Адский кот

Снова взяло вверх проклятое любопытство.

— Ты собираешься спорить со своей девушкой?

— Конечно, собираюсь. Крупная ссора означает примирительный секс. Самый лучший. В некоторые дни хорошо быть мной. — Со щелчком пальцев, Владыка Ада испарился, оставив за собой лишь небольшое облачко, пахнущее серой.

Закончив, собирать вещи, Фелипе перекинул сумку через плечо.

— Почему-то мне кажется, что я оторвусь на полную.

Плюсы, он мог точно сказать, что его соперник Реми не мог похвастаться постельными победами с сиреной. Возможно, он достойно проведет время в той поездке.

Какие минусы? Он не верил в негатив. Он одержит победу. Фелипе — кот, а значит, всегда приземляется на четыре лапы.

Глава 3

Взгромоздившись на вершину своего утеса на краю острова, Дженни продолжала вычесывать спутанные, все еще зеленые волосы. По крайней мере, она прекратила вздрагивать всякий раз, когда задевала самый запутанный колтун. Галлоны кондиционера и привычка означали, что теперь она может справиться с ежедневной пыткой. Рейдна настаивала, чтобы она каждый день этим занималась, даже если её волосы за секунды спутывались снова, а моряки никогда не интересовались необычным их цветом.

— Выглядят, как заплесневелая солома. — Говорили многие мужчины. И никакая краска или обесцвечивание не могло этого изменить. По крайней мере, волосы были мягкими, хоть и вечно торчали во все стороны.

— Я не чувствую никаких вибраций, — прокричала Рейдна, прерывая ритмичные движения расчески.

Вероятно, потому что Дженни ещё не пела. Эту часть дня она всегда боялась. Все сирены острова, включая Дженни — безвозмездно удочеренную — напевали волнам. Хотя, в случае Дженни, это было не напевом, а скорее карканьем, которое убивало и пытало слух.

Несмотря на все уроки, чтобы не произнесла Дженни, для оппонента было словно скрип. Ногтями по школьной доске и то приятнее звучало. Но это не остановило ее преподавателей, настаивающих, чтобы она пела. Они считали, что в её родословной была сирена — неправильная. Скорее всего, это был один из редко рождаемых у сирен мужчина, которого они отослали в большой мир, ведь на острове Сирен обитали лишь женщины. Ну, женщины, их дети и плененные любовники. В настоящее время лишь сирены и их любовники. Уже несколько десятилетий у сирен не рождались дочери, века в случае Телксиопи и Рейдны. Ну, не из-за отсутствия попыток. У каждой сирены имелся собственный гарем из мужчин-любовников, которые исполняли любую прихоть хозяйки. Ещё они отлично исполняли обязанности прислуги и фермеров, когда уже не могли или не было необходимости в их постельных услугах.

Как же Дженни иногда завидовала дополнительным рукам помощи. У бедняжки не было в прислужниках моряков. Она была одна, а единственного бойфренда ей подарили на двадцать первый день рождения, дабы она позаботилась о девственности. Парень нормально это воспринял, и Дженни даже привязалась к нему, а он к ней, пока идиот не убрал из ушей воск. Он не смогу уплыть, когда она начала петь. Далеко он не ушёл. Стикс предоставлял кров слишком многим голодным существам. У Дженни разбилось сердце, но она пережила потерю парня, правда замену так и не стала искать. На её взгляд секс переоценивали. Дженни предпочитала сексу хорошую книгу, но ей не хватало помощника по уборке и мойке.

— Всё ещё не слышу пения! — прокричала Рейдна.

Несмотря на расчистку пространства перед открытыми концертами Дженни, её учителя всегда всё знали. Видимо, особый талант Дженни вызывал гул в горных породах, пронизывающих остров. А ещё от него носом шла кровь, можно было оглохнуть, сойти с ума и до усрачки молить о пощаде. Забудьте про избитые легенды о сиренах и их прекрасных песнях, которыми они завлекают моряков на гибель или вечное рабство. В отличие от её тёток, которые могли завлечь мужчин и заставить делать всё, что пожелали, когда пела Дженни, все хотели лишь убить себя.

И всё же, приёмные тётки настаивали, чтобы Дженни практиковалась во вредоносном таланте.

— Дженни! — завопила Рейдна.

Она больше не могла тянуть, пора взять ноту. Открыв рот, Дженни запела. И не потребовалось много времени для эффекта. Одинокая птица, кряхтя, упала на землю.

Бьющиеся о берег, волны, отступили в реку. Солнечный свет, лившийся через странное отверстие в мир людей, потускнел.

Несмотря на это, как только начала петь, Дженни расслабилась, улыбнулась и закрыла глаза. Для её собственных ушей, пение было великолепным. Но ни для кого-либо другого.

На половине её седьмой песни начались крики.

— Остановить! — взмолился голос. — Прошу, во имя всего нечестивого, остановите пение!

Дженни замолчала на полу-ноте и услышала тихий ответ мужчины:

— Заткнись, идиот. Не так уж плохо.

Дженни выгнула брови. «Не так уж плохо?» Она никогда не слышала такого прежде. Даже Молпи, самый терпеливый из её учителей, никогда не скрывала дрожи, когда Дженни начинала петь. И иммунитет сирен, позволяющий более-менее избегать эффекта её голоса, не перекрывал скрежет, когда она брала высокие ноты.

Нагнувшись над краем скалы, Дженни посмотрела вниз, где располагался причал острова — единственное безопасное место в заливе, с одной стороны которого проходили воды реки Стикс, а с другой бурлило Тёмное Море. На волнах покачивалась длинная лодка, одна из флотилии Харона, такая же на прошлой неделе была опрокинута с проклятыми душами. Дженни всё ещё сожалела о произошедшем.

Но, по словам тёти Рейдны, успокаивающие её:

— Не твоя вина, что они заблудились. Может, в следующий раз, Люцифер будет лучше отслеживать вновь прибывших. Кроме того, души-зомби, не раскидывающие повсюду части тела, лишь повысят нашу репутацию, не говоря уже о чистоте пляжей.

Рейдна всегда видела положительные аспекты любых неприятностей.

Возвращаясь к лодке, Дженни думала, прибыла ли она сюда, чтобы вернуть души в девять кругов ада? Или забрела случайно? И кто это за высокий, симпатичный парень с черными волосами, которые немного отливали красным и мускулистым телом, такое Дженни видела лишь на страницах календаря «Экзотический мистер Ад»? Дженни таращилась и не могла оторваться. Большинство моряков, высадившихся на острове, были заворожены её тётками, жалкие в своём рвении и безумном стремлении ублажить похоть тех, кто пением призвал к себе. Моряки Дженни, обычно, зовут мамочку, плачут и репрессируют от её пения. Сложно найти привлекательного мужчину, когда все встреченные ею пускают слюни и тупо смотрят в пустое пространство. Однако, этот, казалось, никак не отреагировал на её голос, в отличие от его напарника, который прижимал тряпку к окровавленному носу. Должно быть, парень надел какие-то новомодные защитные наушники.

Кем бы они ни были и чего бы, не хотели, это не её проблема. Дженни крикнула тётке:

— У нас гости!

Матрос, стоявший на нетвердых ногах, вновь покачнулся, застонал и едва не свалился, когда из его носа вновь брызнула кровь. Мужчина с мускулистой фигурой даже не вздрогнул. Наоборот, поднял голову на её скалу, поймал взгляд Дженни и улыбнулся.

Полные губы растянулись в совершенно очаровательной улыбке, показавшей белоснежные зубы.

«Ой, чёрт!»

Теперь у Дженни подкосились ноги.

Она, ошарашенно и задыхаясь, упала на задницу. А по телу пронеслась волна жара.

«Что это за магия?»

Она не знала почему, но стоило легкому смешку пролететь на соленом ветерке мимо неё, как её соски тут же затвердели. Дженни пришлось отползти от края, чтобы не поддаться искушению и не посмотреть вновь через край. Она как раз достигла другого конца скалы, когда появилась Рейдна.

— Господи, Дженни, чего ты по земле ползёшь, как змея? Юбки испачкаешь.

— Он мне улыбнулся, — заявила Дженни, словно это всё объясняло.

Но лишь больше запутало бедную Рейдну.

— Кто?

— Мужчина в лодке. Он мне улыбнулся, и я тут же начала задыхаться, а ноги подкосились.

— Серьезно? — Рейдна улыбнулась. — Хотела бы я на это посмотреть.

К ужасу Дженни, тётка перегнулась через край.

— Будь осторожна, тётя. Он обладает какой-то сильной магией.

Игнорируя её предостережения, Рейдна пялилась вниз.

— И отличной задницей. Э-э-эй, привет, красавчик.

— Моя леди острова, как любезно с вашей стороны приветствовать меня, — донёсся бархатный, мужской голос.

Слава Богу, что Дженни уже сидела на земле, так как от звука его голоса она задрожала. Дженни ждала, что её тётка рухнет на землю под действием его магии соблазнителя, но она стояла ровно, а через секунду и вовсе присвистнула.

— А ещё у него потрясающий пресс. Думаю, мне стоит рассмотреть всё поближе.

Рейдна выпрямилась, поправила грудь, отчего та чуть ли не вываливалась из лифа платья, расправила юбки и расчесала пальцами длинные, светлые волосы.

— Осторожнее, тётя. У него какие-то защитные наушники или что-то такого рода. Моя песня не повлияла на него.

— Дженни, не волнуйся обо мне. Тётушка позаботится о бравом юноше. — Облизнув губы, Рейдна начала спускаться по каменным ступеням, высеченным в утёсе.

В животе всё ещё порхали бабочки, и Дженни подумала вернуться ей в свою пещеру — увешанную самыми декоративными украшениями из обломков кораблей, о чем можно только мечтать — или же наблюдать за тёткой.

«О, да кого я обманываю? Я хочу ещё раз взглянуть на мужчину».

Она подползла к краю обрыва, склонилась над утёсом и встретилась с дерзким взглядом новоприбывшего… Парень находился всего в нескольких дюймах от неё. Дженни взвизгнула.

Глава 4

У девушки, безусловно, были легкие. Фелипе почти поморщился, особенно когда она пронзительно закричала в нескольких сантиметрах от его ушей.

— Думаю, я должен извиниться, что напугал тебя. — Люцифер ненавидел вежливые извинения, но Фелипе за многие годы познал ценность стратегических оправданий, особенно там, где были замешаны женщины.

— Что ты сделал с моей тётей? — потребовала она, ее голос был низким, страстным гулом, совсем не похожим на приятный певчий голос той женщины, которая встретила его в доках, на самом деле от звука голоса девушки его внутренний котенок захотел мурлыкать.

— Ты имеешь в виду блондинку, которая пришла встретить меня и лодочника?

— Да, её. Что ты ей сделал? — спросила она, нахмурившись.

— Ничего. Я просто спросил, не подскажет ли она где на острове найти Дженни и она сказала, что нужно искать здесь.

— Так и сказала? — Девушка от удивления моргнула и отошла от края, затем села на корточки и ее платье собралось вокруг нее. Фелипе использовал ее мгновенное отвлечение и перепрыгнул через край. Шаткий лестничный проем, вырубленный в скале, больше подходил для горного козла или кошачьего облика Филипе, нежели для человека — независимо от того, как ловко блондинка-сирена спрыгнула вниз.

Стоя на ровном месте, он рассматривал крошку перед ним. В отличие от блондинки, которая встретила его, эта девушка была совершенно другой. Например, её волосы были различных оттенков зелени, начиная от глубокого, почти темно-зеленого до бледного, почти белого. Беспорядочными локонами они ниспадали вниз, казалось, словно она только что вылезла из постели — после бурной ночи любви.

«Мяу».

Её кожа бледная, подобна жемчугу в лучах солнца, а губы розовые, как лепестки розы. Что касается глаз, они были темно-синими, цвета бушующего моря и смотрели на Фелипе с любопытством и подозрением.

Он не мог ничего сказать о ее теле, кроме как, она была обладательницей впечатляющей груди, в которую мужчина мог зарыться лицом и с удовольствием сделать что-то неприличное. В целом она казалось милой, и его внутренний кот требовал от Фелипе, чтобы тот подошел ближе, возможно потерся об неё и…

— Что ты носишь для защиты ушей? Не могу рассмотреть.

— Ничего. — Потому что недавно, совершенно случайно, он узнал, что не подвластен пению сирен. То, что не упомянул Люцифер, когда Фелипе всеми силами пытался не браться за миссию, но он подозревал, что Владыка Ада уже тогда был в курсе этого.

— Не носишь? И можешь слушать меня?

Что за странный вопрос.

— Конечно, могу. Иначе разговаривали бы мы сейчас?

— А ты вменяемый?

Фелипе не удержался и ухмыльнулся.

— Предполагаю, это зависит от того, у кого ты спросишь.

— Я имею в виду, у тебя нет желания сброситься с горы? Выцарапать себе глаза? Задушить себя? Воткнуть иголки в уши?..

В то время как ее список вопросов рос, у Фелипе глаза на лоб полезли.

— Съесть свои мозги? — остановил он ее. — Притормози, милая. Если ты спрашиваешь, есть ли у меня суицидальные наклонности, смертоносные желания или необходимость предаться людоедству в настоящее время, то мой ответ — нет.

Казалось сейчас, она смутилась еще больше.

— Ничего из этого? Ты ничего не чувствуешь?

— Ну, если интересуешься о моих чувствах, то я немного голоден. Кулинарные навыки лодочника оставляют желать лучшего. И, возможно, я немного устал. — Солнечный свет призывал его котенка найти теплое местечко и свернутся в клубок, чтобы поспать. Фелипе, правда, не упомянул слегка возбужденное состояние, в котором оказался. Такое, не каждый мужчина мог выдать, разве что пьяным или в компании нимф. И даже тогда, мужчина должен быть осторожным. Сказать, что ты сексуально возбужден нимфам, то же самое, что бросить кусок мяса церберу, который провел целый день в дозоре. Скорее всего, тебя бы съели живьём.

— Невероятно, — пробормотала она.

Если она говорила о нем, то да, ему придется согласиться с этим. Фелипе с удовольствием бы показал ей. Он бы поспорил, что она восхитительно бы смотрелась с разбросанными по подушке волосами и задранной юбкой вокруг этих сливочных, и, безусловно, пухлых бедер.

«Невероятно» не то слово, которым она бы описала его после того, как Фелипе закончил ублажать ее.

«Тише, котенок».

Сменив ход мыслей, Фелипе вернулся назад к своей миссии.

— Как я уже сказал, я ищу кое-кого. Девушку по имени Дженни. Ты её знаешь?

— Да. Можно сказать, даже очень хорошо, — ответила она, криво улыбнувшись.

Его член затвердел и призывал подойти ближе, встать между ее ножек, ближе к коже.

«Тише, парень. Сначала ответы, а потом уже развлечения».

— Она где-то рядом?

— Ближе, чем ты думаешь. — Девушка наклонилась вперед и уставилась на него. — На тебя действительно не действует?

Её голос? Как ни странно, но действует, хотя признаваться в этом он не собирался.

— Нет. Теперь, если ты не возражаешь, хотя мне действительно нравится наш разговор, мне необходимо найти Дженни.

— Зачем?

Он вздохнул.