Грешная бездна

— Если ты хочешь познакомиться с моими легионами, просто попроси об этом. — Прежде чем переместиться, Абиссиан сказал: — Будь осторожна, не уколи палец о веретено.

После этого он вернулся в тронный зал к Утеру.

«Что ж, могло быть и лучше». — Благодаря обострённым чувствам, дракон, должно быть, всё слышал. Вероятно, он, как и сам Сиан, знал обо всех придворных интригах. — «Ты считаешь, что она работает на Никс?»

— Да, вольно или невольно. — Расхаживая взад-вперед перед мраморным троном, он сказал: — Я не доволен своей парой! Она бесчувственная.

Карина принадлежала к числу умнейших существ, которых он когда-либо знал. Сиан ожидал того же и в этой ее жизни.

Какое разочарование.

«Или смелая. Демон, твой рассудок страдает от изменений, у тебя в голове каша. Если ты будешь жесток с ней, она возненавидит тебя. Ты не думал о том, чтобы начать с ней с чистого листа? Не думал о том, чтобы простить ее?»

— Я прощу свою пару, когда ты вернешься к человеческому облику.

Сиана озадачивал тот факт, что дракон отказывался вернуться к своей человекоподобной форме.

«Этого не будет и не может случиться».

— Вот именно! Я хочу только мести. Ничего большего эта женщина не заслуживает.

«Бессмертные так любят свою месть». — Утер вздохнул, с его губ сорвалось пламя, опаляя противоположную стену. — «Но не часто в ущерб отношениям с парой».

Сиан горько рассмеялся.

— Дракон, разве ты не понимаешь? Отношения с парой невозможны для меня.

Однажды он спросил Руна, своего близкого друга, каково это — быть с кем-то в отношениях. Рун ответил:

— Я получаю больше счастья за одну секунду любви Джози, чем за семь тысяч лет без нее.

Сиан смирился с тем, что никогда не испытает такого удовлетворения. Временами он представлял себе, что какой-то хитрый демон украл его тело, и заменил сердце холодным лавовым камнем. То, что когда-то было пылким и живым, стало разрушенным и черным.

— Даже если бы я не презирал свою женщину… даже если бы она не была приманкой Никс, чтобы свергнуть меня, в лучшем случае, или шпионкой в худшем… неужели ты действительно веришь, что эта прелестная фея сможет принять меня вот таким? — Стоило Сиану проявить к ней интерес, как она начала насмехаться над ним: «Ты, должно быть, шутишь». — Или что она сможет выжить в аду? Ей подобным не место в Пандемонии. — Каждые несколько минут она начинала кашлять из-за золы. — И как, по-твоему, она будет ко мне относиться, когда я начну войну с феями?

Сиан веками жаждал отомстить Сильвану, но Орион попросил его подождать до этого Приращения. Наконец, время пришло.

— Зато я могу немного поразвлечься со своей парой.

Абиссиан позаботился о том, чтобы она никогда не смогла закончить прясть. Да, он любил обман и игры, но, в конце концов, самая большая насмешка настигла его самого… ему никогда не познать каково это — быть связанным с парой.

Сиан переместился на балкон к перилам, чтобы посмотреть на свои легионы.

К нему присоединился Утер. Несмотря на то, что каждый шаг гигантского дракона сотрясал террасу, при необходимости, Утер мог двигаться с кошачьей грацией, что было как нельзя кстати, когда он использовал другую способность: сливаться с обстановкой и становиться невидимым, как хамелеон.

«Я могу дать тебе совет, друг, но мне нужно знать больше о вашем прошлом. Что заставило тебя возненавидеть ее?»

Сиан не ответил. Не мог ответить. Пока не мог.

«Как вообще ты умудрился познакомиться с ней так давно? Феи и демоны вращаются в разных кругах».

В те времена феи были известны, как эльфы, а близнец Сиана — Гурлав — недавно унаследовал корону Пандемонии.

— Разведчик обнаружил портал между нашими королевствами, но обе стороны отнеслись к этому с повышенной настороженностью, ведь у наших видов нет ничего общего. Тем не менее король Сильвана согласился принять меня в своей сфере на сезон.

Заклинание позволило Сиану говорить на языке Эльфов. В целях безопасности оно также сдерживало его способности к перемещению и чтению мыслей.

Но никакие заклинания не могли помочь Сиану понять подавляющих эмоции эльфов, расчетливых и преисполненных чувством собственного превосходства. Большинство из них считали демонов немногим лучше зверей.

Несмотря на это, Гурлав приказал ему идти, впервые воспользовавшись своей властью над близнецом, и это взбесило Сиана…

* * * * *

— Почему бы нам просто не атаковать этих странных незнакомцев?

— Твои мысли всегда направленны на конфликт. — Гурлав вздохнул. — Мы в любой момент можем начать с ними войну. Но шанс на мир мимолётен. По крайней мере, я должен попытаться сделать это до того, как адские изменения лишат меня рассудка. — Он сжал плечо Сиана. — Если все получится, и ты поможешь мне в этом деле, мы все могли бы зажить в достатке, как никогда прежде. Наши сферы нуждаются в ресурсах друг друга; благодаря торговле, мы сможем улучшить жизнь всех эльфов и демонов…

* * * * *

Сиан продолжал спорить, пока не учуял с другой стороны портала женский запах.

Утер спросил:

«Демон, скажи хотя бы, зачем заставлять ее прясть?»

— Потому что она никогда не сможет выполнить это задание, а мне будет приятно видеть её провал.

Дракон вздрогнул, его чешуя начала пульсировать.

«Иногда ты забываешь, что есть разница между хитроумными выходками и жестокостью».

— Эта женщина стала для меня отличным учителем по части жестокости.

Играя чувствами юного демона, она манипулировала им, и вычисляла слабости его вида без малейшего колебания… потому что видела в Абиссиане низшее существо. Фанатичные родители научили ее тому, что все другие существа не ровня эльфам.

Сиан вспомнил, как Карина спросила, вступают ли демоны в брак. Он решил, что ей нужно узнать все подробности о брачном союзе с демоном… наглядно, если они были…

* * * * *

— Мужчина может ощущать, что встретил предопределенную ему судьбой женщину. Но единственный способ узнать наверняка — совокупление. — Поправив воротник, он сказал: — Демон может впервые пролить семя только с предопределенной ему парой и ни с кем больше. Некоторые мужчины спят со всеми подряд в надежде пролить семя. Это называется испытанием.

— Как удобно. — Она фыркнула. — И примитивно.

Несмотря на то, что эльфы создавали пары, их не сдерживали никакие физические ограничения; они могли вступать в брак с кем угодно. Благодаря очень сильному контролю над своими эмоциями, они могли подавлять любые побуждения инстинктов.

Сиан считал их просто бесчувственными оболочками. Но Кари была другой.

— А если испытание прошло успешно, демоны вступают в брак? — спросила она.

— Только члены королевской семьи. Но брак — всего лишь формальность. Если мужчина встречает свою пару, то оставляет на её шее метку. Это клятва длиною в жизнь.

— Метку? — В ее разноцветных глазах мелькнуло осознание. — Демон… кусает женщину? — Она была в ужасе. — Как какие-то мерзкие вампиры? Это варварство!

— Кари, ты когда-нибудь разговаривала хоть с одним вампиром?

Она удивленно моргнула.

— Разговаривать с вампиром? Зачем?

* * * * *

Сиан решил, что познакомит Кари с другими видами, расширит ее взгляды… думал, что если увезти ее подальше от родителей, то она сможет избавиться от закостенелых взглядов на вещи. Он не понимал, сколь глубоко укоренились ее убеждения.

Перевоплотившаяся Кари снова была феей, поэтому Сиан почти не сомневался, что воспитана она так же, как в прошлом.

И оба её гребаных глаза были одинакового цвета.

Недостатки те же… но больше никакого очарования.

Глава 9

Чтобы сбежать из этой тюрьмы, мне может потребоваться больше недели.

Каллиопа не нашла ничего, кроме камня, чем можно было бы атаковать своего похитителя… ни материалов для создания снарядов, тайного клинка или ловушки.

Также она не нашла ни одной двери, ведущей в замок. Огромная арка на террасу была единственным выходом.

Стараясь держаться подальше от мучительных огненных лоз, Каллиопа приблизилась к перилам. Все еще не веря, что находится здесь, она всматривалась в то, что, скорее всего, было линией горизонта, и изучала окрестности ада.

Увиденное поразило ее воображение. В воздухе на фоне черного ночного неба кружил пепел. Вдали извергался гигантский вулкан. Река лавы растеклась через всю долину. Это и есть легендарный Стикс?

Воздух вонял страданиями, разрухой и смертью. Типа тематического парка ужасов на стероидах.

Внешняя сторона башни действительно была густо увита огненными лозами. Если Лила решит спуститься вниз, у нее не будет ни единого шанса избежать соприкосновения с ними.

Даже если ей удастся добраться до земли, «легионы» внизу схватят ее. Там, должно быть, собрались тысячи демонов. Если Лила чудесным образом сможет удрать от них, то окажется в ловушке огненной реки. Казалось, что жар не беспокоит всех этих полуголых воинов, но Лила просто сгорит заживо.

Река лавы? Она реально в аду.

Никс, ты сука. Почему она обманула Лилу? Только у Сейта был мотив это сделать.

Лила была следующей в очереди на престол, а ее родители были не единственными, кто сетовал на неспособность Сейта защитить королевский дом от Møriør. Кузены Лилы могут организовать государственный переворот, особенно теперь, когда король утратил меч предков.

Тем не менее она не могла поверить, что Сейт сослал ее в ад, только чтобы избавиться от конкуренции. Если бы он ощущал угрозу с ее стороны, то просто продлил бы изгнание или же убил ее.

Должно быть, Валькирия одурачила и его.

Одетая лишь во влажное нижнее белье, Лила задрожала. В аду холодные ночи? Похититель не дал ей ни одеял, ни сухой одежды. Никакой еды. Только приказы.

Несмотря на всю свою браваду, Лила ощущала… сомнения.

В совершении каких «злодеяний» обвиняет ее демон? Придет ли Абиссиан в ночи, чтобы стать палачом Лилы, обезглавит ли так же, как Сейт ее родителей — одним аккуратным ударом? Возможно, она заснет и уже никогда не проснется.

Лила будет бороться за свою свободу, но прямо сейчас ей нужно сконцентрироваться на своей непосредственной задаче. Она боялась пауков… как и большинство людей… но еще больше она боялась не справиться с поставленной задачей. Это будет впервые.

Какой бы ни была проблема, девизом Лилы было: разберись, блядь, с этим сама.

Она подняла взгляд к небу, пытаясь определить, сколько времени осталось до восхода солнца. Продолжительность дней и ночей в разных мирах не была одинаковой, к тому же Лила читала, что в аду время тянется дольше, чем в большинстве других измерений. Но если рассвет наступит раньше, чем она ожидает…

К ней устремился поток насыщенного пеплом ветра. Рванув назад, Лила зашлась в очередном приступе кашля и нечаянно прижалась к огненной лозе. Проклятье!

Со слезами на глазах она подошла к прялке, которую демон наколдовал взмахом руки. За долгое время изгнания из Ллора Лила отвыкла от реальных проявлений магии.

Возможно ли вообще прясть паутину? Звучит как из сказки о феях и волшебницах. Но ведь она и есть принцесса фей.

Лила села и переиграла в уме увиденную ранее демонстрацию. Нажатие педали заставляет колесо вращаться. Нить уже закреплена. Видимо, Лила должна скрутить куски густой паутины с концом нити, а затем тянуть ее, пока вращается колесо.

Каллиопа содрогнулась от одной лишь мысли о том, что ей нужно притронуться к вороху паутины. Но ей придется это сделать, иначе она встретится с ее создателями.

Лила протянула руку и ощутила, как паутина прилипла к ее пальцам.

— Тьфу.

Неловкими движениями Каллиопа принялась за работу, все время кашляя.

После нескольких неудач, затормозивших процесс, Лила поняла свои ошибки и нашла нужный ритм. Эластичная нить была на удивление прочной.

Из-за монотонной задачи у Лилы было слишком много времени на раздумья. Рано или поздно Абиссиан узнает, кто она на самом деле, и если к тому времени у него не проявятся теплые, нежные чувства к своей паре, то он может сдать Лилу Лучнику Møriør для убийства… или может убить ее сам.

Ходили слухи, что Рун Сумеречный, также известный, как Рун Грязнокровный, был рабом в жарких болотах Сильвана и подвергался ужасающим надругательствам со стороны правительницы того времени: королевы Маг, которая была матерью Сейта и прародительницей Лилы.

Рун поклялся уничтожить всех потомков Маг. А значит и Лилу тоже. И если она не сбежит отсюда прежде, чем ее личность будет раскрыта…