Помоги проекту - поделись книгой:
Ты смотришь вперед. Настолько далеко, насколько человек на другой стороне может видеть.
Ты смотришь все дальше, пока не добираешься до конечной цели своего соперника в этой игре.
Из этой точки ты думаешь в обратную сторону.
Обдумывая стратегию соперника, ты можешь понять, будет ли он твоим союзником или станет врагом; предателем или другом; двойным агентом или кем-то еще хуже.
Чтобы понять человека, который сидит за столом напротив тебя, тебе нужно понять, в какую игру он хочет с тобой сыграть.
Было очевидно, что бен Ладен хочет сыграть с США в игру с нулевой суммой.
Он говорил об этом в своих фетвах[9]. Он говорил об этом в своих видеозаписях и аудиопосланиях. Он даже сделал формальное объявление войны. Он назвал это «Объявлением войны против американцев, оккупирующих Святые места».
Это было странно. Бен Ладен заявил, что сражается за определенные места.
Не за людей и не за вещи. За места, которые были для бен Ладена священными: за Мекку и Иерусалим.
Американцы находились в обоих этих местах десятилетиями. Местные жители в обоих местах принимали их вполне гостеприимно. Но бен Ладену это не нравилось. Он заявил, что «нет более важного долга, чем изгнание американского врага» со Святых мест.
Вот почему он объявил Соединенным Штатам войну. По крайней мере, именно так он заявил.
Бен Ладен начал войну с атаки на США за рубежом. В 1998 году его последователи взорвали два американских посольства в Африке. В 2000 году они напали на миноносец USS Cole в Йемене.
Затем — 11 сентября.
Это была война.
На одной стороне — бен Ладен. На другой — Соединенные Штаты.
Но это была странная война. Поскольку в случае победы Бен Ладен не получил бы того, за что, по его словам, сражается. Бен Ладен не получил бы Святые места.
Даже если бы он победил, Мекка по-прежнему была бы у саудитов, Иерусалим — у израильтян. Победа не принесла бы бен Ладену того, чего он хотел.
Из этого следует одно из двух: или бен Ладен плохой стратег, или на самом деле он хотел получить нечто иное.
Бен Ладен не был плохим стратегом.
Поэтому эта война была такой странной.
Тем не менее это была война. Это была игра с нулевой суммой. Одна сторона получает только то, что теряет вторая.
Но в этой игре были не только США и бен Ладен. Это была не просто игра с нулевой суммой, потому что у обеих сторон были союзники. Любой союз — это игра с положительной суммой.
Отдельный человек или страна редко выигрывают войны. Даже гегемоны нуждаются в помощи. Это значит, что каждый строит альянсы, прежде чем отправиться на войну. Каждый играет в союзническую игру с положительной суммой, чтобы победить в военной игре с нулевой суммой.
Если ты немецкий стратег в конце XIX века, то тебе это хорошо известно. Ты знаешь об альянсах с положительной суммой и о конфликтах с нулевой суммой. Ты видишь, что приближается европейская война. Конфликт неизбежен. Скоро начнется игра с нулевой суммой, ставкой в которой будут люди, места и вещи Европы. Одна сторона победит, другая проиграет.
Ты хочешь победить, поэтому ты думаешь в обратном порядке.
Ты знаешь, что не сможешь выиграть в этой войне, полагаясь только на собственные силы. Германии нужны союзники.
В Европе того времени существовало пять основных сил: Франция, Россия, Австро-Венгрия, Великобритания и Германия[10].
Когда основных сил пять, ты хочешь, чтобы три из них были на твоей стороне. Это значит, что на другой стороне окажутся две оставшиеся страны. Три против двух: это значит, что твой союз будет сильнее, чем союз противника. Когда разразится конфликт, ты, вероятно, выиграешь.
Отто фон Бисмарку это было известно. Он был стратегом кайзера Вильгельма I. Бисмарк проделал много сложных дипломатических маневров в 1870–1890-е годы. Он хотел быть уверенным, что у Германии всегда будут два важных союзника: Россия и Австро-Венгрия. Эти страны вместе заключили Союз трех императоров.
При Бисмарке альянсы пяти основных европейских сил выглядели так.
Бисмарку повезло, что альянс между Францией и Великобританией был шатким. Эти две страны недолюбливали друг друга. Они не поддерживали даже дружеских отношений.
Дойди дело до войны, Германия имела бы все шансы победить.
Но потом все изменилось. Кайзер Вильгельм I умер. В результате его место занял его внук Вильгельм II.
Вильгельму II не так сильно нравились союзнические отношения. Более того, альянсы преграждали путь к тому, чего он действительно хотел: путь к Германии, которая сильна сама по себе.
Бисмарк видел в этом опасность. Он видел, что Германия не настолько сильна, чтобы победить все остальные силы Европы. Или даже три из них.
