Помоги проекту - поделись книгой:
— Воду часто меняете?
— Ежедневно.
— Сколько сейчас здесь зверьков?
— Двенадцать.
— Есть здесь старожилы?
— Есть. Один зверек живет уже более 4 лет.
А ведь раньше в неволе они жили буквально несколько дней. Потом несколько месяцев. И вот — уже несколько лет.
— Чем вы их кормите в неволе?
— Мы опробовали все искусственные корма. Очень им нравится говяжье мясо и оленина. Делаем крупяные добавки. Установили точный рацион. Кормим дважды в сутки. Добываем для них различные корешки водных растений.
— Болеют в неволе?
— Хотя и редко, но болеют. Простужаются от сквозняков. Бывает у них и воспаление легких. Инфекционным заболеваниям подвергаются редко.
— Удалось ли вам получить потомство в условиях неволи?
— Пока нет. Видимо, чего-то мы не знаем в их образе жизни. Проблема получения от выхухоли потомства пока остается открытой. Мы работаем. Думаю, успех придет.
Эта работа ведется в Хопёрском заповеднике уже 30 лет. Для чего это нужно? Николай Андреевич говорит, что следует уже сегодня позаботиться о будущем выхухоли. Создание у нас первого выхухолевого питомника вызвано тем, что с каждым годом условия обитания зверьков в пределах их ареала ухудшаются, сокращается и численность.
Этих ценных зверьков у нас осталось около 40 тыс. особей. Обитают они не только на Хопре, но и в бассейнах Волги, Днепра и Дона. Ныне повсюду положение с выхухолью неблагоприятное. Все меньше остается мест для обитания зверьков. Человек осваивает поймы рек. А два заповедника — Окский и Хопёрский, призванные охранять выхухоль, — вряд ли смогут решить эту проблему в полной мере. Нужна резервная популяция выхухоли — на всякий непредвиденный случай. Если удастся размножить выхухоль в неволе, проблемы сохранения вида будут решены.
Раньше в заповеднике за один сезон отлавливали для расселения до 300 выхухолей. За время существования заповедника были отловлены более 3000 особей. Их расселили в различных регионах страны. Сейчас отлов временно прекращен, так как выхухоль уже обжила все пригодные для обитания места, которых становится все меньше и меньше.
Пернатое население
В каком бы уголке Хопёрского заповедника мы ни побывали, всюду встречали птиц, причем не только обычных, но и редких.
При организации заповедника здесь были отмечены 177 видов пернатых, а сейчас известны 215 видов. Из них 168 гнездятся в заповеднике, 24 вида встречаются весной и осенью на пролетах, 8 видов обитают здесь только зимой и 15 — залетные. Эти данные привел орнитолог Александр Андреевич Золотарев, который давно изучает пернатое население заповедной территории и хорошо его знает.
Виды из Красной книги — черный аист, скопа, европейский тювик, соколы балобан и сапсан, дрофа, стрепет. Эти птицы гнездятся здесь или бывают на пролетах.
Одна пара орланов-белохвостов гнездится уже несколько лет подряд. Это явление, по мнению орнитолога, уникальное для обширного Центрально-Чернозёмного региона. Во время путешествия по Хопру нам удалось снять орлана в полете.
Вместе с Александром Андреевичем мы наблюдали за пернатыми в разных угодьях заповедника.
— Наш заповедник, — рассказал ученый, — рай для орнитологов, в любое время года есть что изучать. Немало здесь обычных хищных птиц — дневных и ночных. Это сарычи, коршуны, подорлики, различные совы — серая неясыть, ушастая сова, мохноногий сыч, филин.
— А самый интересный хищник?
— Это орлан-белохвост. Еще недавно мы считали, что в заповеднике гнездится лишь одна пара орланов, а вскоре обнаружили еще одну. Значит, им здесь хорошо.
— Это замечательно!
— Сокол-балобан несколько лет тому назад встречался только на пролете, а сейчас несколько птиц остаются в заповеднике и удачно охотятся. Может быть, и загнездятся.
— Мы слышали, что в заповеднике на зимовку собираются беркуты.
— Эти птицы пролетные, они у нас не гнездятся. Но в последние годы не все беркуты стали улетать с наступлением холодов. Более 10 особей остаются у нас. И не только беркуты. Все больше становится и орлов-могильников.
— Чем это можно объяснить?
— Хорошей кормовой базой. У нас стало больше копытных. Естественный отход есть у оленей, косуль, кабанов. А это хороший корм для беркутов. Эти орлы держатся здесь с октября по апрель. Да и другие хищные птицы, среди которых есть и рыбоядные, стали оставаться на зимовку. Корма им тоже хватает, особенно в теплые зимы.
Александр Андреевич рассказал об одном интересном случае. Как-то рыбак заметил парящего в воздухе коршуна и бросил рыбу в воду. Коршун ее заметил, но подождал, когда она отплывет от рыбака подальше, и только тогда подобрал ее с поверхности. Вскоре пернатый хищник так осмелел, что стал брать рыбу и возле самого рыбака. Даже осторожные хищные птицы привыкают к доброте человека и отвечают взаимностью.
С орнитологом мы посетили колонию серых цапель. Она появилась здесь вскоре после создания заповедника. Путь к колонии нелегкий: сначала на машине, затем на лодке. Со старицы хорошо видна мощная многолетняя застройка на высоких тополях и ветлах. Видно, что одни и те же гнезда серые цапли используют каждый год, ремонтируют их, достраивают. Часть гнезд — на ольховых зарослях.
Птицы давно нас обнаружили, и некоторые взлетели, видимо, для осмотра пришельцев. В гнездах лишь изредка заметишь какую-нибудь птицу. Семьи уже распались, и птенцы слетели с гнезд.
— В конце весны здесь очень шумно, — говорит орнитолог, — издалека слышны резкие птичьи голоса и шумная возня. Птенцы возбуждаются, когда родители прилетают с кормом.
— Сколько в этой колонии гнезд?
— Около пятидесяти, а в самой колонии более 100 серых цапель.
— Куда они отсюда улетают?
— В Западную Европу и Северную Африку. Это точно установлено благодаря кольцеванию.
Довольно часто у воды мы видели небольшую нарядную птицу — зимородка. Отличить его можно издали не только по яркой окраске, но и по характерной позе: сидит где-нибудь на веточке, почти вертикально опустив свой непомерно большой клюв.
Это птица-рыболов, вот почему она так внимательно всматривается в воду. Заметив всплывшую рыбешку, зимородок камнем падает вниз. Не всегда ему сопутствует удача, бывают и промахи. За одним зимородком мы наблюдали около часа, у него удачный бросок приходился на четыре промаха.
Гнездится зимородок в норах, которые роет в крутых берегах. Мы подошли на лодке к обрыву, где была такая нора.
— Какая глубина норы?
— До одного метра, а в конце норы расположена камера, где птицы выводят потомство.
— Мы здесь уже несколько минут, но еще ни одна птица не вылетела и не влетела. Нора жилая?
— Жилую от нежилой можно отличить по запаху рыбы. Родители кормят ею птенцов, но те не все съедают, часть остается.
Наконец прилетела пара зимородков. Одна птица уселась в нескольких метрах от нас. Удивительной красоты оперение! По красоте зимородок напоминает тропическую птицу, близкие его родственники обитают в тропиках, и многие окрашены ярко.
По соседству с зимородками в крутых берегах гнездятся и береговые ласточки, которых так и называют — береговушки. Некоторые участки обрывистых берегов Хопра сплошь изрыты их норами: в одной колонии могут жить сотни пар. А корм для береговушек — мелкие летающие насекомые — повсюду.
Птицы хороводом кружили над нами, издавая резкие звуки. Что ж, мы были незваными гостями. Кружили птицы стремительно, и нам пришлось оставить колонию.
Проплывая по реке, мы заметили человека с мольбертом. Заповедная зона, вокруг ни души, и вдруг — художник. Александр Андреевич сказал нам, что это лесник Владимир Павлович Коньков — художник-самоучка.
Причаливаем к берегу. Не так часто встретишь художника-анималиста в заповеднике. Тем более сотрудника, человека, хорошо знающего природу, животный мир. Владимир Павлович охотно показывает несколько своих набросков. Наше внимание привлек этюд с журавлями, лесник сказал, что этих журавлей он обнаружил в ольховых топях в районе кордона Бережина. Журавли вернулись в заповедник. Набросок интересный: схвачен момент взлета крупной птицы.
Владимир Павлович немало рассказал нам о животных заповедника, и один рассказ нам особенно запомнился. В музее заповедника не было чучела серого журавля. Попросили Владимира Павловича отстрелить одну птицу за пределами заповедника. Коньков согласился. Взял ружье, выехал за границу заповедника и замаскировался на лугу в том месте, где нередко видели журавлей.
Вскоре прилетели несколько птиц. Они бродили по лугу в нескольких десятках метров от художника. Но выстрела так и не последовало. Художник сказал нам: «Не мог я выстрелить в такую красоту». В музее до сих пор нет чучела серого журавля. Может, это и хорошо?
Леса на Хопре
Леса покрывают более 80 % территории Хопёрского заповедника. Это часть большого массива Таллермановского леса. Здесь отмечены около 900 видов высших растений, 22 вида деревьев и 43 — кустарников, а также 200 видов грибов, мхов и лишайников.
С заповедными лесами нас знакомил Петр Петрович Садчиков. Побывали мы в нагорных дубравах. Они очень хороши! Есть чистые, без подлеска, а есть и разнотравные, с подлеском из клена, лещины и бересклета.
В нагорных дубравах еще можно увидеть дубы, которым более 100 лет. Петр Петрович показал нам 150-летние деревья. И все же эти дубравы лишь остатки тех могучих и обширных дубовых рощ, которые здесь росли несколько столетий назад.
В начале XVIII в. дубы-великаны по берегам Хопра интенсивно вырубали для строительства первой Азовской флотилии. Петр I положил начало государственному использованию хопёрских лесов.
В 1703 г. лесной массив, куда входит часть современного заповедника, была объявлена заповедной корабельной рощей. Там велась заготовка древесины для постройки судов-стругов — на них перевозили тяжелые грузы и продовольствие для войск.
Позже заповедный режим с корабельных рощ был снят, и в конце XVIII в. леса на Хопре перешли во владение помещиков и купцов. Их стали вырубать, и во многих местах берега Хопра обнажились. Река начала петлять в складках местности, среди полей и лугов. Вешние воды и суховеи сносили к Хопру все больше и больше чернозема и песка. Небольшие лесные массивы среди огромных степных пространств уже не сдерживали бурное таяние снегов. Нарушился водный режим. Весной река стала бурно разливаться, а летом быстро мелеть. Зарастали и заносились илом и песком многочисленные озера и старицы Хопра.
Сейчас в заповеднике пойма реки еще почти вся покрыта лесами. Часто встречаются огромные белые тополя — белолистые и черные — осокори. Здесь немало болот и озер. По берегам озер растут осины, вязы, дубы. Старицы обильно зарастают тростником и камышом, а кое-где им на смену приходят заросли тальника.
Коренные типы леса на ровных участках — дубняки с травяным покровом из сныти и осоки.
Путешествуя по Хопру, замечаем на северных склонах дубы и липы, а на южных — бересклет и клены. Встречаются солонцеватые дубняки, поляны с зарослями клена, терна и степной вишни. Красивы куртины вязов. Возраст деревьев около 100 лет. Кругом море папоротников и крапивы.
Оставшиеся небольшие лесные массивы за пределами заповедника среди огромных степных пространств уже не в состоянии сдерживать бурное таяние снега. Вот почему в заповеднике каждую весну можно наблюдать мощные паводки. Вода надолго покрывает чуть ли не всю заповедную территорию. Это сказывается на жизни животных. Многие из них — лоси, кабаны, косули, благородные олени — бедствуют в эту пору. Достается и водным обитателям — выхухолям и бобрам.
Лишь с организацией заповедника в этих местах стали постепенно восстанавливаться леса. Ольшаниковые топи теперь — настоящие джунгли. Огромна роль ольшаников в поддержании гидрологического режима поймы. Это своеобразные биологические фильтры, которые очищают загрязненные воды. Заповедные ольшаники уникальны. А Хопёрский заповедник — единственное место в Центральном Черноземье, где они сохранились.
Видели мы и великолепные сосновые боры. Трудно поверить, что они — творение рук человека. Но это факт. Более 1000 га занимают в заповеднике и его охранной зоне сосновые посадки. Многим соснам более 100 лет.
За минувшие годы не все в заповеднике ладилось и шло, что называется, по восходящей. Были и неудачи, особенно в восстановлении численности таких редких животных, как зубры. Их жизнь тесно связана с лесами, они их кров и корм.
Но почему в заповеднике решили завести зубров? Дело в том, что эти звери обитали здесь издавна, и было это не так давно — лет 200 тому назад. В ту пору степи вокруг Хопра не были распаханы. Сохранилось немало и девственных лесов. Известен исторический факт: Петр I издал указ завезти для столичного зверинца зубров, и зверей отловили именно в этих местах. К сожалению, здесь позже отстреляли и последнего зубра.
Понятно, как велико было желание сотрудников заповедника восстановить этот вид на Хопре.
В 1965 г. из Приокско-террасного заповедника, где находится Центральный зубровый питомник, привезли 7 зубров. В районе нагорных дубрав для них огородили площадку в 60 га. Звери прижились в заповеднике. Стадо стало увеличиваться. Ежегодно самки приносили телят.
К концу 70-х гг. прошлого века в стаде уже насчитывалось около 40 голов. Пришлось расширять загон до 200 га. Но однажды в ограде образовался пролом. Во время бури на забор упало большое дерево и повредило ограду. В пролом ушли все зубры. Однако к зиме большинство зверей вернулись к подкормочной площадке. Несколько зубров остались на воле, но «дикари» могли за себя постоять.
Нам рассказали об одном необычном случае. Как-то фотограф снимал вольных зубров и, вероятно, подошел к ним слишком близко. Один зверь пошел на человека, и тот в несколько секунд забрался на дикую грушу. Зубра отогнали, фотограф рассказал, что на дерево он забрался без единой царапины. А вот как стал слезать, весь исцарапался и порвал одежду. Что ж, бывает и такое.
Одного заболевшего зубра нужно было усыпить, чтобы оказать ему помощь. Вызвали специалиста из Воронежского заповедника. Он визуально определил массу зубра, рассчитал необходимую долю усыпляющего вещества и зарядил этой порцией пульку. Зубра усыпили, и 9 крепких мужчин стали транспортировать его поближе к медпункту. А зверь возьми да проснись. Всех как ветром сдуло. Кто очутился на дереве, кто на крыше кормокухни. Да, зубр — серьезный зверь и требует к себе почтительного отношения.
И все же эксперимент с зубрами закончился трагически. В 1984 г. здесь пал последний зубр. Работники заповедника говорили нам, что они не смогли правильно организовать семейные группы этих зверей. А тут еще и болезнь подкосила многих животных.
Нам рассказывали: когда здесь появились зубры, то тысячи людей из Воронежской области и других мест приезжали сюда с одной целью — полюбоваться великанами русского леса. И такая неудача.
Мы поинтересовались: будут ли снова завозить сюда зубров? Нам сказали, что скоро сюда прибудет небольшая группа чистокровных зубров. На первое время их поместят в демонстрационные вольеры, а в перспективе работники заповедника хотели бы иметь небольшое вольное стадо чистокровных зубров.
Кордон Бережина
Охрану заповедной земли несут лесники. Граница заповедника обозначена кордонами. Их в Хопёрском заповеднике тринадцать. Мы побывали на одном из них — кордоне Бережина. Здесь живет со своей семьей лесник Егор Иванович Кириченко. Он обзавелся хозяйством, всякой скотиной и птицей. На подворье у него корова, лошадь, индюки, гуси, куры, кролики. Одним словом, жизнь на кордоне бьет ключом.
Идем с Егором Ивановичем на осмотр его владений. За нами увязались две собаки — Барсик и Ра. На кордоне без них нельзя, нужны сторожа. Егор Иванович — человек живой, общительный, с врожденным чувством юмора, прекрасный рассказчик.
— Сколько уже вы на этом кордоне?
— Уже четвертый год.
— Не скучно вам здесь зимой?
— Нет, работы хватает. А вот жене скучновато. Зато летом гостей полон дом. Внуки приезжают, племянники. Некогда скучать.
— А «гости» из леса к вам наведываются?
— Этих хоть отбавляй. Кабанов много. Приходят и копаются в огороде.
— Лесные пришельцы вас не обижают?
— От лисиц достается. Что увидят, то и тащат. Да как лихо несут: лиса закидывает гусака на спину и волочит в лес.
— Волки не беспокоят?
— Это более благородные звери. Мой покойный отец не советовал с ними ссориться. С волком можно жить по-соседски. А вот с лисой — никак. Как зачастит — всю живность потаскает.
— Зимой кто чаще наведывается?
— Кабаны приходят. Я им картошку выложу — не едят. А вот зерно все подберут.
Егор Иванович показывает свой огород и места, куда приходят кабаны подкормиться. От кордона к лесу простирается живописная поляна. Там на привязи пасется лошадь.
Без лошади на кордоне не обойтись. Она первый помощник лесника. А обход его немалый — сотни гектаров заповедной территории. Чалый хорошо знает своего хозяина, откликается на зов лесника. Преданный, незаменимый помощник.
— Егор Иванович, лето, конечно, не самое подходящее время для встреч с животными. Они затаились в чащобах. Но если бы мы с вами углубились в лес, кого смогли бы увидеть?
— Думаю, оленей бы увидели. А вот кабанов трудно подстеречь — чуткие звери. Хотя, может, и повезет, повстречаем и их.
Углубляемся с Егором Ивановичем в лес. Попутно он рассказывает о своей работе. Охрана заповедной земли — основная обязанность лесника. Ведет он и фенологические наблюдения. Что увидел — зверя, птицу, — заносит в дневник. Когда что зацвело или отцвело, прилетели или улетели птицы, какова их численность, — все он должен подмечать. Так и создается Летопись природы заповедника — неоценимый материал для науки.
Особенно жаркие деньки у лесника летом. Любителей порыбачить на заповедных водоемах, набрать ягод или грибов, нарвать цветов немало. Не раз приходилось Егору Ивановичу вступать в схватку с браконьерами. Лес не пустой. Немало здесь всякого зверья — большого и малого. Чаще всего встречаются пятнистые олени. Откуда же здесь эти обитатели Дальнего Востока?
В 1933 г., вскоре после создания заповедника, именно с Дальнего Востока завезли небольшую группу оленей для акклиматизации — всего 27 голов. С них-то все и началось. Животные быстро освоились в заповеднике и стали размножаться.
Поделиться книгой: