Помоги проекту - поделись книгой:
Эйлин, сорока четырех лет, мать двоих детей, была одной из прихожанок Нельсона, а теперь находилась еще и под опекой Дэвида Блаженного, предшественника Нельсона, который на девятом десятке лет вышел из отставки, чтобы заботиться о приходе в эти темные поствулканические дни.
– Правда. Именно поэтому она оказалась в таком клубке сомнений.
– Это трудные времена для всех нас, Дэвид. Как вы думаете, я могу с ней сейчас поговорить?
– Конечно. Пойдемте. И давайте я добавлю вам чаю.
Затем Нельсон осторожно расспросил Эйлин Коннолли, пройдясь по всей ее простой истории, о том, как она работала в магазине, как стала матерью и как потом случился развод, но жизнь продолжалась и она достойно растила детей. Очень английская жизнь, более-менее спокойная, даже несмотря на открытие Долгой Земли. И безмятежная – до тех пор, пока в Америке не проснулся вулкан.
– Вы должны уехать, Эйлин, – мягко сказал Дэвид. – Я имею в виду, на Долгую Землю. И должны забрать с собой детей. Сами знаете почему. Нам всем надо переезжать. Англия разорена. Вы видите, как местные фермеры надрываются…
Нельсон понимал почему. В этот второй год без лета сезон урожая даже на юге Англии был чрезвычайно коротким. Запоздало начав в июне, фермеры боролись изо всех сил, чтобы посадить быстрорастущие зерновые культуры, картофель, свеклу и репу в промерзлую землю, и времени едва хватило, чтобы собрать пожухлый урожай прежде, чем ударили морозы. В городах тоже остановились практически все виды деятельности, за исключением отчаянных попыток вынести культурные ценности в последовательные миры – причем правительства обещали совместно создать в дальнейшем всемирный музей Базовой Земли, где ничто не затеряется…
– И будет только хуже, – произнес Дэвид. – Еще долгие, долгие годы. В этом нет никаких сомнений. Старая добрая Англия больше не может нас поддерживать. Мы просто должны отправиться в эти дивные новые миры.
Эйлин промолчала.
– Вопрос ведь не в том, что она
– О, нет. Боюсь, дело в том, что ее терзают теологические сомнения.
– Теологические? – Нельсон улыбнулся. – Дэвид, это Англиканская церковь. Мы не занимаемся теологией.
– Да, но Папа им занимается, а сейчас тут все перемешалось, как видишь…
Эйлин выглядела спокойной, хотя и слегка сбитой с толку. Наконец она заговорила:
– Беда в том, что вы все слишком запутали. Священники говорят о Долгой Земле то одно, то другое. Сначала нам сказали, что пойти туда – это богоугодное дело, поскольку надо оставлять здесь все свои мирские блага, когда переходишь. Ну, почти все. Это было похоже на принятие обета бедности. Так, например, был создан Новый орден Пилигримов Долгой Земли, которые странствовали и посвящали себя нуждам возникающих там новых приходов. Это было прекрасно. Я читала о них и даже отправила туда немного денег. Но затем эти архиепископы во Франции начали говорить, что последовательные миры – падшие, что это творение дьявола, потому что Иисус там никогда не появлялся…
Нельсон читал об этом, когда готовился к встрече с Эйлин. В некотором роде это было продолжение старых споров о том, можно ли считать жителей других планет «спасенными» или нет, если Христос был рожден только на Земле. Из всей Долгой Земли, как было известно, люди эволюционировали только на Базовой. Так что пришествие Христа, несомненно, было ее уникальным событием, а само тело Христово состояло из атомов и молекул Базовой Земли. Но тогда каков теологический статус у всех этих иных Земель? Как относиться к рожденным в иных мирах Долгой Земли детям, чьи тела сформировались из атомов, не имеющих ничего общего с Христовым миром? Были ли они спасены благодаря его пришествию или нет?
Нельсон считал все это отвратительной мешаниной из превратно понятых научных теорий и средневековой теологии. Но он знал, что подобными вопросами были озадачены многие католики, даже в самом Ватикане. И судя по всему, представители других христианских течений тоже.
Эйлин снова заговорила:
– И вдруг ни с того ни с сего читаешь об этих торговцах, которые продают облатки для причастия с Базовой Земли и называют их единственно годными к употреблению, поскольку их привозят с того же мира, откуда родом Господь наш, Иисус.
– Они просто барышники, – мягко ответил ей Нельсон.
– Да, но потом Папа сказал, что вся Долгая Земля – часть Царства Божьего…
Нельсон относился к резкому изменению позиции Ватикана в отношении Долгой Земли со здоровым цинизмом. Все упиралось в демографию. Из-за продолжающегося массового исхода с большей части планеты на близлежащих мирах колонии неожиданно заполнились множеством потенциальных католиков. И поэтому так же неожиданно все эти миры обрели святость. В качестве теологического обоснования Папа привел слова из Книги Бытия, глава первая стих двадцать восьмой: «И сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею»[7]. Тот факт, что Бог не сказал прямо: «
Отдельные комментаторы искренне недоумевали: как двухтысячелетнему институту Церкви снова удалось выдержать столь крупные экономические и философские неурядицы, сравнимые с падением взрастившей ее Римской империи, открытиями Галилея, Дарвина и появлением теории Большого взрыва? Но даже некоторые католики ужаснулись тому, что было названо самым дерзким захватом земель с 1492 года, когда Папа Александр VI поделил весь Новый Свет между Испанией и Португалией. Теперь же старинная идеология утверждала гегемонию над самой бесконечностью. Тут-то и появился Уолтер Николас Бойд со своим отчаянным криком: «Не ступала!»
И Эйлин с ее крайним смятением.
– Мне не понравилось то, что сказал Папа, – призналась Эйлин. – Я бывала в последовательных мирах – путешествовала, отдыхала и все такое. Там есть люди, которые голыми руками строят дома и фермы из ничего. И еще эти животные, которых никто раньше не видел. Нет, я бы сказала, что мы должны быть смиренными, а не заявлять, что все это принадлежит нам.
– Звучит очень мудро, Эйлин… – ответил ей Дэвид.
– Иногда я чувствую злость, – продолжила Эйлин. – Да, так же как этот парень из телевизора, Бойд. Иногда я думаю, что это место, Базовая Земля, такое мерзкое и запутанное, что оно и источник всех бед. Что всем невинным мирам Долгой Земли будет лучше, если его как-нибудь закупорят. Как большую бутылку.
– Видишь, почему я попросил твоей помощи, Нельсон, – мягко проговорил Дэвид. – Люди становятся суеверными во времена апокалипсиса, как сейчас. – Он понизил голос: – Здесь, в Мач-Наддерби, бродят слухи о случаях колдовства.
– Колдовства?!
– Или, возможно, об одержимости демоном. У одного мальчика, самого смышленого из детей, – даже жуть берет. Все, конечно, пытаются успокоиться. Но теперь еще этот бред из Ватикана! – Он покачал головой. – Иногда я чувствую, что мы настолько глупы, что заслуживаем все свои страдания.
Нельсон, ставший близким союзником Лобсанга – или, как тот постановил, его «ценным долговременным вложением», – подумал, что Лобсанг пусть ненадолго, но согласился бы с этим утверждением.
– Вот что я попрошу тебя сделать. Пойди с ней, Нельсон. Перейди с ней туда хотя бы ненадолго. Видит Господь, я для этого слишком стар. Благослови ее. Благослови землю, на которой она обоснуется с детьми. Окрести их заново. Сделай все, чтобы убедить ее, что Бог не оставит ее, куда бы она ни забрала своих деток. И не важно, что говорит этот горемычный Папа.
– Конечно, – улыбнулся Нельсон.
– Спасибо тебе. – Дэвид поднялся. – Я принесу нам еще немного чая.
Лобсанг тосковал по своим друзьям.
После извержения Йеллоустоуна они хотя бы вернулись обратно на Базовую Землю, словно рвущиеся в огонь спасатели. Лобсанг же был рад их компании, даже когда они, как и Джошуа Валиенте, не могли уделить ему достаточно времени. Но спустя годы после извержения, когда ситуация стабилизировалась, они возвращались все реже и реже, с головой погрузившись в пучину своих личных жизненных проблем.
Как, например, Салли Линдси. Спустя четыре года после извержения ее можно было найти в одном из параллельных миров, примерно в ста пятидесяти тысячах шагов от Базовой Земли. Впрочем, Салли
Кто-то мог бы сказать, что жизненная цель Салли в том и заключалась, чтобы ее было тяжело найти. Хотя на самом деле в ее жизни существовало множество других целей, особенно когда дело касалось флоры и фауны Долгой Земли, к которым она была крайне неравнодушна. Вот почему поздней осенью 2044 года она пришла в ничем не примечательное поселение посреди Кукурузного пояса в последовательном Айдахо – городок под названием Фор-Уотерс.
И вот почему она аккуратно положила тело охотника, связанного и с кляпом во рту, у задней двери офиса шерифа.
Пока она это делала, парень проснулся, его поросячьи глазки тревожно вылупились на нее. Он даже не понимает, как ему повезло, подумала она. Он-то точно не считает это везением, скорее наоборот, несчастьем, которое происходит с тобой, если до ушей Салли Линдси доходит известие, что ты убил тролля – женщину, мать
И именно потому, что ее было так трудно найти, места, в которых она появлялась – такие, как Фор-Уотерс, хотя она посещала его нечасто и уж точно нерегулярно, – были очень полезны для выхода на связь с Салли, если вам это было очень,
Поэтому шериф сама вышла из своего офиса в рассветный холодок, без особого интереса взглянула на всхлипывающего охотника и подозвала Салли. Затем вернулась в свой офис и порылась в выдвижном ящике стола.
Салли ждала за дверью. Из кабинета струились мощные ароматы – концентрированная версия общей атмосферы колонии, которой ей совершенно не хотелось надышаться. Эта примечательная община с самого начала представляла собой среду, напичканную экзотической фармакологией.
Наконец шериф вручила Салли подписанный от руки конверт. Похоже было, что он пролежал в ящике ее стола не меньше года. Письмо внутри тоже было написано от руки, очень коряво, но Салли без проблем узнала почерк, хоть и испытала некоторые трудности с расшифровкой. Она прочитала письмо молча, беззвучно шевеля губами.
Потом она прошептала:
– Ты хочешь, чтобы я отправилась туда? В Дыру?.. М-да, столько лет прошло. Привет, папа.
Лобсанг скучал по своим друзьям, таким, как Джошуа Валиенте. Который обосновался на склоне холма в мире, что находился более чем в двух миллионах шагов к западу от Базовой Земли. Сбежал на пять лет из зоны бедствия, в которую превратились Базовая Земля и Ближние миры, чтобы укрыться в одном из своих долгих «творческих отпусков». Совсем один, скучающий по семье, но все же отказывающийся вернуться в свой несчастный дом.
Джошуа Валиенте, который встретил новый 2045 год, не выпив ничего крепче драгоценного кофе из своих запасов, проснулся с головной болью. И прокричал в пустое небо:
– Теперь-то что?
Глава 2
Совершив последний переход, Салли осторожно вышла примерно в полумиле от забора, окружающего базу Космо-Д. За ним находилось нечто, напоминающее тяжелый машиностроительный завод: блоки, купола и башни из бетона, кирпича и железа, причем над некоторыми тянулись шлейфы дыма или пара от испарений криогенных жидкостей.
Уиллис Линдси, ее отец, указал конкретный день, когда Салли должна была тут появиться. Что ж, чем бы ни обернулась эта новая затея, она откликнулась на его просьбу. И теперь стоит здесь посреди январского дня, вернувшись в крайне странный уголок этого подобия северо-западной Англии, более чем в двух миллионах шагов от Базовой Земли. На первый взгляд это был типичный для Британии зимний день, тусклый и прохладный.
И все же вечность была на расстоянии одного шага.
Луна светила в вышине, но это была не та луна, к которой она привыкла. Астероид, который умники из Космо-Д прозвали именем Беллос, обильно усеял
Подобные вещи, должно быть, происходят по всей Долгой Земле. Кто там говорил, что если в бесконечной вселенной что-то может случиться, то это непременно где-нибудь произойдет?[9] Что ж, в таком случае это означает, что на бесконечной
Салли Линдси нашла эту огромную рану вместе с Джошуа Валиенте и Лобсангом. Дыру в цепочке миров. Их твен провалился в космос, в вакуум, в ослепительный солнечный свет, что бил словно нож… Тогда они вернулись назад и выжили.
Воздух здесь был холодным, но Салли вдыхала его, пока не опьянела от кислорода. Однажды она пережила падение в эту Дыру. А сейчас – действительно ли она собиралась
Да, собиралась. С одной стороны, ее позвал отец. С другой – там сейчас работали люди. В Дыре, в космосе. И это была их база, в одном шаге от Дыры.
Морской бриз ощущался таким же, как в ее воспоминаниях о последнем визите сюда вместе с Моникой Янсон пять лет назад – еще в другую, дойеллоустоунскую эпоху. Большое небо, крики птиц – все осталось по-прежнему. В противном случае она вряд ли узнала бы это место. Даже забор перед ней превратился из шаткой ограды в настоящую Берлинскую стену – сплошной бетон и наблюдательные вышки. Внутри самой базы, несомненно, все было напичкано усиленными антипереходными системами безопасности.
Цель всего этого предприятия была очевидна. Она уже могла видеть очертания одной ракеты – элегантные, классические и легко узнаваемые. Это действительно был космодром. Но не такой, как мыс Канаверал, поменьше. Здесь не было вздымающихся пусковых башен, и ракета, которую она заметила, была короткой, приземистой, ничуть не похожей на огромные корпусы шаттлов или «Сатурна-5»[10], совершенно точно не предназначенной для того, чтобы преодолевать хватку земной гравитации. Но ведь ей и не нужно было бороться с силой тяжести Земли: она не полетит в небо, а
В целом, вместо того чтобы оставаться такими же милыми дилетантскими задворками ракетостроения, как раньше, база и все подходы к ней выглядели сейчас как одна большая инженерная детская площадка. Насколько она знала, за последние несколько лет Дыра превратилась в серьезный бизнес, с тех пор как правительства, университеты и корпорации с Базовой Земли постепенно оценили его потенциал. Сейчас рекламные щиты пестрели именами всех основных промышленных компаний, известных Салли: от «Локхид»[11] и «Ай-Би-Эм» до Торговой Компании Долгой Земли – включая, конечно же, и Корпорацию Блэка. Это место превратилось в одно из самых густонаселенных поселений по ту сторону Вальгаллы, величайшего города Верхних Меггеров.
Что и стало одной из причин, почему она годами здесь не появлялась. И почему сделать шаг вперед ей было так трудно, словно она страдала от фобии. Она подумала, что Джошуа Валиенте в этой ситуации справился бы лучше. Старина Джошуа, казалось, чувствовал себя как рыба в воде, находясь в таких умеренно стесненных социальных обстановках. В то время как Салли была одиночкой и убежденным мизантропом.
Но сюда ее позвал отец, а его ничто не могло изменить – хорошо это или плохо. Уиллис Линдси, дорогой папочка – создатель Переходника, прибора, украденного, наверное, из ящика прямо из-под носа Пандоры и выпущенного в ничего не подозревающий мир. В этом был весь папа: ремесленник и еще раз ремесленник. Если у вас не получалось его найти, надо было просто идти в сторону взрывов и завываний сирен «Скорой помощи»…
Пока она стояла, колеблясь в неуверенности, он смело вышел ей навстречу из ворот базы. Как он узнал, что она здесь? Хотя, конечно, он должен был знать.
Он был выше ее – она всегда больше походила на маму – и тоньше, чем когда-либо, словно весь состоял из одних только костей и сухожилий. После смерти матери он долгие годы жил, казалось, лишь на одном бренди, картошке и сахаре.
Приблизившись к ней, он остановился. Некоторое время они осторожно разглядывали друг друга.
– Пришла все-таки?
– Чего ты хочешь, папа?
Он изобразил слишком хорошо знакомую ей, слегка сумасшедшую ухмылку.
– Все та же Салли. Сразу к делу, да?
– А есть мне смысл спрашивать, чем ты занимался после… черт, да после того, как перевернул весь мир с ног на голову в День перехода?
– Всякими проектами, – пробормотал он. – Ты же меня знаешь. Ты бы или не поняла этого, или вообще не захотела бы знать. Достаточно просто сказать, что это для общего блага.
– По твоему мнению.
– По моему мнению.
– И меня ты сюда притащил из-за какого-то нового проекта?
– Сюда? – он оглянулся на базу Космо-Д. – Это только путевая станция по дороге к нашему конечному пункту назначения.
– И что же это за пункт?
– Долгий Марс, – без уловок ответил он.
Салли Линдси было не привыкать к удивлениям. Она выросла в переходах, ребенком посетила бесчисленное множество миров. Но когда отец произнес эти слова, она почувствовала, как Вселенная закружилась вокруг нее.
У ворот базы их встретил парень, которого отец представил как Эла Раупа. Сверху он был гладко выбрит, но подбородок обрамляла густая черная борода, отчего у Салли возникло странное ощущение, будто его голову перевернули по оси на уровне носа и прикрепили вверх ногами. Он был в холщовых шортах, неряшливых кроссовках без носков и черной футболке, слишком тесной для его живота, с линялым лозунгом:
ЗАКОПТИТЕ МНЕ СЕЛЕДКУ.
На вид он мог быть любого возраста в промежутке между тридцатью и пятидесятью.
– Зовите меня мистер T-т-т, – сказал он, протягивая ей ладонь.
Она проигнорировала его руку.
– Здравствуйте, Эл Рауп.
Уиллис приподнял бровь:
– Сэл, девочка, будь повежливей.
– Пойдемте. Позвольте, я покажу вам свою вотчину.
Рауп провел их через барьеры безопасности, и они вошли на территорию комплекса. Салли услышала рычание большегрузных транспортных машин, вдохнула запах кирпичной пыли и влажного бетона, увидела гигантские краны, вздымающиеся над отверстиями в земле. Вокруг бродили рабочие в желтых касках. Время от времени ей попадались знаки, предупреждающие об опасности радиации, которых не было во время ее последнего визита. Может быть, здесь разрабатывают ядерные ракеты?
Она заметила группу троллей, трудящихся за бетономешалкой, – они были явно довольны своей жизнью. Салли не слишком заботили ни технологии, ни люди, но не животные.
– Ну вот, – сказал Рауп, – добро пожаловать на мыс Ботанверал, марсонавты!
– Я смотрю, народ здесь не изменился с моего последнего визита, – уколола его Салли.
– Ах, да. Когда вы украли тех троллей.
– Когда я их освободила. Рада видеть, что ваш вид не вымер, когда это место подтянули под себя корпорации.
Рауп взмахнул толстыми пальцами.
– Так ведь мы, гики, были здесь первыми. Мы определили основные параметры того, как можно использовать эту Дыру, мы начали строительство Кирпичной Луны и передали несколько тестовых снимков еще до того, как кто-либо заметил, что мы вообще здесь были.
Поделиться книгой: