Золото партии: семейная комедия. Публицистика

ОКСАНА (зло). Ненька Украина. Знаете такую?

БАРАБАШ. Как не знать… Потом поговорим. Дуй в магазин за коньяком!

ОКСАНА. Марлен Петрович денег не дает. Никому. Зарплату задерживает.

БАРАБАШ. Разорился, что ли?

ОКСАНА. Похоже.

БАРАБАШ. Хорошо бы! А коньячок я и сам могу купить. Пенсию получаю.

ОКСАНА. Ой, не смешите!

БАРАБАШ. Что-о?.. Я пенсионер всесоюзного значения. (Роется по карманам, вынимает платок, партбилет, конверт, отдает сиделке.) Подержи-ка!

ОКСАНА (берет в руки красную книжицу, рассматривает). Вот, значит, какой он, партбилет! А в молодости вы очень даже ничего были…

БАРАБАШ. А то! Сколько ко мне вашей сестры в очередь записывалось по личным вопросам!.. Ни одну не обидел.

ОКСАНА (листая билет). …Взносы большие платили. Хорошо зарабатывали.

БАРАБАШ. Не обижала нас партия. Я и сейчас квартиру сдаю. Ты думай, дурочка, думай над моим предложением. На вот, подержи-ка!

Старик отдает ей старый конверт и продолжает шарить по карманам.

ОКСАНА (рассматривает конверт). Интересный конверт. Очень старый! «Весьма секретно. Не вскрывать без разрешения ЦК». С ятями. Значит, писали до 1918 года. А конвертик-то постарше вас будет, Петр Лукич?

БАРАБАШ. Ты-то почем знаешь?

ОКСАНА. Я же историк. Откуда у вас такой раритет?

БАРАБАШ. В архиве нашли. Принесли мне: мол, как быть? Я хоть и на пенсии, а связи остались. Думал, схожу в ЦК, отдам кому следует. А тут все и кончилось: Борьку-пьяницу в Кремль занесли…

ОКСАНА. А почему сами не вскрыли?

БАРАБАШ. Я человек дисциплинированный. Нельзя без ЦК — значит нельзя. (Забирает конверт.) Пусть пока полежит. Наши придут — разберутся.

ОКСАНА. А вдруг там ценный исторический документ?

БАРАБАШ. Выходи за меня, Оксана, — все тебе достанется!

ОКСАНА. Я подумаю над вашим предложением.

БАРАБАШ. Думай скорее, а то помру.

ОКСАНА. Ладно вам!

БАРАБАШ. Карачун в мои годы, девонька, как строгий партвыговор. Можно схлопотать в любое время ни за что ни про что. Ах, вот она где! (Находит кредитку, отдает сиделке.) Бери и дуй в магазин!

ОКСАНА. Пин-код нужен.

БАРАБАШ. 1917. Запишешь или запомнишь?

ОКСАНА. Запомню. Сколько коньяку брать — ящик?

БАРАБАШ (строго). В партии у нас пили, но не пьянствовали. Три… нет, пять бутылок. Себе чего-нибудь вкусненького купи. Одна нога здесь, другая там.

ОКСАНА. Мне отпрашиваться надо.

БАРАБАШ. Вот ведь крепостное право развели! Володьку попроси. Он тебя мигом на своем броневике в магазин сгоняет. Никто и не заметит.

ОКСАНА. Ладно, попробую.

Оксана идет к выходу и сталкивается с Марленом Петровичем.

МАРЛЕН. Оксана, вы куда?

ОКСАНА (растерянно). Я… Марлен Петрович, я…

БАРАБАШ. Обмочился я, сынок, вышел грех такой…

ОКСАНА (после паузы). Я за памперсами. В магазин. Кончились.

МАРЛЕН. Быстро! На автобусе. И скажите Володе, пусть посмотрит унитаз в моей спальне. Там, кажется, засор…

ОКСАНА. Марлен Петрович, простите, но мне нужно… понимаете… маме в Луганск деньги отправить…

МАРЛЕН. Будет вам зарплата. Зайдите после ужина. Обсудим. Ступайте!

Оксана уходит. Отец и сын смотрят ей вслед.

БАРАБАШ. Сынок, рано тебя на свежатинку потянуло. Ты же только женился.

МАРЛЕН. Папа, это совсем другое.

БАРАБАШ. Сынок, это у всех одинаковое.

МАРЛЕН. Папа, ты лучше о себе подумай!

Марлен в раздражении подходит к балкону, пробует рукой дверь.

БАРАБАШ. Ты, сынок, и окна забей! Мало ли что…

МАРЛЕН. Папа, не надо острить! Не до этого. В бизнесе всякое бывает. Я же тебя просил не выезжать из своей комнаты.

БАРАБАШ. Когда меня взяли по ленинградскому делу, и то гулять выводили. Хожу по внутреннему двору, гляжу на звезды и гадаю: если хоть одна упадет, не шлепнут. Упала! Удачливый я. Только с сыном единственным не повезло.

МАРЛЕН. Хватит! Ко мне могут приехать по делу, а тут ты со своими шутками.

БАРАБАШ. Знаю я твои дела: трудовой люд объегоривать да обгайдаривать. Не прощу. Народ не простит!

МАРЛЕН. Папа, народ — это всего лишь люди, которые смотрят телевизор.

БАРАБАШ. Народ, сынок, — это люди, которые на улицы вываливают, если по телевизору слишком много врут. Надоело мне у тебя. Не по-русски живешь. Вези назад в ДСП!

МАРЛЕН. Куда?

БАРАБАШ. В Дом старых пердунов. Откуда привез. Там хотя бы все наши… Валька Стрижова. Комсорг Братской ГЭС. Девчонка — огонь! Так бы и женился.

МАРЛЕН. Что ж не женился?

БАРАБАШ. Не успел. Померла. До восьмидесяти месяц не дотянула.

МАРЛЕН. Из-за этих твоих огненных девчонок вы с матерью и собачились всю жизнь. Вырос под ваши скандалы. «Где ты был?» — «Люда, у меня экстренное выездное заседание!» Бац-бац-бац… И нет сервиза.

БАРАБАШ. Ну, было, было… Не из железа склепан. Брак, сынок, — это как пакт Молотова — Риббентропа. Лучше не подписывать, но уж если заключил — не отступай, держись!

МАРЛЕН. Вот ты и не отступал. Никогда не забуду, как мама бросила в тебя гусятницу. Ты с субботника в понедельник вернулся…

БАРАБАШ. Да, пятно до сих пор на обоях осталось. Людмила в этом смысле была не женщина, а ревтрибунал: сначала стреляла, потом разбиралась. Зато я не женился, как ты, на каждой встречной.

МАРЛЕН. Уж лучше жениться, чем бегать, как ты, за каждой поперечной.

БАРАБАШ. Нет, не лучше! Ты вырос с отцом и матерью. А твои дети? Чем тебе Валентина не угодила? Ваську тебе родила. Какие фуэте крутила!

МАРЛЕН. И романы еще крутила.

БАРАБАШ. Скучала без сцены. Как она, здорова?

МАРЛЕН. Балерины долго живут.

БАРАБАШ. Ваське теперь сколько?

МАРЛЕН. И не спрашивай. С бородой…

БАРАБАШ. Вот ведь учудил! Повидать бы внучка перед смертью.

МАРЛЕН. Повидаешь. Я его в гости позвал.

БАРАБАШ. Это хорошо! Ладно, допустим, с Валентиной не вышло. Первый брак ознакомительный. А вторая — Эльвира? Это ж надо жену так довести, чтобы она от тебя в Альпы с ребенком сбежала!

МАРЛЕН. Папа, ты многого не понимаешь.

БАРАБАШ. А что тут понимать: зачал, родил, вырастил. Вот и все понимание. Я когда на Федьку смотрю, плакать хочется. Тирольский Маугли. Русского языка не знает. В тридцать лет не женат.

МАРЛЕН. Ищем невесту.

БАРАБАШ. Эльвира-то теперь где?

МАРЛЕН. Кажется, в Гималаях, ищет Шамбалу.

БАРАБАШ. Ясно — шамбольная. А с Еленой, Машкиной матерью, что у тебя вышло? Десять лет жили не тужили. Я уж думал, ты набегался, прилип.

МАРЛЕН. Папа, это очень интимная тема. Я бы не хотел…

БАРАБАШ. Сынок, я тебя из твоего интима писать учил. Рассказывай!

МАРЛЕН. Елена сменила половую ориентацию. У нее теперь — жена.

БАРАБАШ. Довел бабу!

МАРЛЕН. Я-то тут при чем? Это, видимо, в ней от природы. Гены такие. Врач сказал: переориентация сексуального вектора…

БАРАБАШ (ворчливо). Вектора… Тьфу! Сынок, запомни: от хороших тычинок пестики не бегают. Машка-то с матерью общается?

МАРЛЕН. Не знаю. Замкнулась она. Не говорит, кто отец ребенка.

БАРАБАШ. Ты про какую Машку?

МАРЛЕН. Про дочь, папа, конечно, про дочь.

БАРАБАШ. Совсем ты, сынок, в своих Машках запутался. Могу тебе сказать, кто отец, если хочешь.

МАРЛЕН. Ты-то откуда знаешь? Ты же спишь все время.

БАРАБАШ. Во сне увидал.

МАРЛЕН. Ну и кто?

БАРАБАШ. Отдай людям зарплату — скажу.

МАРЛЕН. Нет денег, ты это понимаешь?