С одним союзником Германия, вероятнее всего, проиграет. В европейской войне три страны сразятся против двух, и Германия будет одной из этих двух.
Бисмарк спорил с Вильгельмом II, но в итоге проиграл. Его отстранили от должности.
Вскоре Россия перестала быть союзником Германии. Хуже того, Россия подписала соглашение с Францией. Великобритания отложила в сторону свои разногласия с Францией и укрепила этот альянс. Россия, Франция и Великобритания вместе образовали Тройственное согласие, известное также под названием Антанты.
При Вильгельме II единственным крупным союзником Германии была Авcтро-Венгрия. Когда на Балканах вспыхнул конфликт и началась Первая мировая война, альянс Германии был слабее альянса противника[11].
Сильные союзы побеждают в войнах, а слабые союзы их проигрывают. Чтобы победить в игре с нулевой суммой, вам нужна хорошая игра с положительной суммой. Вам нужны союзники.
Когда бен Ладен объявил войну Соединенным Штатам, у него было немного союзников. Афганские джихадисты и молодые арабы. Несколько независимых сотрудников разведки и несколько теневых финансистов. А также неохотно идущий на сотрудничество «Талибан».
У него было не так уж много союзников и не так уж много сил. Явно недостаточно, если ты объявляешь войну единственной мировой сверхдержаве. И не только само́й сверхдержаве, но и ее союзникам.
У США были близкие и прочные связи с Британским Содружеством Наций. Плюс НАТО. Да и другие государства встали на нашу сторону. После 11 сентября почти весь мир стал союзником США в войне против бен Ладена. Люди, готовые сражаться.
Это противостояние не имело смысла. Бен Ладен выставил свой слабый альянс против сильного альянса США. Бен Ладена определенно ждало поражение. Такая стратегия была бы попросту бессмысленной. Зачем бен Ладену начинать войну, в которой он неизбежно потерпит поражение?
Чтобы понять стратегию противника, ты смотришь в будущее его глазами. Как будто находишься в его положении: на его месте, с его людьми, в окружении его вещей. Ты смотришь вперед, пока не увидишь его конечную цель.
Чтобы понять стратегию бен Ладена, нужно взглянуть на его конечную цель. Нужно смотреть дальше террористических атак в Африке и на Ближнем Востоке. Дальше 11 сентября. Дальше его войны с Соединенными Штатами. Нужно посмотреть на его конечную, финальную цель.
Когда ты ее находишь, ты начинаешь думать в обратную сторону. Теперь ты видишь, что для стратегии бен Ладена нападение на США не было бессмысленным шагом.
Настало время проверить гипотезу №2. Может ли мой доброволец достать ценную информацию?
Проверка началась просто — с гипотетического вопроса. Я спросил: «Что если нам понадобится информация об X? Вы сможете ее достать?» «Зачем вам нужно это знать?» — ответил он. Сопротивление. Еще один плохой знак.
«Это просто гипотетический вопрос», — сказал я. Побочная проверка. Знает ли он, что значит «гипотетический»? Из-за языковых барьеров шпионские разговоры часто опускаются до уровня шестилетнего ребенка.
«Да-да, я смогу», — произнес он. Он понял. Но явно был недоволен. Словно просьбы такого рода умаляли его достоинство. Словно это недостаточно важно. И не слишком подходило для такого крутого парня, как он.
«Превосходно. Как вы ее получите?» — спросил я. Он помедлил. «Я могу получить ее напрямую. Ничего особенного». «Что значит “напрямую”?» — спросил я.
Он пожал плечами: «Я увижу ее и смогу ее получить». «Хорошо», — ответил я.
Он нахмурил брови. «Но зачем вам это? Разве вы сами не в состоянии узнать эту информацию?» — спросил он.
Еще один встречный вопрос. Это настораживает — и одновременно успокаивает. Настораживает, потому что такой вопрос мог бы задать двойной агент. Теперь мне нужно снова подумать о гипотезе №1. Но его ответ также и успокаивает. Только очень плохой двойной агент спросил бы меня, для чего мне нужна определенная информация.
И еще одно предположение: возможно, он провалил побочный тест. Возможно, он не понял, что значит «гипотетический». Возможно, наши разговоры все-таки опустятся до уровня шестилетнего ребенка.
Много тревожных сигналов. Достаточно, чтобы указывать на более глубокую проблему: наши интересы не совпадают. Наши стратегии не сходятся. Возможно, здесь нет и не будет игр с положительной суммой. Не будет партнерства и взаимного выигрыша.
Но делать выводы все еще рано. Тревожные сигналы были не из самых худших. Если ты работаешь шпионом и ретируешься после каждого тревожного сигнала, ты не достигнешь многого: соберешь мало информации, упустишь многих осведомителей. Ты плохо сделаешь свою работу.
Поэтому я не отступил. Я дал ему еще один шанс, сообщив, что он должен сделать перед следующей встречей. Я сказал, что он должен мне принести. Дал не гипотетическое, а настоящее задание.
Для него это возможность доказать свою полезность. Доказать, что я не напрасно трачу на него время. Время, которое мог бы потратить на другие задачи: на вербовку других агентов и поиск другой информации.
Я передал ему свое задание. Он улыбнулся и сказал, что все сделает.
В 1930-е годы в Соединенных Штатах действовала сеть советского шпионажа. По широте, глубине и влиянию это была, вероятно, самая крупная шпионская сеть в истории[12].
Советские осведомители работали в высших эшелонах американского руководства. Они заблаговременно оповещали Сталина о позиции США по переговорным вопросам. Они информировали Советы о разработке американских вооружений. Они были достаточно влиятельны, чтобы изменить внешнюю политику США в пользу СССР.
Советы построили свою сеть шпионажа, опираясь на простой факт: многие представители американской элиты в 1930-е годы симпатизировали идеям коммунизма. Многие восхищались русской революцией. Они прошли через Великую депрессию и видели преимущества рузвельтовского Нового курса. Им казалось, что капитализм умирает. Грядет международный коммунизм.
Пролетариат восстанет. Буржуазный капитализм будет повержен. Родится новое прекрасное будущее. Приближается коммунистическая революция.
Если ты в это веришь, ты захочешь помочь своим товарищам-коммунистам. Ты захочешь помочь Советам. В 1930-е годы контрразведка в США была еще очень слабой, поэтому советские шпионы в Америке не подвергали себя большому риску.
Если ты занимал высокий пост в правительстве США, Советы хотели заручиться твоей помощью. Так американские коммунисты стали шпионами Советского Союза. Они образовали шпионскую сеть, которая, возможно, была самой влиятельной в истории. Пока не распалась.
Это произошло по следующим причинам:
1. Сталинский Большой террор.
2. Заключение советско-германского пакта о ненападении 1939 года.
На первый взгляд, эти вещи не должны были повлиять на американских шпионов. Они произошли далеко от Соединенных Штатов и коммунистов, которые занимались шпионажем в пользу Советского Союза. Но эффект от них был гигантским.
У американских коммунистов появились сомнения в пользе их союза с СССР. Во время Большого террора Сталин убивал своих товарищей-коммунистов сотнями тысяч. Возможно, миллионами. Это была новая стадия сталинского правления. Теперь он стал полноценным диктатором.
А затем был заключен нацистско-советский пакт о ненападении. Перемирие с фашистами. Разрядка напряженности между коммунистами и их моральными противниками. Некоторые американские коммунисты посчитали это предательством революции.
Они начали задаваться вопросами. Действительно ли Советы собираются осуществить прекрасное коммунистическое будущее? Действительно ли Советы — наши братья и сестры по коммунизму? Действительно ли они являются авангардом коммунистической революции? Или Советский Союз — всего лишь еще одна диктаторская страна?
Некоторые американцы решили покинуть советскую шпионскую сеть. Так поступили не все, но многие. Уиттекер Чемберс был одним из них. Бывший редактор журнала Time, он стал курьером в советской шпионской сети. Прежде чем ее покинуть, он присвоил документы, свидетельствовавшие о масштабах советской шпионской сети в США.
После Второй мировой войны Чемберс передал эти документы в ФБР. В них были имена высокопоставленных американских должностных лиц, названных советскими шпионами.
При даче свидетельских показаний в Конгрессе Уиттекера Чемберса назвали лжецом. Пресса его осмеяла. Но материалы, обнаруженные в советских архивах в 1990-е годы, подкрепили сведения Чемберса. Американские коммунисты шпионили для Советов в 1930-е годы. Советская сеть шпионажа достигала самых высоких ступеней в иерархии американского руководства.
Затем она распалась. Она распалась, потому что некоторые американские коммунисты утратили доверие к Советам. Они перестали верить, что СССР будет частью их главной игры, целью которой было построение коммунистического общества.
Если ты был американским коммунистом в 1930-е годы, ты жаждал прихода всемирного коммунистического государства.
Это государство включало бы в себя три составляющие:
1. Люди: пролетариат.
2. Место: весь мир.
3. Вещи: ресурсы, произведенные индустрией и справедливо распределенные среди населения.
В воображении американских коммунистов после коммунистического общества ничего не существовало. Не было ничего более великого.
Когда появится настоящее коммунистическое государство, настанет конец истории. Больше не будет конфликтов и войн. Все будут жить счастливо во веки веков. И никто и никогда не захочет покидать коммунистическое общество.
Коммунистическое общество было конечной целью этой игры.
Именно эту цель видели американские коммунисты, когда смотрели вперед, в будущее. Строя свои рассуждения в обратную сторону, они видели смысл в присоединении к Советам, они понимали, зачем становиться шпионами СССР. Советы стали их союзником в борьбе за будущую революцию.
Поделиться книгой: