Время злых чудес

Паровозников только рукой махнул:

– Да никакого толка от них, спасибо вообще, что заметили пропажу соседки.

Тут в прихожей раздался какой-то шум и звук борьбы, сопровождаемый громким женским визгом, и Андрей, оборвав себя на полуслове, ринулся туда, еле обогнув стоявшую в дверном проеме Лену. Через минуту он вволок в кухню разгневанную женщину лет шестидесяти в пестрых трикотажных брюках и свободной ярко-желтой майке. Женщина упиралась и вопила:

– Жулье! Как вы посмели двери взломать?!

– А вот вам сейчас участковый все объяснит, – довольно бесцеремонно усадив женщину на табуретку, сказал Андрей. – И в другой раз подумайте, прежде чем кидаться на сотрудника полиции, за это можно и пятнадцать суток схлопотать.

В прихожей виднелся полицейский, зажимавший ладонью поцарапанную щеку, и Лена вспомнила, что у нее в сумке есть йод в карандаше:

– Вот, возьмите, – порывшись в сумке, она нашла карандаш и протянула полицейскому. – Сейчас жарко, может инфицироваться.

Парень поблагодарил и ушел в ванную.

Участковый попросил документы у незваной гостьи, и она, недовольно насупившись, полезла в сумку. Перелистав ее паспорт, участковый поинтересовался:

– А на каком основании вы, гражданка Рябцова, пытались в квартиру войти? Вы прописаны совершенно в другом месте.

– Прописана в другом, а квартира моя. Я ее купила, – заявила женщина.

– И документы купли-продажи имеются? – вклинился Андрей, и она, повернувшись к оперативнику, с вызовом сказала:

– А то как же! Но с собой, понятно, нету – не таскать же их в сумке!

– Погодите, – вмешалась Лена. – Когда была оформлена сделка?

– Так третьего дня я документы из регистрационной палаты забрала, а сделку оформили месяц назад.

– А куда жильцы из этой квартиры подевались? – видимо, с надеждой на то, что сейчас все выяснится и дело возбуждено не будет, спросил Паровозников.

– А я-то почем знаю? Со мной сделка была только на куплю-продажу, я деньги отдала, хозяин взял – и все.

– Хозяин? – удивилась Лена. – Но здесь не было никакого хозяина, – она перевела взгляд на участкового, и тот подтвердил:

– Никаких мужчин. Проживали две женщины, это верно, но мужчин не было, и соседи тоже так говорят.

– Да я-то при чем тут?! – взвилась женщина. – Я купила, деньги отдала, документы оформлены, все по закону – какое мне дело, кто тут хозяин, а кто нет? Документы у него были, никто никаких вопросов не задал – квартира моя! И замки мне вчера тут поменяли, а что он скарб этот не вывез – так мы и договаривались, что оставит, я хотела под сдачу, думала: что-то подреставрирую, чтоб не тратиться на мебеля-то, все одно ведь – изломают квартиранты.

– Погодите, – остановила словесный поток Крошина. – Давайте по порядку. Вы заключили сделку с мужчиной – так? Фамилию, имя, отчество назовете?

– Да не помню я! – огрызнулась женщина. – В документах все написано, а мне к чему наизусть учить? Я его первый и последний раз видела!

– Тогда вам придется проехать с нами, взять документы и проехать в прокуратуру для допроса, – заявил Паровозников. – К следователю Крашенинникову.

– Чего-о-о? – протянула женщина. – Это с какой такой радости я вам документы буду предъявлять на собственную квартиру, да еще и по допросам каким-то раскатывать? Я что – убила кого? Все по закону – дачу продала, квартиру купила! Имею право!

– Это никто не оспаривает. Но проблема в том, что никакой мужчина не являлся хозяином этой квартиры. А женщины, жившие здесь, пропали. Улавливаете мысль? – спросил Андрей, чем разозлил собеседницу еще сильнее:

– Да вы что?! Издеваетесь?! Это что же вы хотите сказать – что я каких-то теток прибила и квартирой завладела?! Да я эту дачу на свои кровные покупала и продала – ухоженную, с домиком, с деревьями фруктовыми! И все деньги до копеечки в квартиру эту вложила, чтоб на старости лет какая-то помощь была! А вы мне тут…

– Гражданка Рябцова, вы бы успокоились и тон чуть пониже взяли, – вполне миролюбиво попросил Паровозников. – Я же вас ни в чем не обвинил, я попросил только документы о сделке нам предъявить. Я вполне допускаю, что вы говорите правду и квартиру эту купили на честные деньги, но это же не отменяет того факта, что и вы могли стать жертвой мошенников. Поэтому, чтобы не разводить тут балаган и демагогию, давайте шустренько к вам проедем и бумажки все посмотрим. А если что – вот и адвокат у нас при себе имеется, Елена Денисовна – но это так, на всякий случай.

– Адвокат?! Зачем мне адвокат?! – еще громче завопила Рябцова.

– Как вас зовут? – обратилась к ней Лена, стараясь переключить ее внимание.

– Оксана Михайловна.

– Так вот, Оксана Михайловна, вас никто ни в чем не обвиняет, это действительно так. Но в свете имеющихся данных сотрудникам необходимо уточнить любые моменты, касающиеся квартиры и ее жильцов, понимаете? – успокаивающим тоном продолжила Лена. – И вы можете нам в этом помочь. Поймите, исчезли две женщины, мать и дочь, мать тяжело больна. И тут выясняется, что квартира продана. Разумеется, вы ни при чем, но мы должны понять, кто и при каких обстоятельствах продал эту квартиру, не так ли?

Рябцова закивала, и в глазах ее мелькнул ужас – похоже, до нее только теперь дошел смысл слов, что говорил сперва Андрей, а затем Лена.

– Ты на машине? – негромко спросил Паровозников, и Лена кивнула:

– Да.

– Ну, так поехали, чего ждать-то.

Он отдал какие-то распоряжения лейтенанту Левченко и жестом пригласил Рябцову к выходу. Заметно струсив, Оксана Михайловна присмирела и проследовала за Андреем. Лена, попрощавшись с участковым и экспертом, вышла из квартиры последней.

Ехать предстояло на другой конец города, но, к счастью, пробки уже рассосались, и вести машину стало гораздо легче. Паровозников угрюмо молчал, думая о чем-то, присмиревшая Рябцова тоже забилась в самый угол на заднем сиденье и только вздыхала изредка.

– Оксана Михайловна, а как вы вообще нашли эту квартиру? – спросила Лена.

– По объявлению, – поспешно откликнулась Рябцова. – В Интернете нашла, да так удачно – оно всего пару часов еще висело, не успели риелторы подсуетиться. Созвонилась с продавцом, встретились, ну и… я ведь и квартиру-то смотреть приходила, и женщину больную видела – спала она, хозяин сказал: мол, мама его, к себе забирать будет, когда сделку оформим… я же не знала…

– Да вы не нервничайте, вас же никто не обвиняет ни в чем, мы просто общаемся.

– Мне этот район понравился, – по-прежнему оправдываясь, продолжила Рябцова. – Здесь институт недалеко, я бы как раз к осени ремонтик небольшой сделала, а уж квартирантов найти вообще труда бы не составило…

Лена слушала ее и понимала, что, скорее всего, эта женщина совершенно непричастна к исчезновению хозяек квартиры, она просто хотела купить квартиру подешевле, чтобы сдавать ее и получать лишнюю копейку. Но кто, когда и как ухитрился завладеть жилплощадью Ирины? И не связано ли это каким-то образом с визитной карточкой экстрасенса? «Почему я не могу отделаться от мысли, что человек со странным именем Воланд может быть причастен к исчезновению Ирины и ее матери? Ах, если бы Андрей съездил к нему… если бы я настояла на этом… может быть, мы бы сумели предотвратить… хотя стоп, о чем я? Ведь нет доказательств, что Ирины нет в живых. Но, собственно, и фактов, что она жива, тоже…» Ей не терпелось обсудить это с Паровозниковым, но в машине сидел посторонний человек, и возможности для разговора не было.

Лена не стала подниматься в квартиру Рябцовой, осталась в машине. Открыв дверцу, она спустила ноги на тротуар и задумчиво рассматривала двор. Этот дом и окружавшая его территория ничем не отличались от того места, где находилась квартира Ирины, разве что располагались гораздо ближе к центру и были облагорожены усилиями то ли самих жильцов, то ли управляющей компании. На аккуратных клумбах уже отцвели тюльпаны и набирали цвет какие-то другие цветы, название которых Лена, как ни силилась, вспомнить не могла. Дорожки были выложены брусчаткой, посреди двора – большая детская площадка с множеством ярких качелей и горок, круглая песочница, полная золотистого песка, а чуть поодаль – огороженная сеткой площадка для баскетбола, где с азартом бегали, перебрасываясь мячом, несколько подростков.

«Уютно здесь, – думала Лена, расслабившись. – Люди для себя стараются, чистоту поддерживают… почему везде не может так быть?»

Из подъезда появился Андрей в сопровождении Рябцовой, несшей в руках красную пластиковую папку.

– Андрей, время-то… – взглянув на часы, сказала Лена, но Паровозников отмахнулся:

– Петька дежурит все равно, чего затягивать? Да и Оксана Михайловна не возражает.

– Да мне бы скорее разобраться, что к чему! Чтобы никаких подозрений! – с жаром заявила Рябцова, прижимая папку к груди. – Это как же теперь быть-то? Ведь если люди пострадали – я как спать-то буду?

«Интересно, чего такого ей Андрей наговорил, что она прямо на ходу переобулась? – удивленно отметила Лена. – То кричала – мое жилье, и ваших там нет, а то уже про муки совести рассказывает».

На первый взгляд все документы, лежавшие в красной папке Оксаны Михайловны Рябцовой, были оформлены так, как положено при совершении сделки. Если бы не одно «но». Предыдущим собственником двухкомнатной квартиры, в которой жила Ирина, являлся некий Бегунов Владислав Игоревич.

– Как говорится, угадал все буквы, но не смог назвать слово, – мрачно пошутил Андрей, имея в виду полное несовпадение фамилий.

Немного располневший за то время, что они с Леной не виделись, Петя Крашенинников почесал затылок:

– А с чем вы сравнивали? Я пока криминала не вижу. Один продал – другая купила, подписи, печати, все вроде верно.

– Понимаешь, друг Петя, – начал Паровозников, усаживаясь на подоконник и открывая створку окна, – дело все в том, что проживала в этой квартире женщина, чья фамилия вовсе не Бегунова, а скорее даже Яровая – чувствуешь? Только две буквы совпали.

– Ну и что? Бегунов – собственник, а проживать мог кто угодно. Сдавал, к примеру.

– Нет, – проговорила Лена, продолжая внимательно вчитываться в строчки договора. – Я точно знаю, что квартиру эту гражданка Яровая с матерью не снимали, а были ее владелицами – в равных долях.

– А вы откуда это знаете?

– Ирина Яровая работала секретарем у моей матери, и я довольно часто с ней общалась.

– Но ведь она могла квартиру продать, – не отступал Петя.

– И в твоих словах был бы резон, – согласилась Лена, беря новый лист договора, – но дело в том, что идти им было некуда, а покупать квартиру меньшей площади – не было смысла. Мать Ирины – тяжелобольная женщина, она не ходит. Улавливаешь?

– Ну и что. Деньги нужны, к примеру, на лекарства – вот и продали, купили меньшую, а разницу потратили. Надо проверить сделку.

– Ну, положим, за эти деньги они только комнату где-то на выселках могли купить, а на лекарства уже и не осталось бы, – вмешался Паровозников. – Так что весь смысл операции пропадает. Хотя про сделку ты прав, надо запрос сделать.

– Знаешь, Андрей, я все-таки на вашем месте потрясла бы этого Воланда Белькевича, – сказала Лена решительно. – Если чутье меня не подводит, то он вполне может оказаться причастен.

– То есть ты что хочешь сказать? Что экстрасенс развел вашу секретаршу на квартиру?

– А почему нет?

– Тогда аккуратно ткни мне пальчиком в то место, где в договоре стоит его фамилия?

– Если человек проворачивает подобную аферу, то уж точно не станет оформлять бумаги на свое имя, неужели ты не понимаешь? Скорее всего, господин Бегунов – подставное лицо, не исключено, что сильно пьющее – с такими проще. Квартира продана, денежки гражданин Белькевич спокойно положил на счет, в карман – ну, или куда там их складывают, а с подельником Бегуновым рассчитался как-то.

– И теперь поди и найди, дорогой товарищ Паровозников, концы, которые экстрасенс заговорил и закопал, да?

– Это не очень смешно. Что мы имеем? Двух исчезнувших женщин, проданную квартиру…

– …И очередной «висяк», – перебил Андрей. – Ты сама подумай – ну, допросит Петр этого мага и волшебника, тот отмахнется и скажет, что знать никого не знает и вообще – это у них страшный грех, нельзя обсуждать клиентов и их проблемы.

– Это же не клятву Гиппократа нарушить, что ты ерничаешь?

– Да при чем тут… просто Белькевич этот вполне может наврать что угодно, а ты поди проверь потом.

– Слушай, перед законом все равны – нет?

Паровозников расхохотался, запрокинув голову:

– Ты, Ленка, иной раз такую чушь молотишь – я удивляюсь. Ну, кто перед законом равен? Всегда кто-то ровнее других. Может, к этому магу вся наша мэрия ходит за советами – вот и возьми его голой рукой.

– Ты еще нигде не был, ни с кем не говорил, но уже историй рассказал на книжку. Как я с тобой столько лет работала?

– Вы просто отвыкли, – подал голос Петя. – Но на самом деле я считаю, что Елена Денисовна права, и поговорить с этим экстрасенсом надо, хотя я и не понимаю пока, каким он боком в этом деле.

– Я нашла его визитку на столе у Ирины, – объяснила Лена. – Было это довольно давно, но с тех пор Ирина очень изменилась: замкнулась и ушла в себя, стала брать отгулы, чего не делала раньше, словом, вела себя нехарактерно.

– И на основании этого Ленка сделала вывод, что гражданка Яровая отписала квартирку экстрасенсу, – иронично закончил Андрей.

Но Крашенинников, похоже, не разделял этой иронии:

– А я считаю, что Елена Денисовна права. Вполне могла быть такая ситуация.

– Ой, да тебе все, что Елена Денисовна говорит, кажется правдой, я это давно понял, – отмахнулся Паровозников. – Но раз уж вы оба так настаиваете, я, конечно, доеду до этого волшебника.

– И я тебе рекомендую не совать ему сразу в нос свое удостоверение, – Лена закрыла папку с документами. – Прикинься все-таки клиентом для начала – вдруг что-то интересное всплывет. Гражданку Рябцову можно отпускать, уже поздно, и вопросов к ней больше нет, как я понимаю? – Она посмотрела на Петю, и тот кивнул:

– Да, пожалуй.

Паровозников забрал у Лены папку с документами и вышел в коридор, где ждала опрошенная Крашенинниковым раньше Оксана Михайловна. Крошина посмотрела на молодого следователя:

– Петя…

– Да я все понял, Елена Денисовна. Если Андрей Александрович сам не захочет, я кому-то из оперов поручу. Мне тоже эта версия кажется перспективной.

– Я настаиваю на ней потому, что неплохо изучила характер Ирины. Она очень зациклена на всей этой эзотерике, обменах энергией, сглазе и порче, потому вполне могла… да и жизненная ситуация у нее не из простых. Одинокая женщина, живущая с больной матерью, зарабатывающая деньги только для того, чтобы не дать ей умереть от голода, чтобы обеспечить достойный уход. Мне так показалось, что мать всю жизнь держит ее на положении прислуги, разговаривает приказным тоном, помыкает всячески. А Ирина пожертвовала всем – выбрала не ту профессию, о которой мечтала, работала в университете, преподавая то, что ей самой не особенно нравилось, замуж не вышла, я подозреваю, как раз из-за матери. Словом, ничего для себя, но все для нее. И поход к экстрасенсу вполне, как мне кажется, укладывается в то, что я рассказала. Ты так не думаешь?

Крашенинников помолчал, крутя в пальцах карандаш, посмотрел рассеянно в окно и проговорил:

– Ну, в принципе… если рассматривать поход к экстрасенсу как последний шанс изменить что-то в жизни, получить совет, как разорвать круг… Вроде как человек со сверхспособностями может увидеть то, чего она сама не видит в силу того, что глаз замылился…

– В общем, я бы проверила.

– Да, спасибо за подсказку.

Вернулся Андрей:

– Ну что, Ленка, домой?

– Да, поедем, поздно уже. Тебя подбросить?

– Если не тяжело.

– Нет, – улыбнулась Лена.

В бюро новость об исчезновении Ирины и ее матери особенно сильного впечатления, к удивлению Крошиной, не произвела. Кто-то пожал плечами, кто-то покачал головой, кто-то сочувственно пробормотал какие-то ничего не значащие слова – но и все.