Паиньки тоже бунтуют

– Нет-нет, я верю тебе, просто настроения нет.

– Как скажешь, Лидочка, как скажешь.

– Ну только одну, за тебя.

Подошла одна из дальних сестер Натальи, улыбнулась мне, а ей что-то дружелюбно шепнула на ухо.

– Ай, Катя, перестань. Лучше его не трогать. Сидит и сидит себе… Вот, Лидусь, Катя хочет расшевелить Лешу, а я ей не советую.

– Лида, пойдем, там такие коктейли сделали… – потянула меня за собой Катя.

– Да, Кать, развлеки Лидочку, у меня столько дел!

Угощали у Исаевых всегда от души. Раньше готовила Мария Ивановна, а в последние годы привозили уже готовые блюда из ресторанов, приглашали официантов. Часто семейные торжества проводили в специально снятых банкетных залах, но Наталья широких торжеств не любила и в этот раз, видимо, решила ограничиться домашними посиделками.

Катя – добродушная, приветливая – пришлась мне по душе. Большая часть родни Исаевых была, что называется, из простого люда. В том смысле, что это были обычные люди, не чиновники, не бизнесмены. Как когда-то и сами Исаевы… Лет пять-семь назад Никита Сергеевич решил распрощаться со скучной и бесперспективной жизнью наемного работника, получавшего фиксированный оклад, и основал свою фирму по доставке воды.

Помнится, еще в самом начале, во время раскрутки бизнеса, Никита Сергеевич твердил, словно заклинание, одну и ту же фразу: «Что в первую очередь необходимо человеку? Воздух и вода. Воздух – категория эфемерная и сложная, а вот с водой – проще… Без чистой воды никуда!»

Исаев занялся доставкой питьевой воды в бутылках – в офисы и на дом всем желающим. Помогать главе семейства вызвались его родные – жена, а затем и дочь. Поначалу Исаевым приходилось отказываться от многого, они все свои силы и каждый заработанный рубль вкладывали в дело, но скоро их фирма начала процветать. Поскольку начался бум на питьевую воду. Я помнила, как Никита Сергеевич все сравнивал цены на бензин и питьевую воду. Говорил, что цены примерно на одном уровне, а вот наладить выпуск и доставку питьевой воды гораздо легче, чем производство и продажу бензина.

Честно говоря, в ценах на бензин и воду я в то время особо не разбиралась, просто наблюдала, как постепенно вырастает благосостояние семьи Исаевых, и искренне за них радовалась. И когда порой видела на улицах столицы грузовые автомобили с логотипом фирмы Исаевых, развозящие воду по городу, улыбалась, словно встретила по дороге кого-то из своих знакомых.

Через некоторое время к делам фирмы подключили и Алексея. Кажется, до знакомства с Натальей он работал в какой-то государственной конторе: то ли инженером, то ли конструктором… Словом, Алексей был наемным работником, одним из тех миллионов, что населяли огромный город, и принадлежал к среднему классу. Обычный «человеческий муравей» – так за глаза называл Лешу Никита Сергеевич.

Как я понимаю, участие в семейном бизнесе Исаевых открывало перед Лешей огромные перспективы… Поскольку «водный» бизнес невероятно быстро развивался и приносил хороший доход. Кризисы последних лет обходили его стороной. Видимо, без воды действительно никуда.

В последнее время Никита Сергеевич все чаще поговаривал о том, что надо бы расширяться.

Я знала, что на данный момент Исаевы покупали воду у некоего производителя, а потом доставляли ее своим потребителям на арендуемых автомобилях с наемными водителями. Но возник еще один вариант – начать заниматься полным циклом по продаже воды. То есть самим найти источник, самим добывать воду из скважины, разливать ее в бутылки и опять же заниматься доставкой на собственных авто.

Это был совершенно иной уровень развития бизнеса, требующий больших финансовых вложений и крепких нервов. Здесь необходимо было проводить анализы воды, получать заключение СЭС (санитарно-эпидемиологической службы), оформлять документы в Лицензионной палате и пр., и пр. Я не стала вникать в подробности этого дела, но, наслушавшись разговоров Наташи и Никиты Сергеевича, невольно получила самое общее представление о том, чем они занимаются и каких перемен хотят.

Однако при всем при том, даже разбогатев, Исаевы оставались простыми и милыми людьми, а Наталья все так же любила меня и опекала, как в те давние, непростые времена, когда их семья жила от зарплаты до зарплаты.

Судя по обрывкам разговоров, сейчас в зале присутствовало несколько нужных людей, ими Наталья и занималась. Беседовала, развлекала, пока наемная официантка разносила бокалы с шампанским и блюда с канапе.

Впрочем, Наталья находила время и для меня. В очередной раз она подошла ко мне и приветливо улыбнулась:

– Ты как?

– Отлично. Чудесный вечер! – расчувствовавшись, ответила я. Цапнула бокал с шампанским у проходящей мимо официантки, повернулась к подруге. – Давай за тебя!

– Спасибо, Лидочка. Как я рада тебе, ты бы знала… И не волнуйся, алкоголь тебе точно не повредит.

– Верю, верю! За тебя.

– И за тебя.

Мы чокнулись, выпили, Наташа снова куда-то убежала. Мне же, чем дальше, тем больше нравилось пребывать в доме Исаевых. И как я могла не хотеть прийти сюда, как Артем не прав, что отказался от этого визита… Исаевы – и родители, и Наталья – самые необыкновенные, милые, добрые, замечательные люди на свете!

Я решила немедленно заявить о своих пылких чувствах кому-нибудь из семейства Исаевых. Музыка звучала замечательная – танго из фильма «Запах женщины»… Кажется, именно эта музыка и добила меня окончательно, я едва не разрыдалась, переполненная любовью и признательностью к близким мне людям. Но в гостиной было довольно много народу, кто-то кружился в танце у окон, и сразу выцепить Исаевых взглядом было не так уж просто.

Споткнувшись о подиум, я едва не упала и тут же увидела перед собой Лешу. Он сидел в кресле неподалеку все с тем же скучающим видом, с желчной гримасой на лице. Впрочем, возможно, эта гримаса была реакцией на мое приближение, поскольку в данный момент именно меня он и разглядывал.

– Какой прекрасный вечер, – с восторгом произнесла я и стряхнула с подола своего платья капельки шампанского, выплеснувшиеся из моего бокала.

Лешик не ответил, но скривился еще сильнее. В этот момент он показался мне даже более некрасивым и неприятным, чем обычно. Я не понимала, как такие люди, как Исаевы, могли взять этого человека под свое крыло. Может, если объяснить жениху подруги, как он не прав, он хотя бы немного изменит свое поведение?..

Я поднялась на подиум и плюхнулась в кресло рядом. Внезапно откуда-то материализовалась официантка, ловко перехватила пустой бокал из моих рук и подала новый, полный. Леша же достал откуда-то снизу, из-под маленького столика бутылку и подлил из нее в свой бокал. Бутылку поставил на пол, на прежнее место. Я, словно завороженная, уставилась на золотисто-рыжую жидкость в бокале Лешика.

«Коньяк или виски? Брр… И ведь полбутылки уже выхлебал!» – испуганно констатировала я.

– Налить? – спросил Леша, вероятно, заметив мой взгляд.

– Не-ет! Это что-то покрепче шампанского… Я не могу.

– Не могу или не хочу?

– И не могу, и не хочу. И не буду, – осторожно ответила я. – Я вот что хотела сказать…

– Мне?

– Да, тебе.

– Говори, – равнодушно позволил он и отхлебнул из своего бокала. Отвернулся чуть в сторону, отчего стали особенно заметны его торчащие уши. Алексей нисколько не заботился о том, чтобы прикрыть их. Напротив, будто старался походить на сказочное существо, вроде гоблина или тролля, и стригся так, что его уши упрямо торчали сквозь пряди волос. А может, теперь модно подчеркивать свои недостатки?

Я посмотрела в ту сторону, куда Леша повернул голову – там стояла Наталья, которая беседовала с каким-то господином. Сказать по правде, Наташе тоже не шла ее коса. Почему-то это откровение снизошло на меня только сейчас. Когда-то, лет пять назад, коса украшала мою подругу, но не теперь. Не то чтобы Наталья поправилась, нет, но с возрастом она стала немного массивнее, а ее лицо – полнее. И зачем так открывать и без того широкое лицо? Я невольно отметила ровный густой тон пудры на ее коже, четко оформленные брови, губы, прорисованные в три слоя… Все было безупречно, но лицо Натальи в вечернем макияже напоминало маску. Прикрыть бы эти щеки и лоб задорными прядями… «Наташе надо постричься!» – озарило меня. Да, надо. Но как ей сказать? Никак. Я не могла. Это она постоянно давала мне советы, направляла, подсказывала, и я с радостью прислушивалась к мнению своей подруги. И не спорила с ней. В наших отношениях она всегда являлась ведущей, а я – ведомой. А потому, если я вдруг начну давать советы ей, она может обидеться… Нет, я должна молчать, и ни слова Наталье про эту дурацкую косу. Какая мне разница, в самом деле, она дорога мне в любом виде…

– Тебе повезло, – пробормотала я.

– В чем? – лениво спросил Лешик. Он откинулся на спинку и посмотрел на меня со скукой и отвращением, словно на какое-то насекомое.

– В том, что судьба свела тебя с этими замечательными людьми.

– Ага, а сам по себе я ничтожество, да?

– Я этого не говорила. Я о том, что Исаевы – чудесные люди, а Наташа…

– Я что, по-твоему, не ценю их? – улыбнулся, а вернее, больше оскалился, Лешик. Оказывается, у него были довольно длинные клыки – по сравнению с другими зубами. Оскал волка или вампира. Бедная Ната, ведь ей приходилось целоваться с этим клыкастым чудовищем…

– Почему ты с ней не танцуешь? Такая музыка…

– Какая?

– Страстная и романтичная, – пробормотала я. Вдруг стало ужасно жаль, что я не дожала Артема, не смогла уговорить его пойти к Исаевым. Сейчас мы танцевали бы с Артемом вместе. – Когда ее слышишь, хочется жить и любить…

Леша заржал. Да-да, именно заржал, а не засмеялся. Это был грубый, отвратительный смех.

– Зачем ты так? – моментально обиделась я.

– Господи, Савельева… Знаешь, кто ты?

– Кто? – напряглась я.

– Институтка старых времен. Сентиментальная и пугливая.

– Я – инсти… институтка?!

– Именно. А что ты хотела? Ты приперлась сюда учить меня жизни? Ты, которая…

– Которая?

– …которая сама не живет, а существует! Плавает, законсервированная в сиропе!

– Я?!

– Ты же настоящая лицемерка. Насквозь искусственная и фальшивая. Чего ты ко мне лезешь, что пытаешься доказать? Что я недостоин Натальи, недостоин их семьи? Спасибо, я в курсе, умница ты наша, я это прекрасно знаю. Я дерьмо, а они святые люди.

Он говорил что-то еще, но я уже не слышала. Вернее, слышала, и прекрасно, но сознание пропускало эти слова мимо меня. Стало невыносимо обидно и горько. Этот человек оскорбил меня! Как бы не разреветься прямо тут, иначе испорчу подруге праздник… Надо найти в себе силы, чтобы промолчать. И впредь постараться держаться от Леши подальше – никаких больше встреч тет-а-тет…

Но сдерживаться мне удавалось с большим трудом. Словно внутри меня сжалась пружина, которая в любое мгновение готова была резко распрямиться. Я поднесла к губам полный бокал шампанского и выпила его содержимое чуть ли не залпом, надеясь, что таким способом хоть немного сумею потушить пожар, разбушевавшийся у меня внутри.

Не получилось.

Я допила шампанское, вдохнула… и выдохнула:

– Хам. Ты просто хам!

Меня буквально трясло от ненависти. Я встала, двинулась к Лешику, не понимая, что хочу сделать.

– Эй, эй, ты чего…

– Неотесанный идиот!!!

Рядом мгновенно появилась Наталья, которая ласково, но настойчиво потянула меня в сторону, схватив за плечи.

– Тихо-тихо-тихо… Наша девочка устала, нашей девочке надо отдохнуть… надо полежать…

Она тянула меня куда-то и тянула. Я и не заметила, как мы с ней оказались в соседней комнате. Я беспомощно повалилась на диван, а Наташа села рядом.

– Тсс… Я же сказала, не надо его трогать, не стоило с ним говорить. Ну его… – бормотала она, похлопывая меня по плечу.

– Он назвал меня институткой, представляешь?..

– Ничего-ничего… Я ему сделаю втык. А ты не плачь, не переживай. Просто полежи, отдохни. Поспи. Я сама виновата, что не уследила за тобой, все на самотек пустила. А твой организм сейчас ослаблен, тебе чуть налили – и тебя повело…

– Меня тошнит!

– Погоди, я найду тебе тазик. Может, водички? – передо мной замаячила открытая пластиковая бутылка с той самой фирменной Исаевской водой.

Я немного отпила, и меня все-таки вырвало. Я разрыдалась, а потом незаметно уснула.

Когда я открыла глаза, было темно, за окном чернела ночь – ни намека на рассвет. Сердце колотилось так сильно, будто я только что пробежала стометровку. Ужасно хотелось пить, в желудке пекло. А настроение было такое, что, казалось, проще умереть, чем встречать новый день.

Стыд и тоска. Отвращение – к себе в первую очередь. Надо же, допилась до того, что устроила скандал в день рождения своей лучшей подруги, испортила праздник ей и гостям. Что обо мне подумали Никита Сергеевич и Мария Ивановна, эти святые люди, которые всегда относились ко мне как к родной дочери…

Я невольно застонала, изо всех сил сжала кулаки, так, что ногти впились мне в ладони, но боли я не почувствовала, поскольку душевные страдания затмевали все прочие ощущения.

Леша. И правда, зачем я полезла к нему с нотациями? Верно, недавний сон с его участием повлиял на меня. И вырвался наружу, стоило мне расслабиться. Это все потому, что я переживала из-за Наташи, из-за того, что Лешик не мог оценить ее по достоинству. Но, с другой стороны, мне-то какое дело до личной жизни моей подруги? До морального облика ее избранника? Да будь я хоть сто раз лучшей подругой – все равно я не имела права вмешиваться в их отношения. Давать советы Леше – иди потанцуй с Натальей…

Я опять застонала, теперь уже схватившись за голову, прижав ладони к вискам. Голова, моя голова! Словно внутри черепной коробки – не мозг, а раскаленный свинец…

Некоторое время я лежала, постанывая и корчась, и, кажется, мне не было так плохо даже в самый разгар моей недавней простуды. И вообще, хуже, чем сейчас, я не чувствовала себя никогда.

Я осторожно встала и на подкашивающихся ногах побрела к двери. Оказавшись в полутемном коридоре, где на потолке едва мерцали споты, я сперва растерялась, но все же постаралась сориентироваться. Ах да, полтора года назад тут сделали ремонт, объединив эту площадь с соседней, удачно купленной квартирой. Сейчас у Исаевых было комнат шесть… Какие-то стены снесли, что-то добавили, что-то убрали. Но, кажется, кухня по-прежнему была в том конце коридора…

В помещении стояла абсолютная тишина. Все в доме спали, одна я, как привидение, брела вдоль стены. Не хватало еще ввалиться в чью-нибудь спальню, не оберешься стыда… Однако кухню я все-таки нашла без приключений. Она была большой, многофункциональной и современно оформленной, чем-то даже напоминала кабину фантастического космолета. Включив свет, я обнаружила множество ярких, красивых гаджетов, лишь отдаленно напоминающих привычные кухонные приборы. Электрический чайник, к счастью, я нашла сразу. Потыкавшись в шкафчики, чье содержимое пряталось за мудреными дверками (с первого раза и не откроешь), я нашла чашки, ложки и чай в пакетиках… Заварив себе чай в большую кружку, я села за стеклянный мозаичный стол.

Глоток, другой. Постепенно мое физическое состояние приходило в норму.

Вдруг я заметила, что рядом со мной мелькнула чья-то тень. Повернув голову, я увидела Лешика. Он стоял у дверей – высокий, в мятых шортах, клетчатой рубашке нараспашку, босиком. Невероятно лохматый. В глаза сразу бросились его длинный нос и торчащие уши. При этом он не выглядел смешным или забавным, не вызывал желания улыбнуться. Хотя и не пугал. Просто некрасивый мужчина… Чуть прищурившись и перекосив лицо, Леша, словно боясь электрического света, вглядывался в циферблат настенных часов. «Так он не Лешик, а леший!» – озарило меня внезапно.

– Пятый час… – пробормотал он. – Ты чего тут сидишь?

– Мне плохо стало. Пить захотела, – сказала я. – Не бойся, скоро уйду.

– Я – боюсь? Боюсь тебя?! – то ли засмеялся, то ли закашлялся он. Включил мощную вытяжку над плитой, достал из кармана рубашки сигарету с зажигалкой и закурил. А затем произнес невнятно:

– Налей чаю.

Минуту я сидела в оцепенении – слуга я ему, что ли? И что за тон, даже «пожалуйста» не сказал. Однако чай ему все-таки заварила.

Леша сидел напротив, пил чай и курил, а дым от его сигареты резво уносился в вытяжку. Выглядел он и старым, и молодым одновременно. И, кажется, ему тоже было плохо. «Конечно, столько крепкого алкоголя выхлестал накануне!»

– Ты отвратителен, – тихо начала я. – Столь непривлекательного, противного и наглого мужика редко когда можно встретить…

– Мне плевать, что ты обо мне думаешь, – брезгливо перебил мои речи Леша. – Думай про себя.

– А мне плевать на твое мнение, хочу и говорю. Ты урод! Жалкий и злой.

– А ты ханжа и лицемерка, – лениво возразил Лешик, выдыхая дым кольцами и глядя куда-то в сторону. – Противная, как и все отличницы. Скрытая неврастеничка. Тявкаешь, как те мелкие псинки, которых тетки на руках носят… Вроде и не уродина, но… брр! – Он не договорил, передернул плечами, затушил сигарету в пепельнице.

У меня по коже буквально прошел мороз, от прежней разбитости и следа не осталось. Я явственно чувствовала, как ненавижу Лешу… Пожалуй, такой неприязни я не испытывала даже к мачехе. И ни разу в жизни не говорила столь злых слов, как этому человеку сейчас. И это была я – я, которая боялась обидеть окружающих, я, всегда добродушная и приветливая…

– Я хочу, чтобы Исаевы выгнали тебя из своего дома. Потому что ты никчемное ничтожество. Ты только пьешь да перекуры устраиваешь каждые пять минут, вместо того чтобы работать… Они тебя только из-за Наташи и терпят. Но ничего, и у нее скоро терпение лопнет.

– Про перекуры – это ты, наверное, от Сергеича слышала, да? – вдруг задумчиво произнес Лешик. – Вот старый ябеда…