Помоги проекту - поделись книгой:
— Познакомились в клубе, месяца три назад. В День святого Валентина мы пошли с компанией в клуб, там был Арчугов с приятелями. Познакомились.
— Кто бы подумал, что Борис Аркадьевич был таким любителем танцпола! — усмехнулся капитан, продолжая провоцировать девушку. Очень уж она была спокойна.
— А кто сказал про танцпол? — насмешливо спросила Виктория. — Борис с его комплекцией предпочитал созерцать. Он пришел поглазеть на хорошеньких молоденьких девушек, так же как и его приятели. Все они уже вышли из танцевального возраста. Но у них появились иные достоинства. Например, состояния и положение в обществе. А они в мужчинах гораздо привлекательнее, нежели умение отплясывать в клубах. Вот и познакомились.
— Надо так понимать, что вы составили гармоничную пару, дополнив друг друга?
— Можно сказать и так.
— А вас не смутило, что Арчугов женат? У него есть ребенок, да и жена его — весьма привлекательная женщина.
— А почему меня это должно смущать? Если не смущало Арчугова? Это же его жена, — едва заметно пожала плечиком девица. Выдержка у нее была отменная и в сочетании с прагматичностью и цинизмом образовывала почти непрошибаемую броню.
— И с тех пор вы стали содержанкой Арчугова? — поинтересовался Павел Петрович, пытаясь нащупать границы зоны комфортности собеседницы.
— Нет. Содержанкой я стала не сразу. Сначала надо было набить себе цену. Он целый месяц за мной ухаживал, прежде чем мы перешли в стадию близких отношений.
— И поступили к нему на содержание, — гнул свое капитан.
— Уважаемый Павел Петрович, — продемонстрировала удивительную память Виктория. — Я приехала в Петербург из Тихвина, крошечный такой городишко, не имея денег и связей. Сумела поступить в университет, окончить его, обзавестись собственной квартирой, машиной. У меня даже есть маленький бизнес. Магазин подарков. Мои родители не могли мне помочь. Они милые, добрые, скромные люди, и я очень им благодарна, что они правильно меня воспитали. Но всего в жизни я добилась сама. Вы можете называть меня содержанкой, падшей женщиной, — выразительный взгляд на капитана. — Все это лишь слова. Да, я использовала Арчугова и, возможно, даже впоследствии вышла бы за него замуж. Времени не хватило. А теперь, после его исчезновения, мне придется искать другого спонсора. Хлопотно и проблематично. Мне уже двадцать восемь, а вокруг пруд пруди молоденьких красоток, пустоголовых и доступных. Конкуренция. Так что исчезновение Арчугова нанесло ощутимый удар по моему благосостоянию. Надеюсь, вы это понимаете?
— Пока у меня нет доказательств обратного, да, — вынужден был признать капитан.
— Вот и хорошо, — кивнула девица. — А что касается событий тринадцатого мая, то я прождала Бориса до восьми, потом попыталась ему дозвониться. Телефон не отвечал. И я решила, что у него срочные дела, возможно, переговоры или неприятности, но паниковать смысла не видела. Мало ли что могло случиться? Может, он встречался с другой женщиной? Я не собиралась ловить его за руку и устраивать сцены. Так что после двух звонков я успокоилась и решила, что он объявится завтра или послезавтра.
— Все ясно. С кем из окружения Арчугова вы знакомы? — спросил Павел Петрович, сочтя ее доводы вполне обоснованными.
— Ни с кем.
— Возможно, вы были знакомы с его приятелями?
— Нет. Он не горел желанием знакомить меня с ними. Боялся, что отобьют, — усмехнулась Виктория. — Борис, знаете ли, не был красавцем, тем более его вес… Он не хотел рисковать.
— Скажите, — напоследок решил поинтересоваться капитан, — не для протокола. А вам не было противно иметь дело с таким жирным боровом или деньги действительно не пахнут?
— Павел Петрович, — с сожалением взглянула на него девица, — человек, достигший его положения, должен как минимум обладать умом, сильным характером, учитывая сферу его деятельности, определенными знаниями. Все эти качества вкупе с деньгами и успехом гораздо привлекательнее в мужчине, чем смазливая внешность и мускулатура, которая очень быстро сдуется, стоит ему приземлиться на диван перед телевизором с банкой пива. Я ответила на ваш вопрос?
— Да.
— В таком случае — всего хорошего, — поднимаясь с кресла, решительно проговорила Виктория. — Мне надо собираться, у меня через час йога.
Дверь за капитаном с тихим щелчком захлопнулась. Виктория не спеша вернулась в комнату и, взяв мобильник, набрала номер.
— У меня только что была полиция, — сообщила она невидимому собеседнику, опустив приветствия и обращения. — Почему? Ищут пропавшего бизнесмена Арчугова… Да? А мне казалось, что визиты полиции не входили в наш план. Не дергайся, разумеется, я ничего не сказала и дальше не собираюсь. Думаю, ты понимаешь, что подобная преданность ценится высоко.
Виктория усмехнулась и закончила разговор.
Глава 2
Илья Борисов сидел в небольшой комнатке уютной старомодной квартиры бывшего сослуживца и приятеля ныне покойного Семена Степановича Колокольникова и слушал по-стариковски неспешный рассказ обнаруженного им свидетеля.
— Родственники? Были, конечно. Только дальние. Жена Семена умерла лет пять назад, сердечная недостаточность, а сын еще мальчиком погиб. Как — не знаю. Не спрашивал, не та, сами понимаете, тема, — развел руками маленький кругленький Николай Петрович и погладил круглую лысую макушку, украшенную одиноким пучком седых завитков.
— Но родственников вы хотя бы знаете? Они в Петербурге живут?
— Да вроде у него племянница была, Ириной, кажется, звали. Но она в Москве жила, а у нее сын был, вот его имени точно не помню. Племянница с семьей его навещала изредка, но из Москвы ведь не наездишься. А в последнее время он вроде с какой-то женщиной близко сошелся. Соседка его вроде бы. Тоже одинокая, помладше его будет, так вот она за ним присматривала, — охотно делился с симпатичным молодым оперативником Николай Петрович.
— Соседку звали Анна Михайловна?
— Вроде бы так.
— Хорошо, ну а как вы думаете, кто и за что мог убить Семена Степановича? Может, у него ценности какие-нибудь были? Или враги? — от полной безнадежности спросил Илья.
— Враги? Да ну, откуда? — махнул рукой Николай Петрович. — Человек всю жизнь проработал в конструкторском бюро, сто лет как на пенсию вышел, откуда у него враги? Да и потом, Семен всегда был человеком очень тактичным, отзывчивым, у таких, как он, врагов не бывает.
— Ну, может, у него какие-нибудь ценности были, о которых случайно жулики узнали? — не терял надежды Илья.
— Ценности? Не припомню, — покачал головой Николай Петрович. — Они с Галей обыкновенно жили, как все. Никаких таких ценностей у них не было.
— Ну как же? — впервые с начала разговора заглянула в комнату супруга Николая Петровича. — Простите, — смутилась она, взглянув на Илью, но рассказ свой все же продолжила: — Помнишь, Коля, мы у Семена Степановича на юбилее были?
— Нет.
— Ну, шестьдесят лет, незадолго до Галиной смерти? Ну? Они дома праздновали, — силилась напомнить Николаю Петровичу супруга. — А! — Она безнадежно махнула зажатым в руке кухонным полотенцем. — Была у них одна шкатулка, небольшая, но очень тонкой работы, и сразу видно — старинная. Я хотела взглянуть, она у них в серванте стояла, а Семен Степанович не разрешил. Это, говорит, очень старинная вещь, ему от прадеда досталась, а тому подарил кто-то. Какая-то знаменитость, еще до революции. Он называл, да я забыла кто. И что ее открывать нельзя, она на ключик закрыта, в ней хранится семейная реликвия. Тут нас к столу позвали, и я больше расспрашивать не стала, — виновато призналась супруга Николая Петровича. — Не знаю, уж насколько она ценная, но может, даже и серебряная с позолотой. Металл был темный, с желтыми вставками. Я запомнила потому, что орнамент гравировки был очень необычный.
— Так. Давно это было?
— Лет шесть назад, да, Коля?
Но Николай Петрович только растерянно пожал плечами.
— А какого размера была шкатулка, вы помните?
— Ну… — задумалась Анна Михайловна. — Примерно как вот эти две книги, — и она показала на стоящие на книжной полке два тома Пушкина. — Может, чуть поменьше.
Старинная шкатулка с семейной реликвией. Уже что-то, спускаясь по лестнице на первый этаж, размышлял Илья. Теперь стоит опросить Анну Михайловну, видела ли она эту шкатулку. И, кстати, есть ли у нее близкие родственники, дети например? Может, они тиснули шкатулочку, а старичка на тот свет?
Илья приободрился. Версия была правдоподобной и пока единственной.
— Что же это такое? (…) Почему деньги так быстро закончились? (…) — зло, скидывая с ног туфли, ругалась Маша, не обращая внимания на стоящего в дверях Даниила.
Здоровяк-охранник держал в руках пакеты с покупками и не торопился уходить.
Даниила к Маше приставил Арчугов. Антиквар не столько волновался за нее, сколько хотел держать под контролем. Даниил докладывал шефу о любых перемещениях и контактах бывшей жены. Учитывая взбалмошный и скандальный характер Марии, это было нелишним. К тому же Арчугов хотел первым быть в курсе ее возможных романов. Увы, вздорная психопатка была верна своему жирному старому муженьку или же умудрялась наставлять ему рога столь виртуозно, что даже Даниил об этом не знал.
Маша привыкла к этому типу, иногда он даже забавлял ее, рассказывал анекдоты, смешил. Возможно, Маша завела бы с ним интрижку, если бы не боялась, что он сдаст ее Арчугову. А потому предпочитала горячий секс на скорую руку с тренером в фитнесе или с парикмахером в салоне красоты. А что делать? Приходилось изворачиваться. Ей еще тридцатника нет, организм свое требует, а этот жирный уродливый боров Арчугов даже не смотрит в ее сторону. А впрочем, когда и смотрел, толку от этого было на два всхлипа. Вот и приходилось крутиться.
Но сейчас Машу волновали куда более серьезные проблемы, нежели секс. Деньги! Деньги! Почему они так быстро закончились на карточке и где и как пополнить эту самую карточку? Прежде деньги на счет переводил Арчугов, теперь его нет, наверное, надо позвонить в фирму, бухгалтеру? Или финансовому директору? Маша его однажды видела, противный такой, в очках. Невысокий Машин лобик бороздили глубокие морщины, личико было несчастным, печать забот и нужды исказила черты.
— Мария Игоревна, извините, что вмешиваюсь, — окликнул ее все еще топтавшийся в дверях Даниил.
— Чего тебе?
— Я вот думаю, теперь, без Бориса Аркадьевича, вам тяжело будет. Эти, из фирмы, наверняка вас обмануть захотят.
Маша насторожилась, губки сжались в узкую линию, а в лице появилось что-то крысиное, настороженное. Даниил слышал, как она звонила матери, жаловалась на безденежье и на отсутствие поддержки, на подлую Лариску, которая попытается отобрать у нее наследство, и на злых дяденек из арчуговской компании, с которыми придется иметь дело. «Дура! Не могла до дома доехать!» — выругала она себя, но все же спросила:
— С чего это ты взял?
— Не знаю. Но мне кажется, они вас не любят, особенно Лариса.
— И чего?
— Защитник вам нужен. Тот, кто будет ваши интересы представлять, — продолжал гнуть свою линию Даниил.
— Ты, что ли, набиваешься? — усмехнулась, расслабляясь, Маша и оценивающе посмотрела на парня.
— Да нет, куда мне. Тут нужен серьезный человек, меня они и слушать не станут, да и не понимаю я в этих вопросах, — отмахнулся Даниил, и Маша снова напряглась.
— А кто понимает?
— Был у Бориса Аркадьевича приятель такой — Таволжанин, может, помните? Они раньше какие-то дела вместе вели.
Маша судорожно пыталась вспомнить всех приятелей Арчугова, которых когда-либо видела. Но вот досада, она никогда не обращала на них особого внимания. Все они были старыми, женатыми, напыщенными снобами и смотрели на нее как на насекомое. К тому же муж, как правило, выпроваживал ее из комнаты в тех редких случаях, когда приводил гостей, чтобы не подслушивала их деловые разговоры и не позорила его неконтролируемыми выходками — на них Маша была большая мастерица и в начале их совместной жизни виртуозно использовала это оружие против Арчугова. Не хочешь купить пятую по счету норковую шубу? О’кей. Дожидаемся гостей и закатываем публичный скандал. Две минуты, от силы три — и шубка висит в шкафу, деньги Арчугов выдавал тут же, лишь бы заткнулась. Хотя, признаться откровенно, радоваться Маше пришлось недолго, Арчугов перестал выходить с ней в общество и водить гостей. По итогу ей же стало хуже. Но об этом Маша вспоминать не любила. Потом она, конечно, пыталась к нему подлизаться, всячески демонстрировала хорошие манеры, которые ей были привиты в раннем детстве, но о которых она в юном возрасте как-то вдруг подзабыла, решив, что грубый напор и нахрапистость принесут ей больше пользы в жизни. На первых порах принесли. Точнее, не на первых порах, а в мелких пустячных вопросах: сдать непонравившиеся туфли назад в магазин, потребовать зажатую официантом сдачу в кафе, протиснуться без очереди. В прочих жизненно важных вопросах подобная тактика никакого прибытку не давала. Люди просто отворачивались от нее, обещали помочь или уверяли, что ничего сделать нельзя, и Маша им верила, но со временем стала замечать, что ей помочь не не могли, а не хотели, а ее более хитрым и сладкоречивым подружкам — могли и хотели. Например, ставили тройку просто так в четверти или прощали прогулы. А ей почему-то нет. Впрочем, в школе она этого еще не замечала, да и вообще была счастлива в собственном слепом самодовольстве, а по-настоящему учить ее жизни принялся Арчугов. Да. Потому она его и ненавидела. Сволочь! Тут Машин взгляд наткнулся на Даниила. Ах да. Кто же такой этот Таволжанин?
— Это маленький такой, толстенький?
— Нет. Наоборот, крупный, со светлыми волосами, — поправил Даниил.
— А с чего ты взял, что он мне поможет? — решив, что потом вспомнит, как выглядит этот тип, а сейчас надо понять главное, спросила Маша.
— Он сам сказал. Я его вчера случайно возле офиса встретил, он меня узнал, спросил, как у вас дела, и сказал, что, если вам с Наумом помощь нужна, он всегда готов.
Версия выглядела правдоподобно. В конце концов, она мать арчуговского сына.
— А что он за тип, чем занимается? — настороженно поинтересовалась Маша.
— Не знаю точно, — пожал плечами охранник. — У них с Борисом Аркадьевичем какие-то дела были.
Даниил лукавил. Он прекрасно знал, чем занимается Таволжанин. И встретились они вовсе не на улице и не случайно. Бизнесмен позвонил Даниилу и пригласил к себе в офис. Даниил приехал, и Таволжанин за приличное вознаграждение предложил поработать на него, а именно свести с женой Арчугова, помочь завоевать доверие, а в дальнейшем присматривать за бабой, так, на всякий случай. Какие у Таволжанина были в этом деле интересы, Даниил не знал, но на предложение согласился.
Маша продолжала морщить лоб, судорожно соображая, и наконец решилась. Лучше уж приятель Бориса, чем эта стерва Лариска, с ней Маше в одиночку не справиться.
— Хорошо, дай мне его номер телефона, я сама позвоню, — сказала она Даниилу. И тот, стараясь скрыть самодовольство, вытащил из кармана визитку Таволжанина.
Председатель совета директоров, почетный член Академии бизнеса, сопредседатель фонда, генеральный директор… Ух ты! У Маши жадно сверкнули глазки.
— А он женат, этот Таволжанин?
— Понятия не имею.
— Ладно, давай пакеты и топай, — опомнилась Мария. — Если понадобишься, позвоню.
Но прежде всего надо позвонить в Борькину компанию и попытаться получить денег у них, а заодно прощупать, чем дышит его ближайшее окружение.
— Мария Игоревна! — На грубоватом лице Геннадия Сергеевича Таволжанина заиграла довольная плотоядная улыбка. Только вчера он вручил охраннику Арчуговой визитку, и вот уже результат! Молодец парень, оперативно. — Очень рад. — Несмотря на искреннюю радость, голос бизнесмена звучал сдержанно, даже суховато. — Примите мои соболезнования по поводу произошедшего с Борисом несчастья. За последние сутки ничего нового не слышно?
Нового? Маша растерялась. Признаться, ей в голову не приходило интересоваться новостями, да и у кого? У полиции? Полиция ее больше не беспокоила, и она предпочитала до поры до времени поддерживать этот статус-кво. У Борькиного окружения? Маша скривилась. Если коротко резюмировать суть ее беседы с исполнительным директором фирмы, а затем с финансовым (в бухгалтерию она звонить не стала — не солидно), так эта парочка ее просто-напросто вежливо послала, прикрывшись какими-то заумно сформулированными отговорками.
— Кажется, ничего, — неуверенно проблеяла любящая жена и жалобно добавила: — Мне никто ничего не рассказывает. В фирме мне ничего не объясняют, из полиции приходил какой-то тип, допрашивал меня как преступницу… — На этих словах Маша всхлипнула и, добавив в голос надрывности, вывалила собеседнику свою главную проблему: — А у меня деньги кончились. Мне даже еды ребенку не на что купить! И прислуге платить надо, нянька того и гляди нас бросит, что мне тогда делать?
Терпения на долгие реверансы у Маши не хватало, она предпочитала брать быка за рога.
— Ну что вы, что вы! Стоит ли огорчаться из-за таких пустяков, как деньги! — заурчал в трубку Геннадий Сергеевич. — Давайте-ка я заеду к вам вечерком, после работы, и мы не спеша обсудим, как вам помочь, а пока я могу просто одолжить вам необходимую сумму.
Предложение Маше понравилось, она пропустила мимо ушей решение одолжить ей необходимую сумму, вычленив для себя главное: денег ей дадут, а уж она постарается, чтобы их давали часто и много. А теперь надо было привести себя в порядок, выбрать подходящий наряд и спровадить к матери Наума.
— Лидия Владимировна, отвезите Наума к бабушке, я сейчас прикажу Даниилу подать машину. Соберите ему что надо из вещей, он там на два дня останется. А может, и на три, — добавила, подумав, заботливая мать: кто знает, как у них с Таволжаниным все сложится?
Глава 3
К Анне Михайловне Ступиной Илья добрался только в семь вечера. Дама была дома, готовила ужин и лейтенанта приняла неохотно.
— Ох, и что вы меня мучаете? — вздыхала хозяйка, ведя гостя на кухню. — И без того по ночам не сплю, все Сему-покойничка вижу, а тут еще вы все ходите и ходите!
— Почему это мы ходим? — обиделся Илья. — Вас как опросили в день обнаружения тела Колокольникова, так больше и не беспокоили.
— Это вы не беспокоили, а товарищи ваши беспокоили, — возразила ему Анна Михайловна, спеша убавить газ под сковородкой.
— Это кто, если не секрет? Вы фамилию его запомнили? — несколько удивился Илья. Неужели капитан что-то накопал, а ему не сообщил, сразу же к Анне Михайловне поехал?
— Да вроде Петров. Молодой такой, видный, волосы рыжеватые, — вороша шкварчащую на сковородке картошку, припоминала Анна Михайловна.
— Нет у нас никаких Петровых, — озабоченно нахмурился Илья. — А когда он приходил?
— Да с утра, часов в десять. Я в поликлинику как раз собиралась, а тут он, ну и опоздала, пришлось опять записываться. Теперь уж только на следующей неделе попаду. А ведь хотела в субботу на дачу на недельку съездить, дом намыть, грядки вскопать, и с дочерью уже договорилась, чтобы отвезла меня. Семен Степанович покойный тоже думал со мной на лето поехать. На воздух. Да-а…
Поделиться книгой: