Мальчишки, мои товарищи

— Откуда?

— Потом, — отмахнулся тот, — бежим в порт.

По дороге Эник спрашивал:

— Румб пришел?

— Нет капитана.

— Давно пора бы…

— Пора. Но был шторм… а шхуна старая.

— Нет. Он, наверно, просто пережидал шторм.

— Может быть.

Ребята говорили спокойно, как бывалые моряки, но обоим было тревожно.

У портовых складов их встретили два брата — Азик и Рум. Оба голодные, но веселые. Увидев Эника в новой одежде, Азик свистнул и сказал:

— Эник получил наследство.

— Ничего подобного, его усыновил Железный Бахбур, — возразил Рум.

— Бросьте шутить, ребята, — возмутился Эник. — Бахбур не при чем. Я потом все расскажу.

— Вчера на заводах Бахбура была забастовка, — тихо сказал Азик. — Бахбур приказал стрелять в бастующих. Многих убили.

— Смотри! — указал Рум на высокую стену портового склада. Там была выведена известью громадная надпись:

БАХБУР — УБИЙЦА

— Гад! — сказал Эник.

— Где Нааль? — спросил он через минуту.

— Наверно, у Памятника, как всегда.

— Пойдем к нему, — просит Эник ребят.

— Да расскажи в конце концов, откуда ты свалился в таком виде, — не выдерживают все трое.

— Там и расскажу. Пошли.

Мальчики идут по старым переулкам к пляжу. Вдруг Эник спохватывается:

— Есть хотите?

Он достает из кармана монету в один таним, которую ему сегодня подарил профессор.

Потом друзья продолжают путь, жуя на ходу жареную рыбу с хлебом, купленную у бродячего торговца.

Сын капитана Дейка

Около трехсот лет назад к Городу Острых Крыш подошел трехмачтовый корабль. Не входя в гавань, он приблизился со стороны Белых скал, рискуя разбиться о камни. Пренебрегая опасностью, он встал у самого берега, поднял черный флаг и стал обстреливать город. Все береговые укрепления были у гавани, потому что никто не думал, что вражеские корабли могут подойти к скалам.

Пользуясь безнаказанностью, пираты громили город и готовили десант.

Вдруг в той же стороне появился другой корабль. Он встал рядом с пиратами и, не поднимая флага, дал по ним залп всем бортом. Пиратский корабль сразу загорелся и стал тонуть. Большинство пиратов погибло, уцелевшие высадились под огнем неизвестного корабля на берег и с боем ушли в леса.

Город был спасен, а неизвестный корабль ушел в море…

Благодарные горожане поставили памятник Неизвестному Кораблю. Это был бронзовый корабль, стоявший над самым морем. Перед ним на серой скале, как на гребне каменной волны, сидела белая мраморная чайка с распущенными крыльями.

Во время шторма, когда волны достигали бушприта бронзового корабля, казалось, что чайка стремится взлететь на палубу…

Если встать лицом к морю, направо от памятника тянулся большой пляж, налево были скалы, а за ними зеленые заросли заброшенного парка.

На крутой скале у бронзового борта корабля была маленькая площадка — любимое место Нааля, десятилетнего мальчугана, сына капитана Дейка.

Два года назад теплоход, которым командовал капитан, стоял в гавани Города Железного Шума. Портовые рабочие отказались грузить оружие на теплоход. Когда их хотели заставить взяться за работу с помощью полиции, капитан Дейк увел теплоход из порта и привел его в Город Острых Крыш. Через день капитан был убит вместе с женой, когда ехал в автомобиле. Трое личностей в надвинутых на глаза шляпах, те, кто стрелял по машине, не были задержаны полицией… У капитана остался восьмилетний сын. В квартире Дейков поселились другие люди, но Наалю оставили его комнату. Моряки, товарищи капитана, не оставляли его, но прошло два года, и одни из них уехали, другие погибли в море. Жить стало совсем плохо. Дома мальчик чувствовал себя совсем одиноким и почти не бывал там. В порту он нашел четырех верных друзей: Эника, Сколя, Рума и Азика. Они вместе боролись за жизнь. Но иногда он хотел остаться один и уходил на площадку, к Памятнику Неизвестному Кораблю. Он смотрел в море и вспоминал погибших родителей. Он не плакал. Он всегда носил с собой кортик отца.

Над морем, над пляжем, над скалами знойный полдень.

Нааль на площадке. Он смотрит туда, где синее небо сливается с синим океаном, и поет песенку, которую сам придумал:

В небе высоком Плывут облака, Море в дорогу Зовет моряка. Море и небо, Небо и море — Чайка за судном Летит на просторе.

На пляже полным полно народу. Даже у самого подножья памятника трудно пройти.

Молодой человек в полосатых трусах сидит перед граммофоном и вертит в руках пластинку. На одной стороне пластинки модное танго «У бабушки скончался Бобик», на другой — не менее модный фокстрот «Трах-бах через голову».

Молодой человек не может решить, что же проиграть сначала. Пение Нааля отвлекает его.

— Эй ты, заткнись! — кричит он.

Но Нааль поет:

Море и небо Свободны для всех, В море и небе Радостен смех. Море и небо, Небо и море — Нет в них печали, Нету в них горя…

Какой-то субъект в темных очках и широкополой шляпе роется в карманах своего костюма. Он достает оттуда монету и, размахнувшись, швыряет ее на площадку. Та падает к ногам мальчика. Субъект, довольный своей ловкостью, оглядывается вокруг. Несколько человек аплодируют ему, а затем смотрят на Нааля. Ударом ноги он сбрасывает монету с площадки, и она, серебрясь на солнце. падает в море.

Поет Нааль:

Будь ты хоть самый Богатый на суше, Моря и неба За деньги не купишь. Море и небо, Небо и море — Волны с ветрами И скалами спорят.

Люди смеются над субъектом в темных очках, и он покидает пляж.

План Нааля

Вдруг Нааль услышал, что его зовут. Внизу стояли друзья.

— Лезьте сюда! — крикнул он им.

Мальчики забрались на площадку. Тут Эник и рассказал обо всем: о свей находке, о том, что он живет у профессора, об ошибке Бенэма Аргона.

— Профессор говорит, что заболел от простуды, но, по-моему, от того, что сильно расстроился. Он не может себе простить, что продал Бахбуру оружие, — говорил Эник.

— Теперь этот убийца будет уничтожать забастовщиков, начнет войну на весь свет и ничего с ним не сделаешь, — волновался Азик.

— Сдох бы он, — мечтательно сказал Рум.

— Толку будет мало. Он не один, — заметил Нааль.

— Надо предупредить всех рабочих, — предложил Эник. — И как можно скорее.

— По-моему, спешить некуда. Всем известно, что Железный Бахбур трус. Он побоится сразу показать инженерам чертежи — вдруг украдут! А еще эти самые пушки построить надо, — сказал Рум.

— Если так, надо вернуть пластинку с чертежами, — вдруг проговорил Нааль.

— Как?

— С ума сошел!

— Как вернуть?

— Невозможно…

Но Нааль упрямо мотнул головой:

— Надо пробраться в дом и достать ее.

— Как пробраться? — спросил Рум.

— Как-нибудь.

— Поймают — убьют, — тихо сказал Азик.

— А если не достать пластинку, сколько человек убьют Розовым Лучом, — скрипнул зубами Эник.

— Шхуна капитана Румба! — вдруг крикнул Азик.

В море шел парусный корабль.

— Бежим в порт, — скомандовал Нааль.

И снова друзья помчались по каменным плитам старых переулков.

Шхуна спустила паруса и, включив двигатель, подошла к молу.

У причала уже толпились десятка три мальчишек.

— Привет морской гвардии! — воскликнул коренастый человек с обветренным морщинистым лицом и седыми усами. Он помахал ребятам выцветшей морской фуражкой.

Это был старый капитан Румб.

Капитан находился уже в том возрасте, когда большинство моряков лишь вечерами в приморских кабачках вспоминают опасные рейсы, но кораблей уже не водят. Но Румбу повезло больше, чем другим. Ему удалось приобрести старую шхуну, и он продолжал плавать. Правда, он не выходил в дальние рейсы, не надеялся на прочность судна.

Капитан был любимцем всех портовых мальчишек. Для них он всегда находил работу. Когда он привозил легкие товары, мальчишки разгружали трюм; когда эта работа была им не под силу, они чистили, красили, мыли шхуну. Капитан не стремился к прибыли. Он плавал, потому, что любил море. Поэтому он не скупился, когда платил за работу. Ведь он сам был когда-то таким же беспризорным мальчишкой.

— Вот подождите, — говорил капитан Румб, — подрастёте немного, наберу я из вас команду, подремонтирую свою скорлупу, и махнем мы вокруг света…

Мальчишки знали, что кругосветное плавание — давняя мечта капитана.

И хотя команда капитана состояла из восьми человек, а ребят было гораздо больше, все они верили ему.

— Здравствуйте, капитан! — кричали ему мальчишки. — Работа есть?

— Валите на палубу! Будем мыть, чистить, красить надстройки!

— Разгружаться не будем?!

— Немного! Пять бочонков! — ответил капитан.

— Не откажетесь помочь, орлы? — обратился он к нашим друзьям. — Бочонки небольшие. Это вино для Железного Бахбура, чтоб он заржавел от него! Скоро за ними придет машина.

— Поможем, капитан! — сказал Нааль, и глаза его загорелись.

Через полчаса бочонки был на молу. Нааль отозвал друзей в сторону и сказал шепотом:

— Если забраться в бочонок, можно попасть в дом Бахбура.

— В погреб можно, — заметил Эник. — Но не там же пластинка спрятана.

— Лишь бы в дом попасть, а там видно будет.

— В бочонках вино…

— Можно подменить пустым. Их здесь много.

— А если поймают? — тихо спросил Азик.

— Ну и пусть. Можно сказать, что спал в бочонке, а его по ошибке погрузили.

— А если поймают не в бочонке, а в доме да еще с украденными чертежами?