Помоги проекту - поделись книгой:
Мотоцикл стоял, где и обычно, слева от входа, рядом с большой черной жабой — ректорским «Ситроеном» 7CV. Крепкий парень «спортивных кондиций» скучал рядом, листая какую-то книжонку в яркой обложке. Заметил, махнул рукой.
Девушка ускорила шаг, приглядываясь к мотоциклу. Да, совсем другой, сразу заметно.
Парень закрыл книжку, спрятал в карман серого спортивного пиджака.
— Ну, привет!
— Привет, привет! Долго ждал?
Легкий поцелуй в щеку. Резкий рык мотора. Улица сдвинулась с места, поплыла, помчалась…
Теперь можно не думать об улыбке.
Ехали недолго. Через два перекрестка мотоцикл, свернув на тихую улицу, снизил скорость, рыкнул в последний раз, причаливая к бордюру.
…Серые пятиэтажки, молодые деревца в палец толщиной, пустая лавочка, женщина с детской коляской, старик у входа в подъезд.
Девушка оказалась на тротуаре первой. Поправила платье, волосы, пристроила поудобнее сумочку на плече.
— Как это понимать, Руди? Мотоцикл. Почему другой?
Парень взглянул удивленно. Рука в черной перчатке легла на теплый от солнца бак.
— В гараже выдали, мой кто-то забрал еще утром. Номера мы заменили. Обычные, городские, все чин-чином.
— Я напишу рапорт, лейтенант.
Руди сглотнул, отступил на шаг.
— Из-за этого? Мухоловка, вы что?
Девушка открыла сумочку. Достав пачку сигарет, взвесила на ладони. Спрятала. Резко щелкнул замочек.
— Не поняли? Лейтенант Кнопка…
— Кнопке!
Мухоловка поджала губы.
— Хотите быть истинным арийцем? Тогда для начала сожгите свое личное дело и побеспокойтесь о родне, которая похоронена на еврейском кладбище. А еще лучше не спорьте со мной, а то мигом вернетесь в уличные регулировщики.
Лейтенант Рудольф Кнопка принялся снимать перчатки. Спохватился, дернулся, замер по стойке «смирно».
— Вы кто? Вы — мой поклонник, не из богатых, возможно, студент. На авто денег нет, зато есть мотоцикл, которым вы очень гордитесь. Мои коллеги к вам уже привыкли, вы для них нечто вроде рейсового автобуса. А сегодня появились вопросы. Мотоцикл — ерунда, но завтра по вашей вине может случиться что-нибудь похуже. Тогда уже последует не рапорт, а трибунал.
— Но, Мухоловка… Госпожа Мухоловка! — парень сглотнул, провел рукой по горлу. — Что мне было делать? Мотоцикл забрали по приказу…
— Звонить Шарлю. Немедленно, в ту же минуту.
Рудольф невесело хмыкнул, поглядел в сторону.
— Для вас он, конечно, Шарль, а для меня… До старшего референта господина Карела Домучика напрямую не дозвониться, особенно из служебного гаража. Но я понятливый. Не гробьте меня, госпожа Мухоловка. Обещаю — не повторится.
Госпожа Мухоловка немного подумала.
— Так и быть, поверю. Я к вам успела привыкнуть, Руди. Выгонят вас, пришлют нового, опять воспитывать… Так что случилось?
Лейтенант, облегченно выдохнув, полез в карман пиджака.
Книжка.
— «…Могучим хуком Капитан Астероид свалил злодея с ног. Тот упал, скрежеща зубами в бессильной злобе, но все-таки успел выхватить наплечный бластер. Узкий, словно игла, луч с шипением разрезал титановую опору, затем скользнул ниже, коснувшись плеча героя. Задымилась обшивка скафандра…»
Девушка закрыла томик в мягкой обложке.
— Там и дальше такое?
— Хуже, — охотно откликнулся Руди. — Героиня появляется. Блондинка в розовом скафандре по имени Кейт. Вначале я думал, что это мой английский плох, даже словарь взял. Все правильно, «her nipples had gotten hard» — ее, извиняюсь, соски затвердели. Под скафандром.
Мухоловка вновь открыла книгу, перелистала наугад несколько страниц, взглянула на последнюю.
— «…И он нежно вошел в ее лоно. Кейт издала протяжный стон, закатила свои прекрасные зеленые глаза…» Rolled… Действительно, закатила, вероятно, под кровать. Утром их вымели веником. И что я с этим должна делать, Руди? Надеюсь, не учить наизусть? «Rolled her beautiful green eyes» — это я уже запомнила.
Лейтенант рассмеялся, но ответил серьезно:
— Рискну предположить, вас ждет заграничная командировка. Станут на таможне чемодан осматривать, увидят такое. Что подумают? Ничего не подумают, мало ли кто подобный бред читает? Особенно, опять-таки извиняюсь, озабоченные подростки.
— Шифровальная книга, — кивнула девушка.
— Конечно! Нам это еще в училище рассказывали. Пятизначные группы чисел… Эту вам, вероятно, для тренировки дали, настоящую бы я не увидел.
Мухоловка вновь открыла томик, на этот раз ближе к середине.
«…— Да-да, — зачастил перепуганный профессор, не отводя взгляда от нацеленного ему в лоб бластера. — Скажу, я все скажу! Это газ, отравляющий газ! Новый, еще неизвестный, кожно-нарывного действия. Бесцветная прозрачная жидкость без запаха, легко сорби… сорбируется пористыми материалами, хорошо впитывается в окрашенные поверхности и резину… Да уберите от меня этот чертов ствол, я не могу думать! Вам нужны характеристики? Вот таблица, смотрите! Плотность — 1,09 грамма на сантиметр кубический… Дюймы? Нет у меня дюймов, только сантиметры! Тупые янки!.. Плотность паров по воздуху — 4,86…»
Следующая страница…
«…Как определить? Да очень просто! Этот газ в присутствии перекиси водорода дает перекисный анион, способный окислять ароматические амины в окрашенные диазосоединения. Что-нибудь поняли, умник? Я же сказал, уберите бластер, у меня сердце больное…»
Яркая обложка в пять цветов. На фоне ощетинившегося орудийными стволами планетобуса странными иероглифами смотрятся ряды химических формул. А вот и таблица с цифирью — прямо над полуобнаженной блондинкой с двумя пистолетами.
— Как вы сказали, Руди? Озабоченные подростки?
Уолтер потер подбородок, вздохнул и аккуратно уложил на стол последнюю карту.
— Подсчитали, господин Перри? — гитлеровские усики барона фон Ашберга еле заметно дрогнули. — Напомню: двадцать онеров — это пять очков. Но могу помочь. В годы давние хорошее знание математики мне очень пригодилось. Не в картах, конечно. Я служил в артиллерии на Западном фронте, в армии кронпринца Руппрехта Баварского. Не знакомы с военной историей? Это мы разгромили англичан на Сомме.
Молодой человек, покосившись без всякой приязни, собрал колоду.
— Выигрыш сейчас вам отдать? Тогда я в баре разменяю…
Поглядел прямо в оловянные глаза и не выдержал.
— А я с самим сержантом Элвином Йорком, между прочим, знаком. Он сотню ваших за один раз в плен взял! Если хотите точно, то 132. Я тоже цифры помню.
Он хотел добавить, что знаменитый кавалер медали Конгресса[12], гордость Пэлл Мэлла и всего Теннесси, не просто его знакомый, а еще и двоюродный дядя, но вовремя прикусил язык. Незачем откровенничать с тевтоном.
В эльферн все-таки сыграли, устроив матч с короткими перерывами на обед и ужин. У немца оказались две нераспечатанные колоды, а делать все равно было нечего. Барон и предложил, похоже, исключительно из своей баронской вежливости, сквозь зубы. Уолтер подумал — и согласился. Еще решит, что он, янки без титула, трус!
Перри на деньги не играл, фон Ашберг, в свою очередь, не признавал игру «на интерес». Сошлись на ставке по пфеннигу. При таком раскладе проиграть за вечер больше марки практически невозможно.
— Сержант Йорк, — барон брезгливо дернул губами. — Знаком с этой сказкой. «Маас-Аргонский кошмар» — слыхали это выражение? Ваши соотечественники, скажем вежливо, еще не слишком умели воевать. Под Маасом потери были жуткие, а в таких случаях пропаганда всегда ищет героев. Вы действительно уверены в вашей цифре?
Уолтер хотел огрызнуться, но внезапно для себя ответил честно:
— Йорк взял в плен троих. 132 — это вся рота за неделю. Но ведь взяли! И восемь пулеметов уничтожили[13].
Фон Ашберг невозмутимо кивнул:
— Вижу, вы действительно сильны в математике. Мой сегодняшний выигрыш — четыре пфеннига, господин Перри. Монета такого номинала у нас именуется «Бедный Генрих». Не станем его беспокоить, завтра у вас еще будет возможность отыграться. Вы упомянули бар. Не желаете отметить поражение?
— А я непьющий, — гордо заявил Уолтер Квентин Перри.
Слегка соврал, конечно.
К вечеру пассажирский салон преобразился. За стеклами клубились серые сумерки. Загорелось электричество, тени уплотнились, обрели острые углы. В карты по-прежнему играли, но часть столиков оказалась сдвинута, а возле одной из стен — той, что без окон, начал деловито размещаться оркестр. Намечались первые поднебесные танцы, о чем уже успела известить невидимая дама в репродукторе.
Уолтер решил, что самое время возвращаться в каюту-пенал. Там наверняка тоже есть электричество, а значит можно без помех продолжить знакомство с книгой Человека-паука, покорителя скал. Кое-что интересное он уже успел отметить. Маленький Вальтер Перри со своими приятелями облазил все горы в окрестностях Пэлл Мэлла, скалы тоже вниманием не обходил, но, само собой, без крючьев, шлямбуров, карабинов и прочего мудреного железа. Веревка — да, было, однако маленькому Вальтеру и в голову бы не пришло, что по ней не спускаются, а «дюльферяют».
Сильна она, наука!
Молодой человек взглянул в темное безвидное небо, прикинув, на какой они сейчас высоте. Наверняка выше километра. Гора Семи Пещер, умноженная надвое, и еще соседний холмик в придачу. И — никаких особых чувств. Почти как в поезде, только трясет меньше.
— Эй! Эй, вы!..
На «эй» Уолтер обычно не реагировал, но голос был женский. Пока он раздумывал, как поступить, в его предплечье впились чьи-то пальцы — маленькие, но весьма твердые.
— К вам обращаюсь!
…Носик-пуговка, голубые северные глаза, светлые волосы до плеч, белое платье в стиле Джоан Кроуфорд (широкие плечи, воланы на рукавах). Холодный равнодушный блеск бриллиантов. Колье на груди, серьги в ушах.
— Что вам нужно от моего дяди?!
Чуду было лет восемнадцать, поэтому Уолтер придержал то, что так и просилось на язык.
— Простите?
Сам же попытался сформулировать ответ. А действительно, что ему нужно?
— Вы что, глухой? Я, кажется, задала вопрос!
— Пожалуй, — Перри в нерешительности потер подбородок, — пожалуй, я был бы не против, фройляйн, если бы барон Виллафрид Этцель фон Ашберг-Лаутеншлагер Бернсторф цу Андлау сбрил усы. Они ему совершенно не идут.
Пальцы сжали предплечье, светлые глаза плеснули гневом.
— Авантюрист! Думаете, вы первый, кто охотится за его деньгами? Имейте в виду, как только вы пересечете границу Рейха, вас немедленно арестуют. Наших связей на это хватит!
Молодой человек не стал спорить.
— Знаете, фройляйн, это платье вам не к лицу. Джоан Кроуфорд чего такие носит? У нее фигура, как у больной каракатицы. А вы больше на зубную щетку похожи.
Осторожно отцепил чужие пальцы от пиджака, шагнул к алюминиевым ступеням лестницы. На первой ступеньке не выдержал, обернулся. Зубная Щетка исчезла, словно ее и не было. Зато оживился оркестр. Дирижер в черном фраке что-то втолковывал скрипачу, тот кивал, тускло блестела медь корнета. А вот и певица — черное платье, серебряные брызги по ткани.
Уолтеру расхотелось уходить. Вальсировать в этаком обществе он не собирался, но хотя бы послушать.
Дирижер раскланялся, взмахнул рукой…
Танго!
Молодой человек невольно вздохнул. Танго он очень любил, а вот танцевать так и не научился. Жаль!
Певица выступила вперед, улыбнулась…
Поделиться книгой: