а вместе с тем способствовал и добрым делам. Милая мама, чем больше я узнаю, тем больше возникает вопросов. А ответы не всегда находятся.
Дорогая мама, директор школы Хасан ал-Бакри вчера после урока сказал мне, что я буду учиться бесплатно. Он сказал, что я достоин быть среди троих избранников.
«Сын мой любимый, Абд ар-Рахман! Твои письма из аль-Мансуры — самая большая радость в моей одинокой жизни. Эти восторги юной души так хороши, так очаровательны. Я всегда думала, что таким ты будешь. Я мечтала об этом. Мне хотелось, чтобы мой прекрасный Абд ар-Рахман с малых лет копил богатство души. И еще мне хотелось, чтобы ты видел мир открытыми глазами заинтересованного человека. Я вижу, мои мечты становятся явью, хотя желания мои почти фантастичны. Пока растет маленький человек, ты никогда не знаешь, каким он станет, когда подрастет. Может быть, проявленные в детстве таланты и способности не оправдаются, исчезнут. Я счастлива получать твои письма, в которых мне видится будущий Абд ар-Рахман аль-Хамиси, человек с большими достоинствами. Мне понятен твой интерес к истории Египта. Наша страна единственная в мире, где очень рано зародилась высокая цивилизация, а искусство достигло необычайного совершенства. Тысячи лет создавалось это удивительное искусство, и архитектура столь величественная, что и сейчас нет ей равной. Представь себе, как велики были потери, когда был забыт язык древних египтян и для дальних потомков не осталось свидетельств этой деятельности. Руины храмов и гробниц, развалины древних городов — все это досталось нам, а история, увековеченная в папирусах, оставалась загадкой. Как ее прочесть? Прочесть необходимо!
Ты прав, мой сын, назвав Шампольона великим. Он открыл нам тайну забытой жизни. Теперь мы уже не мыслим себе историю Египта без папирусов, в которых жрецы запечатлели знания и деятельность своего времени. Я размечталась: а вдруг мой сын станет историком и сделает свой вклад в открытие нашего прошлого? Гордись тем, что ты рожден на этой священной земле.
Сынок, я одинока и несчастна. Возможно, я соглашусь выйти замуж за одного хорошего человека, который питает ко мне добрые чувства. Я надеюсь, ты не рассердишься? Ведь ты любишь меня и желаешь мне счастья.
Аль-Мансура был одним из центральных городов Нижнего Египта. История его знала много завоевателей, военные походы, расцвет и падение торговли со странами Средиземноморья. Здесь осели люди разных национальностей и верований. Даже в классе Абд ар-Рахмана было два суданца, три ливанца, ливиец и трое мальчиков из кочевых бедуинов. Это был дружный класс, не было раздоров и обид, мальчики помогали друг другу.
Поделиться книгой: