Помоги проекту - поделись книгой:
– Что значит какую? Музыка, она музыка и есть, – отозвался Кийт. – Музыка – она везде, если прислушаться.
Злокозния оглянулась на Мориса.
– Что, он всегда такой? – полюбопытствовала она.
– Я в жизни не слышал, чтобы он был так разговорчив, – отозвался кот.
– А вам наверняка не терпится все узнать обо мне, – предположила Злокозния. – Но вы, конечно же, слишком вежливы, чтобы приставать с расспросами.
– Само собою, – кивнул Морис.
– Что ж, вы, я полагаю, не слишком удивитесь, если я скажу, что у меня две злобные сводные сестрицы, – поведала Злокозния. – И я должна делать всю тяжелую работу по дому!
– Ну надо же, – откликнулся Морис, гадая про себя, а найдутся ли в здешних запасах еще пара-тройка рыбьих голов, а если найдутся, то стоят ли они того.
– Да-да, почти всю работу, – неохотно уточнила Злокозния. – Какую-то ее часть, во всяком случае. Представляете, меня заставляют прибираться в собственной комнате! А там
– Ну надо же.
– А еще это едва ли не самая маленькая спальня во всем доме. Там шкафов почти нет, а книжные полки уже просто не помещаются!
– Ну надо же.
– И все со мной невероятно жестоки. Обратите внимание, мы с вами сидим в
– Ну надо же.
– И вы только посмотрите на эти нищенские отрепья, в которые я вынуждена одеваться!
Морис пригляделся внимательнее. В одежде он разбирался неважно. Ему вполне хватало шкурки. Но на его неискушенный взгляд, платье Злокознии выглядело как любое другое. Все вроде на месте. Никаких дыр – кроме тех трех, из которых торчали руки и голова.
– Вот тут, смотри, – и Злокозния указала на какое-то место на подоле, что, на Морисов взгляд, ничем не отличалось от остального платья. – Мне самой пришлось подшивать, представляешь?
– Ну надо ж… – Морис прикусил язык. Со своего места он отлично видел пустые полки. И, что куда важнее, отлично видел, как из трещины в ветхом потолке вниз по веревке спускается Сардины. С рюкзачком на спине.
– И в придачу ко всему именно я должна всякий день выстаивать длиннющие очереди за хлебом и колбасой… – продолжала Злокозния, но Морис вслушивался еще менее внимательно, чем прежде.
Сардины, ну кто ж еще! Идиот! Вечно лезет впереди капканного взвода! Из всех кухонь этого города ему понадобилось объявиться именно здесь! А девчонка в любой момент может обернуться – и тогда визгу не оберешься!
Причем Сардины небось решит, что это ему аплодируют. Он жил так, словно жизнь – это спектакль. Остальные крысы просто бегали туда-сюда, пищали и устраивали беспорядок, и этого вполне хватало, чтобы убедить человеков: случилось крысиное нашествие. Но Сардины – о нет, Сардины на такие мелочи не разменивается! Ох уж этот Сардины с его мяуурзявым песенно-танцевальным номером!
– …А крысы сжирают все подчистую, – рассказывала Злокозния. – А чего не сожрут, то попортят. Это просто ужас какой-то! Совет закупает еду в других городах, но там излишков тоже негусто. Нам приходится приобретать зерно и все прочее у торговцев, которые приплывают вверх по реке. Вот поэтому хлеб стоит так дорого.
– Дорого, говоришь? – откликнулся Морис.
– Мы все перепробовали: капканы, и собак, и кошек, и отраву, а крысы все равно множатся, – жаловалась девочка. – И такие хитрые сделались! В капканы больше не попадаются! Ха! Я всего-то один раз получила 50 пенсов за хвост. И что толку предлагать 50 пенсов за хвост, если крысы такие ушлые? Крысоловам приходится пускать в ход все новые и новые уловки, чтобы изничтожать этих гадин – так они говорят. – За ее спиной Сардины внимательно оглядел кухню и подал знак крысам, поджидающим сверху, втянуть веревку.
– А тебе не кажется, что самое время сказать себе:
– А что это ты рожи корчишь? – осведомилась Злокозния, буравя его взглядом.
– Эгм… ну, ты ведь знаешь, бывают коты, которые все время улыбаются? Слыхала про таких? Ну а вот я странные рожи корчу, – в отчаянии импровизировал Морис. – А иногда прямо сдержаться не могу, ору: «
Сардины выудил из рюкзачка соломенную шляпу. В лапке он держал тросточку.
Номер был отменный, даже Морис с неохотой это признавал. В нескольких городах давали объявление: «требуется крысолов-дудочник» после первого же Сардиньего выступления. Крыса в сливках, крыса на крыше, крыса в заварочном чайнике – все это люди еще кое-как вытерпят, но крыса, отплясывающая чечетку, – ну нет, всему есть предел! Если ты видишь крысу, отплясывающую чечетку, – значит, у тебя большие проблемы. Морис давно прикидывал про себя, что, если бы только удалось обучить крыс еще и на баяне играть, они бы по два города в день обчищали.
Кот слишком долго глядел в одну точку не отрываясь. Злокозния обернулась и в ужасе открыла рот – Сардины как раз принялся отбивать чечетку. Рука девочки потянулась к сковородке на столе – и метнула ее с поразительной точностью.
Но Сардинам было не впервой уворачиваться от летящих сковородок. Крысы привыкли, что в них чем-нибудь да швыряются. Сковородка едва успела долететь до середины кухни, а крыс уже обратился в бегство: вот он соскочил на табуретку, затем спрыгнул на пол, шмыгнул за буфет – и тут раздалось резкое, неотвратимое, металлическое «щелк».
– Ха! – воскликнула Злокозния. Морис и Кийт испуганно вытаращились на буфет. – Одной крысой меньше! Я их терпеть не могу…
– Это Сардины, – промолвил Кийт.
– Что ты, это со всей определенностью крыса, – поправила Злокозния. – Сардины в кухню обычно не вторгаются. Ты, наверное, имеешь в виду нашествие омаров в…
– Он просто имя такое себе взял – Сардины: прочел его на ржавой консервной банке и решил, что звучит очень стильно, – вздохнул Морис, гадая, достанет ли у него мужества заглянуть за буфет.
– Он был хорошей крысой, – промолвил Кийт. – Тырил для меня книги, когда меня учили читать.
– Прости, пожалуйста, ты спятил? – уточнила Злокозния. – Он же крыса! Хорошая крыса – это
– Эй? – раздался тоненький голосок из-за буфета.
– Он никак не мог уцелеть! Капкан-то здоровущий! С во-от такими зубьями! – воскликнула Злокозния.
– Эй, кто-нибудь? Просто тросточка уже прогибается… – продолжал голос.
Массивный буфет был сделан из дерева настолько старого, что от времени оно почернело и стало прочным и тяжелым как камень.
– Это ведь не крыса сказала, нет? – заволновалась Злокозния. – Пожалуйста, заверьте меня, что крысы разговаривать не умеют!
– Вообще-то тросточка здорово прогнулась, – снова послышался чуть сдавленный голос.
Морис протиснулся в щель под буфетом.
– Я его вижу! Он заклинил тростью зубья капкана и не дает им сомкнуться! Здорово, Сардины, ты там как?
– Отлично, босс! – донеслось из темноты. – Если бы не капкан, я бы сказал, все вообще круто! А я уже упоминал, что тросточка прогибается?
– Да, было такое.
– Так вот, с тех пор она прогнулась еще больше, босс.
Кийт ухватился за угол шкафа и, крякнув, попытался его сдвинуть.
– Да он как скала! – выдохнул мальчик.
– Он битком набит посудой, – растерянно объяснила Злокозния. – Но ведь крысы на самом деле не умеют говорить, правда?
– Отойди с дороги! – заорал Кийт. Он ухватился за задний край буфета обеими руками, уперся ногой в стену и поднатужился.
Медленно, точно могучее лесное дерево, шкаф накренился вперед. Посыпалась посуда: тарелка выскальзывала за тарелкой, словно кто-то картинно и хаотично сдавал дорогущую колоду карт. Некоторые даже пережили падение на пол, равно как и отдельные чашки и блюдца, – когда распахнулись дверцы буфета, умножая веселье, – но это уже не имело значения, потому что мгновение спустя на них с грохотом обрушилась тяжелая деревянная громада.
Одна чудом уцелевшая тарелка покатилась мимо Кийта, крутясь волчком и опускаясь все ниже с характерным для столь удручающих обстоятельств звуком «гройиуойиойиооооиннннггг!».
Кийт нагнулся к капкану и выхватил Сардины. Едва крыс оказался на свободе, как тросточка переломилась и капкан схлопнулся. В воздухе закружилась щепка от трости.
– Ты в порядке? – спросил Кийт.
– Ну, босс, все, что я могу сказать, – хорошо, что крысы исподнего не носят… Спасибки, босс, – поблагодарил Сардины. Для крысы он был очень даже упитан, но когда его лапки пускались в пляс, он словно парил над полом, на манер воздушного шарика.
Послышалось легкое притоптывание.
Злокозния, скрестив на груди руки, мрачная как туча, переводила взгляд с Сардины на Мориса, затем на глуповатого Кийта – а затем на разор и разгром на полу.
– Эээ… я прошу прощения, – извинился Кийт. – Но он же…
Злокозния только отмахнулась.
– О’кей, – проговорила она, словно размышляя вслух. – Я думаю, дело обстоит так. Этот крыс не простой, а волшебный. И держу пари, он не один такой. С ним – или с ними – что-то случилось, и теперь они вполне разумные создания, несмотря на чечетку. И… они дружат с котом. А… с какой бы стати крысам дружить с котом? Значит… значит, они о чем-то сговорились, так? Знаю! Не говорите мне, только не говорите…
– Э? – не понял Кийт.
– Да тебе вообще ничего говорить не надо, – встрял Морис.
– …И договоренность эта как-то связана с нашествиями крыс, так? Все эти города, о которых мы наслышаны… так вот, вы о них тоже слыхали, и объединились вот с этим, как бишь его…
– Меня зовут Кийт, – напомнил Кийт.
– …Да-да… и вот вы ходите из города в город, притворяясь нашествием крыс, и вот этот, как бишь его…
– Меня зовут Кийт.
– …Да… притворяется дудочником-крысоловом, и вы все выходите из города следом за ним. Так? Это такое грандиозное надувательство, верно?
Сардины вскинул глаза на Мориса.
– Она нас раскусила, босс, – промолвил он. – Прям с поличным взяла.
– Так что теперь вам придется привести вескую причину, почему я не должна сдать вас Страже, – торжествующе объявила Злокозния.
«Причину выдумывать незачем; ты нас все равно не сдашь, – подумал про себя Морис. – Ёшкин кот, человеков так легко заставить плясать под свою дудку!» Он потерся о ноги девочки и самодовольно ухмыльнулся.
– Если ты нас сдашь, ты никогда не узнаешь, чем история заканчивается.
– Для вас история закончится
Заметив, что девочка хмурится, Сардины поспешно сдернул с головы шляпу и, удерживая ее за краешек, прижал к груди.
– А теперь
Злокозния изогнула бровь.
– Ну? – отозвалась она. – И перестань звать меня боссом!
– Мне бы очень хотелось знать, почему в этом городе нет крыс, шеф, – отозвался Сардины. И нервно протанцевал несколько па. Злокозния умела свирепо сверкать глазами ничуть не хуже кота.
– Что значит нет крыс? – удивилась девочка. – Тут у нас настоящее крысиное нашествие! В конце концов, ты же крыса!
– Здесь везде крысиные ходы, мы нашли несколько дохлых крыс – и ни одной живой, шеф.
Злокозния нагнулась ниже.
– Но
– Да, шеф. Но мы-то прибыли только нынче утром. – Сардины нервно заулыбался; Злокозния впилась в него очередным долгим взглядом.
– Сыра хочешь? – спросила она. – Боюсь только, он разве что для мышеловки сгодится.
– Нет-нет, не нужно, но спасибо большое за заботу, – очень вежливо отозвался Сардины, тщательно подбирая каждое слово.
– Думаю, ничего не попишешь; придется нам во всем признаться, как на духу, – вздохнул Кийт.
– Ненененененененеееет! – взвыл Морис: он ненавидел говорить правду. – Видите ли, это все потому, что…
– Мисс, вы правы, – устало произнес Кийт. – Мы ходим из города в город со стаей крыс, и мы дурим людей, вынуждая их заплатить нам, чтобы мы ушли. Вот что мы делаем. Мне страшно жаль, что мы так поступали. Мы договорились, что этот раз окажется последним. Мне очень, очень жаль. Вы поделились с нами едой, а у вас у самих ее мало. Нам должно быть стыдно.
Морис наблюдал за размышляющей Злокознией, думая про себя, что голова девочки работает совсем не так, как у других людей. Все сложные для понимания вещи она схватывала на лету. Волшебные крысы? Да-да, конечно. Говорящие коты? Это мы уже проходили, этим меня не удивишь. А вот простые вещи давались ей с трудом.
Губы ее зашевелились. Да она же историю из всего этого сочиняет, догадался Морис.
– Значит… – заговорила она, – вы путешествуете со своими дрессированными крысами…
– Мы предпочитаем называться «учеными грызунами», шеф, – поправил Сардины.
– …Пусть так, со своими учеными грызунами; вы приходите в город, и… и что же происходит с крысами, которые уже там живут?
Сардины беспомощно оглянулся на Мориса. Морис кивнул: продолжай, дескать. Все они здорово влипли, если у Злокознии не сочинится история, причем такая, чтобы пришлась ей по вкусу.
– Они держатся от нас подальше, босс, то есть шеф, – объяснил Сардины.
– А они тоже владеют даром речи?
– Нет, шеф.
– Я так понимаю, Клан считает их чем-то вроде обезьян, – встрял Кийт.
Поделиться книгой: