Помоги проекту - поделись книгой:
— Никто точно не знает. Она просто вернулась и все. Ты разве не почувствовал?
Майк, напряженно ожидавший ответа, нахмурился.
— Странно… но нет. — Он чуть склонил голову набок, словно прислушиваясь к каким-то внутренним ощущениям. — Только сейчас я вновь чувствую ее.
Однако это открытие почему-то его не обрадовало. Он посмотрел на дату и время на экране телефона.
— Когда именно неделю назад?
— В воскресенье, — ответил Джейк после небольшой паузы. И добавил: — Где-то незадолго до полуночи.
Прикинув в уме, я вдруг поняла, что это знаменательное для них событие совпадало с… "С моим купанием в озере" — беззвучно выдохнула я.
Конечно, не только моим… Я прикусила губу, но Майк рядом молчал. Возможно ли, что он тоже сейчас думал об этом?
Почувствовав, как начинают гореть щеки, я отвернула голову, рассматривая белоснежную вату облаков.
— Учителя взволнованы. Никто не понимает, что происходит. Несколько дней назад старый учитель географии заявил, что знает причину, а потом пропал. Поговаривают, что он уехал делать какие-то астрономические наблюдения, — продолжил Джейк. Сузив глаза, он следил за моим лицом, и, спохватившись, я придала себе прежнее небрежное выражение. — Занятий до сих пор нет: возобновятся только после весенних каникул, которые продлили еще на неделю. Это все, что я знаю. Все словно сошли с ума. — Поджав губы, он повернулся к Майку. — И только Совет гостит в городе и делает вид, что ничего не происходит.
— Возможно, учитель что-то знает, — Майк, до сих пор над чем-то напряженно раздумывающий, устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Под ними уже пролегли темные тени. — Я поеду к нему, как только мы приземлимся.
— Я с тобой.
Мне показалось, что такая перспектива не особо пришлась по душе моему кузену, но, видимо, он посчитал, что у Джейка было на это право.
Оба уже исчерпали видимый запас терпения, который они были готовы потратить на взаимное общение, но у меня еще остались вопросы.
— Есть новости с облавой? — Я подняла глаза на Джейка.
Он тоже выглядел изнуренным — сказывалась долгая ночная дорога, которую он проделал за нами. Однако в его лице что-то промелькнуло, когда наши взгляды встретились.
— Пока ничего. Им не удалось напасть на след, — тихо добавил он, заметив то, как я нервно сжала пальцами стакан. — Но лес регулярно прочесывают, вокруг города на несколько километров камеры наблюдения, датчики движения и электронные сетки на высоком напряжении. В окрестностях теперь не проскользнет незамеченной и муха.
Я слушала его, чувствуя, как сжимается сердце. Красные восприняли все серьезно. Оставалось только надеяться, что волк услышал меня и ушел подальше от этого места. Иначе… Альтернатива вызывала вибрирующий холодок в желудке.
Из динамиков раздался голос пилота, и на панели загорелись предупреждающие лампочки. Самолет влетел в зону турбулентности, и несколько минут нас потряхивало. Когда все смолкло и мы отстегнули ремни безопасности, Джейк вдруг слегка подался вперед.
— Как давно… — Он сделал паузу, осторожно подбирая слова. — Как давно ты знаешь о нем?
Майк, которого тряска, казалось, утомила еще больше, неспокойно поерзал в своем кресле. Я могла его понять: говорить об этом с Джейком было странно. Еще более странным было то, что он почему-то согласился хранить это в секрете.
— Почти с самого своего приезда, — тем не менее отозвалась я, ощущая рядом молчаливое недовольство Майка.
Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза, и я подумала, что это первый наш нормальный разговор за все время.
— Эрик? — Майк резко оторвался от спинки кресла и поднял голову.
От звука этого имени я вздрогнула.
— Его уже выписали из больницы, — Джейк все еще смотрел на меня, и я опустила глаза и отвернулась. — Его родители в бешенстве. Они не хотят мириться с тем, что никому ничего не сделали, и используют каждый шанс, чтобы добраться до Совета и потребовать справедливости.
Намек был на меня, и я невольно поежилась и поднесла стакан с соком к губам.
— Получается?
Устало взъерошив темные волосы, Джейк усмехнулся.
— Рафаэль велел запретить им вход на все банкеты в их честь. Более того, — он склонил голову набок, в его зеленых глазах сверкнули огоньки подозрительности, — Совет вышел с объявлением, что никакого волка там не было. Они назвали это "нападением неизвестной дикой собаки" и пообещали направить все силы на ее поимку. Охранники, которые были свидетелями происшествия, пропали, Эрик не высовывает нос из дома. Думаю, ему также запретили что-то говорить.
— Почему? — В этот раз я не могла скрыть своего удивления.
— Хороший вопрос, — ответил он, не отводя скептического взгляда от Майка. — Возможно, они не хотят, чтобы паника, которая уже охватила всех после последнего кризиса, вылилась в настоящую истерику. Очередное ослабление нашей силы и так многих встревожило. А если станет известно, что возле города завелся волк, это только добавит волнения. И тогда Совету придется дать ответы, которых, я полагаю, у них нет.
Он сделал выжидательную паузу. Но, откинувшись на спинку мягкого кожаного кресла, Майк прикрыл глаза, и остаток полета мы провели в полном молчании.
Окруженный черным лесом и неприветливыми, остроконечными холмами Блэкшир встретил нас привычным суровым холодом и колючими ветрами. По дороге к машине, подняв воротник куртки и прикрывая лицо от хлестающих ледяных порывов, я думала о том, как странно было возвращаться сюда. Словно и не было уже этого замечательного месяца на далеком теплом юге.
— Неплохая тачка, — снисходительно похвалил Джейк, осматривая изнутри новый джип Майка.
Теперь они поменялись местами, и он был в качестве пассажира. Небрежно закатав рукава шерстяного джемпера, он пробежался пальцами по отделке салона, оценивая ее качество и, кажется, не нашел, к чему придраться. Но хозяин машины никак не отреагировал на комплимент.
Меня они подбросили домой, а сами, даже не переодевшись, сразу же отправились к мистеру Честертону. Проводив умчавшуюся машину глазами, я вздохнула и повернулась к старому коттеджу, неприветливо чернеющему на фоне свинцовых Блэкшировских туч.
Внутри царила тягостная тишина. По пути наверх я не встретила ни одного его обитателя, только Марджи, кряхтя, тащила за мной сумку с вещами. Я бы справилась сама, но это был приказ Майка, прежде чем они уехали. А его она не смела ослушаться.
Переступив порог своей комнаты, которую не видела несколько недель, я впервые ощутила ужасную усталость. Она навалилась на меня разом, напоминая, что я провела без сна целые сутки. Наспех распаковав сумку и покидав вещи, которые еще пахли солнцем и озером, в сырой шкаф, я присела на край своей высокой деревянной кровати и огляделась вокруг.
Здесь ничего не изменилось за время моего отсутствия, и я вдруг отчетливо поняла, что совсем не соскучилась по этому месту. Оно никогда не было моим домом и уже никогда не станет. Но грустно от этой мысли мне почему-то не стало.
Потратив последние силы на то, чтобы стянуть с себя кеды, я завалилась на спину и завернула на себя край одеяла.
— Ну, как у нас дела? — энергично поинтересовался доктор, подправляя свои забавные круглые очки. — Подзагорела, я смотрю. И румянец вернулся. Очень хорошо.
Я поморщилась, когда он посветил мне маленьким фонариком в глаза.
— Как самочувствие? — спросил он, наклоняясь, чтобы вытащить из чемоданчика трубку.
Я вежливо улыбнулась.
— Нормально.
Надув пухлые щеки, он укоризненно покачал головой. Такой короткий ответ его не устраивал.
— Кажется, уже намного лучше, — покорно добавила я, пока он внимательно меня прослушивал. — Как вы и хотели, аппетит вернулся.
— Головокружение, слабость, провалы в памяти? — Положив одну руку на круглый живот, он пытливо всмотрелся мне в лицо.
Я помотала головой и подправила майку.
— Таблетки принимаем по расписанию?
— Конечно, — храбро солгала я.
— Ну, что ж, замечательно, — Он подтолкнул мизинцем оправу, которая сползла на переносицу, и сложил инструменты обратно в сумку. — Я вижу, что дела и вправду намного лучше. Рад сообщить, что скоро прием препаратов можно будет прекратить совсем.
Я благодарно кивнула. Я уже давно перестала принимать таблетки, но мне не хотелось его расстраивать и особенно подставлять под удар Майка.
— Однако, — он вдруг посерьезнел, — мне бы все-таки хотелось, чтобы вы пообщались с психотерапевтом, прежде чем это случится.
Я вздохнула. Придется это сделать, чтобы они наконец оставили меня в покое.
— Хорошо.
Казалось, доктор ожидал борьбу и не был готов к такой неожиданной капитуляции.
— О, — он откашлялся и снова нервно подправил очки. — Прекрасно. Я скажу, чтобы он заглянул… завтра?
— Да, спасибо.
Доктор в недоумении покачал лысой головой. Затем захлопнул крышку и защелкнул замок.
— Вижу, что смена обстановки пошла вам на пользу. Признаться, вначале я не был уверен, что это хорошая идея. Кхм, но рад, что в этот раз оказался не прав.
Когда он ушел, я подошла к окну и всмотрелась в угрюмую темноту за стеклом. Чернеющий в сумерках лес зловеще притих, только голые верхушки деревьев слегка покачивались на ветру. Где-то там развернулась целая охота, не имеющая никакого отношения к турниру. И где сейчас находилась главная цель — не знала даже я. За это время наша связь окончательно оборвалась.
Деловитый психотерапевт заявился с утра пораньше и в этот раз без ввергающего меня в загадочный ступор блокнота. Заложив руки в карманы солидного шерстяного пальто, он предложил перенести нашу встречу на свежий воздух, чем немало меня удивил. Но после наполненного солнцем деревянного дома у озера душная, сырая комната казалась темницей, поэтому я согласилась. Даже с радостью, чем вызвала его внимательный взгляд.
Землю еще покрывал толстый слой снега, а в холодном апрельском воздухе чувствовалась какая-то неестественность: все вокруг было пропитано напряжением, вызванным последними событиями. Мы вышли на расчищенную дорожку и неторопливо направились в сторону от старого коттеджа.
Его вопросы были стандартными. После многолетнего опыта со школьными психологами, отчаянно стремившимися найти причину моему отчуждению и агрессии, я уже знала все возможные трюки, которые должны были вытянуть из меня то, что они хотели услышать. Но сегодня мне не хотелось притворяться, поэтому я отвечала честно. И только один вопрос заставил меня задуматься: чувствую ли я раскаяние за то, что хотела сделать Эрику.
— А должна? — спросила я, глядя перед собой.
— Вы думаете, что поступили правильно? — ответил он вопросом на вопрос.
Откинув назад капюшон куртки, я вдохнула свежий, морозный воздух и повернула голову к деревьям, которые окружали нас черной зубчатой стеной. Где-то там за их остроконечными верхушками разносился громкий собачий лай и эхо людских голосов. Лес прочесывали вдоль и поперек.
— А им вы когда-нибудь задавали этот вопрос?
Вздохнув, он подправил стоячий воротничок пальто. Я почему-то отметила, что на его руке не было обручального кольца.
— Я здесь, чтобы помочь вам, Александра. — Он остановился и посмотрел на меня сверху вниз. У него были бесстрастные, немного холодные черты, которые вряд ли запомнишь, если случайно пересечешься с ним на улице. — Я знаю, что с самого начала наши отношения не заладились. Но сейчас у вас есть возможность вернуться к нормальной жизни: ходить в школу, общаться с друзьями, которые за вас переживают, наладить отношения со сверстниками. Больше всего на свете я хочу вернуть вас назад в вашу среду, но для этого вы должны доказать мне, что больше не представляете ни для кого опасность.
Опасность… Вспомнив руки Эрика, безжалостно вдавливающие снег в мое лицо, я беззвучно усмехнулась.
Но говорить ему об этом было бесполезно. Он только подумает, что я снова пытаюсь свалить с себя вину, а значит, провалю его тест. Не то чтобы мне хотелось возвращаться в школу, но сидеть взаперти в доме, в котором с нашим приездом сгустилась — а может, она так и не рассеялась — неотвязная, давящая атмосфера было еще хуже.
— Это нужно вам? Или это хотят знать они? — Я подняла на него глаза, но это было все равно что смотреть на стену.
— Это не имеет значения.
Где-то в глубине леса вдруг раздался отрывистый лай. Я вскинула голову и тревожно прислушалась. Глаза моего спутника проследили за направлением моего взгляда, и он прищурился.
— Наверное, вы правы, — наконец подтвердила я в сторону, когда пронзительные звуки за деревьями наконец-то утихли — похоже, всего лишь ложная тревога. — Это действительно не имеет никакого значения. А что касается вашего вопроса…
— Да, — он испытующе вгляделся в мое лицо, словно стремился раскусить любой признак обмана.
Но в этом не было необходимости. Я повернулась и твердо посмотрела ему в глаза.
— Да, я жалею, что отправилась тогда туда. Сейчас я бы этого не сделала.
Хорошо, что он не мог прочесть мои мысли и узнать, что я подразумевала вовсе не Эрика. Я раскаивалась только в том, что из-за меня они узнали о волке.
Под его маской притворной внимательности проскользнула тень облегчения, и я снова мысленно поблагодарила Карла фон Рихтера за тот совет, который я сейчас использовала во второй раз. И никто не мог бы назвать это ложью. Просто мы говорили о совершенно разных вещах.
Мы развернулись и направились назад к дому. Наша заключительная встреча подошла к концу.
— Я рад, что вы проявляете благоразумие, Александра, — мягко заметил мой спутник, когда мы остановились возле ворот. — Я передам доктору мое согласие на ваше возвращение в школу.
Я сдержанно поблагодарила его, и он сел в машину.
— Доктор Корнетт, можно мне навестить Лин? — Я ступила ближе, прежде чем он успел захлопнуть дверцу.
Помедлив, он нажал на кнопку зажигания своего роскошного Лексуса, и мотор бесшумно завелся. Он поднес замершие пальцы к радиатору, из которого сразу же повеяло приятным теплом.
— Что ж, не вижу причины, чтобы вам отказать. Я сообщу вашим родственникам, что не считаю нужным дальше ограничивать ваши передвижения. Не подведите меня, Александра, — коротко добавил он, прежде чем окончательно захлопнуть дверь.
Серебристая машина выехала на развилку и через несколько секунд скрылась за поворотом по направлению к главной дороге. А я направилась назад к дому, смакуя вновь обретенную свободу, которой мне так не хватало после нашего возвращения. Джейк сказал, что весенние каникулы продлили, поэтому о возвращении в школу можно было не думать еще несколько дней. Зато теперь я могла наконец-то увидеться с Лин, о которой думала постоянно.
— Это ты сказала ему? — Вопрос звучал как утверждение.
— Не знаю, о чем ты.
Приглушенные полуприкрытой дверью голоса доносились из кухни. В гостиной гудел телевизор, ему вторил раскатистый дядин храп. В комнате Николь наверху орали динамики с музыкой. Но даже это не помешало мне расслышать в голосе Майка нотки холодной ярости.
Бесшумно разувшись и повесив куртку на вешалку, я на цыпочках направилась к лестнице.
— Не лги мне, — процедил Майк. Краем глаза я уловила его фигуру, опиравшуюся на кухонную стойку напротив завернутой в шаль матери. — Ты — единственная, от кого он мог узнать. Я так и знал, что ты вскрыла тот счет, который я по неосторожности сюда отправил… Я идиот, что поверил тебе тогда.
— Я имею право знать, где находится мой сын, — порывисто взвилась тетя в ответ на его гневный тон. — И знаешь, что? Я не должна этого стыдиться. Да. Да. Это я. Это я сказала Джейку…
Уже достигнув последней ступеньки, я остановилась. Николь, скорее всего, сидела сейчас в чате или обсуждала с подружками планы на вечер под разрывающиеся колонки, а Марджи все еще разгребала снег во дворе, поэтому никто меня здесь не видел.
— Ты думаешь, я ничего не замечаю, — Позабыв обо всем, она сорвалась на крик. Дядя в кресле в гостиной смачно хрюкнул во сне. — Ты думаешь, я слепая? И ты возомнил, что я это позволю. Да. Да, я хотела, чтобы он поехал туда и прекратил эту мерзость. Этот разврат, которым ты себя позоришь.
Поделиться книгой: