Жизнь Будды (Сборник)

Жизнь Будды

Бронзовая статуэтка Будды, восседающего на лотосе. Из коллекции Агинского дацана (хранится в Музее антропологии и этнографии РАН).

Белая Тара — избавительница от бед. Произошла она из слезинки, которую уронил своим правым глазом бодхисаттва Авалокитешвара, сострадая мучениям человечества. Деревянная скульптура из коллекции Агинского дацана.

СВЕТ ВЕЛИКОЙ ЖИЗНИ

После многих десятилетий отчаянного безбожия страна наша вновь обратилась к религии. Очевидно, в этом проявилась общая закономерность, поскольку и в других странах, где атеизм не декретировался сверху, а сознательно избирался в качестве основы мировосприятия многими мыслящими людьми, вдруг выяснилось его бессилие в объяснении важнейших вопросов, касающихся как жизни отдельного человека, так и общества в целом. Наша же, российская специфика обнаруживается в той страстности, истовости, с какой воспринимают у нас различные религиозные и околорелигиозные системы.

Мы наблюдаем сейчас активное распространение и усвоение главных положений христианского вероучения (в первую очередь, православного толка) и, в несколько меньшей степени, ислама. Причины этого вполне понятны. Однако трудно смириться с тем, что в нашей стране очень мало знают о других религиях Востока (за исключением, пожалуй, экзотического учения кришнаитов)[1] Между тем буддизм является неотъемлемой составляющей жизни многих государств — от израненной Камбоджи до процветающей Японии. На Востоке его различные толки, школы и секты охватывают сотни миллионов человек. В последнее время буддистские идеи приобрели немалую популярность на Западе. Многие исследователи считают буддизм наиболее открытой и потому наиболее перспективной религией, которая дает место и ревностному приверженцу внешних обрядов, и любителю глубоких раздумий.

Буддизм древнее и христианства, и ислама, он восходит к V в. до н. э. На протяжении почти 2500 лет он непрерывно развивался, обогащаясь новыми идеями и отбрасывая отжившие. Собственно говоря, каждая религия есть лишь адаптация некоторых основных концепций применительно к меняющемуся миру. Поэтому для истинного понимания того или иного учения необходимо отстранить на время все внешние украшения (при всей их важности и ценности) и обратиться к истокам.

А здесь, в свою очередь, самого пристального внимания заслуживают личность и поступки основателя и его ближайших сподвижников. Помимо высказываний и проповедей, огромное значение приобретает их земная жизнь, которая воспринимается в качестве ориентира нравственного поведения, хотя большая часть деяний, совершенных Учителями, принципиально недостижима для простых людей. Главное — не в прямом копировании, а в постоянной оценке себя самого. К тому же многие эпизоды, описываемые в священных книгах, это не прямое описание каких-либо событий, а часто — символ, намек, поясняющая картинка.

Земная жизнь Сиддхартхи Гаутамы не изобиловала внешним драматизмом. Располагая царской властью и изведав самых изысканных чувственных наслаждений, он сознательно отказался и от того, и от другого. Затем, пройдя курс подвижничества, он столь же осмысленно отверг чрезмерную скудость монашеской жизни. Погрузившись в глубокую медитацию под деревом бодхи, Благословенный познал «истинный закон» и отразил нашествие сил зла. После этого вплоть до конца своих дней он учил Закону других. Таким образом, основные жизненные принципы для последователей Будды можно сформулировать так: разумное ограничение, медитация, учительство. Как видим, здесь нет христианской идеи мученичества, в чем и состоит одно из основных различий этих двух учений, хотя многие нравственные заповеди Будды и Христа совпадают почти дословно. Буддизм не требует от последователей полного самоотречения, планка совершенства не поднята на недосягаемую высоту. В самой жизни его Основателя заложены великие идеи махаяны.

В заключение — несколько слов о книге, представляемой вниманию читателя. Жизнь Просветленного не была запечатлена в канонических евангелиях. До наших дней дошло громадное количество довольно разнородных проповедей, легенд, притч и т. п., в которых пересказывается тот или иной эпизод Его жизни. В этих текстах есть разночтения и несовпадения. Поэтому все многочисленные обобщения, начиная с упомянутой поэмы «Буддачарита», согласуясь в главном, неизбежно различаются в деталях. Надеемся, это не смутит дотошного читателя, поскольку священную историю нельзя воспринимать буквально.

Основой данного сборника является книга «Жизнь Будды», написанная на французском языке А. Фердинандом Герольдом, который использовал все доступные ему источники и научные публикации. Достаточно сказать, что в качестве консультанта Герольда выступил Сильвэн Леви, известнейший буддолог, директор Института индийской цивилизации в Париже. Но подлинный успех книга получила будучи переведена на английский язык Полом Блумом. Опубликованная впервые в Токио в 1954 г., она неоднократно переиздавалась, что свидетельствует о ее большом успехе у западного читателя, отнюдь не страдающего, между прочим, от недостатка буддистской литературы. Перевод на русский язык выполнен по тринадцатому стереотипному изданию. Данный экземпляр был приобретен в Индии известным специалистом по мифологии В.В. Евсюковым и любезно предоставлен им в наше распоряжение.

Некоторые имена героев «Жизни Будды» имеют написание, 'отличное от принятого в нашей литературе. Относясь к тексту книги как к авторскому произведению, переводчик счел себя не в праве вносить здесь какие-либо изменения или исправления, тем более, что различия невелики и легко узнаваемы.

Быть может, непривычными для читателя окажутся подчеркнуто пышные описания и некоторая велеречивость героев книги. На наш взгляд, такой стиль задает необходимую дистанцию между плавным изложением событий прошлого и бешеной скороговоркой дней нынешних. Пусть каждый найдет время несуетно проследить жизненный путь Учителя учителей, не обольщаясь внешней простотой его откровений. Ведь все вечные истины звучат очень просто. Сложность в другом: понять их надо не головой, а сердцем.

С. Л. Комиссаров

Андре-Фердинан Герольд

Жизнь Будды

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1. Царь Суддходана и царица Майя

В безмятежном великолепии, в небесном сиянии пребывал Капилавасту — город, где некогда жил великий отшельник Капила. Стены его были подобны облакам, а дома и сады испускали волшебный свет. Драгоценные камни изгоняли мрак и бедность. Ночью, когда лунные лучи своими серебряными пальцами касались башен, город был подобен пруду с кувшинками; днем, когда террасы дворцов заливало золотом солнце, он напоминал реку, заросшую лотосами.

Главным украшением Капилавасту был его царь Суддходана, добрый и щедрый, скромный и справедливый. Выступив против своих храбрейших врагов, он поверг их в сражении, подобно тому, как Индра низринул на землю могучих слонов. И так же, как темнота рассеивается, пронзенная лучами солнца, так и люди порочные побеждались его сияющей славой. Он нес свет миру и указывал верный путь ближним своим. Его великая мудрость снискала ему немало отважных и проницательных друзей, блеск которых еще больше усиливал славу царя, подобно тому, как свет звезд сливается с лунным сиянием.

Среди многих жен Суддходаны, царя народа сакья, любимейшей была прекрасная Майя. Подобно богине Лакшми, спустившейся в дольний мир, пленяла она красотой. Сладкоприятные речи ее звучали, как пение птиц весной. Волосы цвета черной пчелы обрамляли чело бриллиантовой чистоты, прохлада очей напоминала свежий листок голубого лотоса. И никогда хмурый взгляд не осквернял изящный изгиб ее бровей.

Добродетельная Майя делала счастья всем своим подданным и следовала благочестивым поучениям наставников. Исполненная правды, она являла пример к подражанию.

Спокойно и счастливо жили царь и царица в городе Капилавасту.

В один из дней царица омыла тело, умастилась благовониями и надела изысканное многоцветное платье. Руки унизала она драгоценностями, золотые браслеты зазвенели на щиколотках. Лицо ее лучилось счастьем, когда предстала она перед царем.

Суддходана восседал в большой зале. Сладкая музыка баюкала его спокойную дремоту. Майя села справа от него и так сказала:

— Выслушай меня, мой господин. Обещай, о защитник земли, оказать мне милость!

— Говори, моя царица, — отвечал Суддходана. — Какая нужна тебе милость?

— Повелитель, сочувственный взор мой видит в мире безмерное страдание. Я могла бы помочь несчастным созданиям, я закрыла бы разум для грешных мыслей. И пока я буду воздерживаться от греха в делах и помыслах, желая блага себе, я смогу быть полезной и нести благо другим. Я оставлю гордыню, о царь, и не стану внимать голосу грешного желания. Ни разу не произнесу я пустого или бесчестного слова. С этих пор, мой господин, я стану жить в строгости и затворничестве. Никогда не проявлю я злую волю или порочность, ненасытность или ненависть, не узнаю гнева и зависти. Я буду довольна своей судьбой, буду сторониться лжи — и стану чиста. Мой путь будет только путь добродетели! Вот почему губы мои улыбаются ныне, вот почему я исполнена радости.

Майя остановилась на мгновение. Царь смотрел на нее с нежностью и восхищением. Она же продолжала:

— Господин мой, я прошу уважения к моей строгой жизни. Не входи в темный лес желания, дозволь мне соблюдать священный закон воздержания. Я приготовлю себе покои в дальних пределах дворца. Там, где лебеди свили гнезда, уже готово для меня ложе, устланное цветами, — мягкое благоуханное ложе. Только мои девушки останутся прислуживать мне. Ты можешь распустить всех евнухов, стражников и слуг. Я буду избавлена от безобразных зрелищ, непристойных звуков и неприятных запахов.

Она замолчала. Тогда сказал царь:

— Быть по сему! Я исполню твои просьбы.

И он приказал:

— В дальних пределах дворца, там, где воздух наполнен лебедиными кликами, на ложе из редчайших цветов пусть обретет отдых царица, одетая в золото и драгоценные каменья. Пусть будет там музыка, для прислужниц да станет она подобной дочери Богов в небесном саду!

— Благодарю тебя, господин мой, — сказала царица, вставая. — Но послушай еще. Освободи всех узников. Раздай милостыню бедным. Подари счастье мужчинам, и женщинам, и детям! Будь милосерд, о царь, тогда и мир! сможет возрадоваться. Будь отцом всем живым созданиям.

Она покинула залу и поднялась на крышу дворца.

На землю пришла весна. Птицы порхали над террасами, пели в деревьях, сады цвели, пруды украсились распустившимися лотосами. И пока, царица шла к своему жилищу, нежные звуки флейт и струн сливались в единой гармонии. Ослепительное сияние разлилось над дворцом и затмило солнечный свет.

2. Сон Майи

В тот самый день, когда в мир пришла весна, Майя увидела сон. Ей приснилось, что с небес спустился молодой слон с шестью бивнями, белыми, как снег на вершинах гор. Слон вошел в ее чрево, и сразу вокруг нее собрались тысячи Богов, воспевающих хвалебные гимны. Майя поняла, что никогда больше не узнает она тревогу, ненависть или гнев.

Она проснулась безмерно счастливой. Поднявшись с постели, она облачилась в светлые одежды и в сопровождении самых красивых девушек вышла из дворцовых ворот. Так шли они садами, а достигнув небольшой рощи, уселись в тени. Затем Майя послала двух девушек к Суддходане с такой вестью:

«Пусть придет царь в рощу; его царица желает увидеться с ним».

Царь немедленно покинул залу, где с помощью советников вершил справедливый суд для жителей города, и отправился в рощу. Но когда он хотел войти в тенистые кущи, странное чувство охватило его. Члены его ослабли, руки задрожали, слезы хлынули из глаз. Он подумал:

— Никогда раньше, даже в пылу битвы против моих храбрейших врагов, не был я потрясен так сильно. Почему же не могу я вступить под эту сень, где ожидает меня царица? Кто объяснит мое волнение?

В ответ словно гром прозвучал с небес мощный глас:

— Ликуй, царь Суддходана, достойнейший из сакьев! Скоро явится в мир тот, кто обретет совершенное знание. Он избрал твою семью за ее славу, удачу и добродетель. А матерью он избрал благороднейшую из женщин — твою жену, царицу Майю. Ликуй же, царь Суддходана, — тот, кто взыскует совершенного знания, готовится стать твоим сыном.

Царь понял, что это Боги вещают ему, и возрадовался. Восстановив спокойствие, он вошел в рощу, где ожидала его Майя.

Просто, совсем без надменности, он спросил:

— Для чего ты посылала за мной? Каковы твои желания?

Царица рассказала ему свой сон, а затем добавила:

— Господин мой, пошли за брахманами, искусными в толковании снов. Они узнают, посетил наш дворец Бог или злой демон, и должны ли мы радоваться или печалиться.

Царь тотчас призвал во дворец брахманов, знакомых с тайнами снов. Услышав рассказ Майи, они сказали так:

— Великая радость пришла к вам, о царь и царица! У вас родится сын, любимый Богами. И если однажды он отвергнет царский сан, покинет дворец, откажется от любви, когда, охваченный состраданием ко всем мирам, он станет вести жизнь странствующего монаха, именно тогда обретет он множество волшебных даров. Все сущие в мире станут хвалить его, поскольку насытит он их голод. О господин наш, о госпожа, ваш сын станет Буддой!

С этими словами брахманы удалились. Царь и царица смотрели друг на друга умиротворенно и счастливо. Затем Суддходана приказал раздать милостыню всем беднякам Капилавасту. Голодные получили еду, жаждущие — питье, женщинам же дали цветы и благовония. Все они превозносили Майю. Немощные собирались вдоль ее пути, и кого она касалась правой рукой, тот сразу выздоравливал. Слепые начинали видеть, глухие — слышать, немые — говорить. Даже умирающие вновь становились здоровыми и сильными, когда Она касалась их кончиком былинки. Ветер струил над городом нескончаемую мелодию, изящные цветы дождем падали с небес. И благодарственные гимны взмывали над стенами дворца.

3. Рождение Сиддхартхи

Прошли месяцы. В один из дней царица поняла, что наступает время ее сыну обрести рождение. Она отправилась к Суддходане и сказала:

— Господин мой, я желала бы погулять по счастливым садам, там, где птицы поют в деревьях и воздух светится от цветочной пыльцы. Да, я желала бы погулять по счастливым садам.

— Ты не боишься устать, моя царица? — спросил Суддходана.

— Невинное создание, которое я ношу под сердцем, должно появиться на свет средь невинности распускающихся цветов. Поэтому я отправлюсь, о господин мой, я отправлюсь в цветущие сады.

Царь согласился и сказал слугам:

— Идите в сады и уберите их златом-серебром. Покройте деревья- драгоценными завесами. Пусть станут сады волшебными, когда пройдет по ним царица.

Затем он обратился к жене:

— Предстань сегодня в лучах своей великой славы, о Майя! Твой сверкающий паланкин понесут самые красивые девушки; а служанки твои, умащенные благовониями, украшенные нитками жемчуга и браслетами из драгоценных камней, возьмут барабаны, флейты, лютни, и пусть их сладостное пение порадует даже Богов.

Все повеления Суддходаны были исполнены. Когда царица выходила из дворцовых ворот, стража приветствовала ее радостными криками. Весело зазвонили колокола, павлины распустили многоцветные хвосты, песня лебедей пронзила воздух.

Так пришли они в рощу, где стояли деревья в цвету. Здесь Майя приказала опустить паланкин, вышла из него и стала бродить по округе. Она была счастлива. И вот она нашла удивительное дерево, ветви которого согнулись от обилия цветов. Она подошла ближе, легко простерла руку, притянула к себе одну из ветвей и внезапно застыла. Лицо ее озарилось улыбкой. В ту же секунду сопровождавшие ее девушки приняли прекрасного ребенка.

Радость охватила все живое в мире. Песни и танцы всколыхнули землю, эхом отозвались в небесах. Все деревья покрылись цветами и спелыми фруктами. С вышины- пролился мягкий чистый свет. Больные избавились от страданий, голодные насытились, пьяницы, протрезвели. К безумным вернулся разум, к больным — здоровье, к бедным — богатство. В тюрьмах распахнулись ворота, порочные люди очистились от всех грехов.

Одна из девушек Майи отправилась в царский дворец с радостной вестью:

— О господин мой, мой господин, сын у тебя родился, — так восклицала она, — сын, который принесет великую славу всему твоему дому!

От нежданного счастья Суддходана лишился речи. Но лицо его просияло огромной радостью. Он созвал всех сакьев и вместе с ними отправился в рощу рождения Божественного дитя. Все сакья и сотни брахманов последовали за ним, повинуясь своему царю.

Приблизившись к ребенку, Суддходана выразил ему великое почтение и воззвал к своей свите:

— Поклонитесь и вы вместе со мной сыну моему, которого нарекаю именем Сиддхартха.

Люди склонились в поклоне, а брахманы запели, вдохновляемые своими Богами:

— Счастливы все создания, не трудны пути для идущих, поскольку родился Он — тот, кто дает счастье, тот, кто даст счастье миру, В темноте забрезжил великий свет, в лучах которого померкли солнце и луна, И все потому, что родился дающий свет, родился дающий свет всему миру. Слепые видят, глухие слышат, безумным возвращается разум — потому что родился тот, кто вернет страждущим видимое, слышимое и мыслимое. Благовонный зефир возвещает конец страданий, поскольку рожден исцелитель, несущий здоровье миру. Отныне пожары будут не так безжалостны, разливы не столь губительны, и даже земля будет содрогаться не столь ожесточенно — потому что родился тот, кто узрит истину.

4. Пророчество Аситы

Великий отшельник Асита, любимый Богами за свое подвижничество, услышал о рождении героя, которому суждено спасти человечество от пытки перерождений. Возжаждав истинного закона, он пришел в царский дворец и решительно направился на женскую половину. Все склонились с уважением перед его возрастом и знаниями.

Царь приветствовал его, как требовал обычай, и так обратился к гостю:

— Воистину, я счастливый человек! Верю, что сын мой действительно обладает великой благостью, ибо сам преподобный Асита пришел ко мне. Приказывай, что я должен исполнить. Я — твой ученик, твой слуга.

Отшельник, глаза которого сияли светом радости, с важностью произнес такие слова:

— Чудо случилось с тобой, о благородный, добросердый и щедрый государь, потому что ты уважаешь долг, мудрость и старость. Чудо случилось с тобой, потому что предки твои, владея золотом и землями, превыше всего ценили добродетель. Узнай причину моего прихода, о царь, и возрадуйся! Услышал я божественный голос, который возвестил: «У царя сакьев родился сын, которому суждено обрести истинное знание». Услышав это, я пришел во дворец, и скоро мои глаза узрят славу сакьев.

Преисполнившись радостью, отец отправился за ребенком. Взяв его от груди кормилицы, он показал мальчика старому Асите.

На теле юного царевича отшельник узнал знаки всемогущества. С ресницами, влажными от слез, он внимательно осмотрел мальчика, затем со вздохом поднял глаза к небу.

Царь заметил слезы Аситы и испугался за сына. Он спросил старика:

— Ты говоришь, преподобный, что телом сын мой почти не отличается от Бога. Ты говоришь, что его рождение явило чудо, что в будущем он достигнет наивысшей славы — так почему же ты смотришь на него глазами, полными слез? Значит ли это, что жизнь его будет недолговечной? Быть может, его рождение принесет мне лишь печаль? Должна ли сия новая ветвь засохнуть от того, что она покроется цветами? Скажи мне, святой человек, скажи быстрее, ты ведь знаешь, как велика любовь отца к сыну.

— Не тревожься, государь, — отвечал отшельник. — Я сказал тебе правду: сын твой узнает великую славу. И если я плачу сейчас, то только о себе самом. Миру явился тот, кто разрушит порочный круг перерождений, а моя жизнь уже клонится к концу. Явился тот, кто обретет высшую власть, обуздает страсти, поймет истину. Все заблуждения исчезнут в свете его знания, подобно тому, как ночь бежит пред лучами солнца. Он спасет страдающий мир из моря греха, из смердящего запаха немощи, из мертвой зыби старости, из яростных волн смерти, и люди поплывут вместе с ним на величественном корабле знаний. Он узнает, где берет начало быстрая и благостная река долга; он проследит ее течение, и все жаждущие придут испить этих вод. Тем, кто истерзан печалью, порабощен чувствами, кто скитается по лесам существования подобно путникам, потерявшим дорогу, — всем укажет он путь спасения. Для тех, кто сжигаем пламенем страсти, он станет облаком, несущим освежающий дождь. Вооруженный истинным законом, он войдет в темницу желаний, где томятся все смертные, и сломает ворота греха. Ему, обладающему совершенным пониманием, суждено освободить мир. Поэтому не печалься, о царь! Достоин жалости лишь тот, кто не услышит голос твоего сына. И вот почему я плачу. Несмотря на мое подвижничество, несмотря на занятия медитацией, мне не суждено услышать его проповедь и его закон. И поэтому сейчас достоин жалости даже тот, кому суждено подняться в горние сады небес.

5. Сиддхартха в храме

Эти слова Аситы поначалу обрадовали Суддходану.

— Значит, моему сыну уготована блестящая жизнь, — подумал царь. Затем он снова встревожился. Ведь было предсказано, что царевич отвергнет свой сан и станет вести жизнь странствующего отшельника. А это значит, что с его смертью род Суддходаны прекратится.

Но тревога вскоре исчезла, поскольку после рождения Сиддхартхи царю во всех делах сопутствовала удача. Подобно тому, как множество притоков соединяются в большую реку, так и новые богатства каждый день вливались в его казну. Ясли не вмещали всех подаренных слонов и лошадей. Множество преданных друзей постоянно окружали его. В стране обрабатывались обширные плодородные земли, на лугах пасся лоснящийся тучный скот. Женщины рожали детей без страданий, мужчины жили в мире с соседями. Спокойствие и счастье царили в Капилавасту.

Но чрезмерной оказалась радость для царицы Майи. Через семь дней материнства она умерла и заняла место на небесах среди сонма Богов.

У Майи была сестра Махапраджапати, почти равная ей красотой и добродетелью. Царевича передали заботам тетки, и она лелеяла его, как собственного сына. Словно огонь, раздуваемый благоприятным ветром, словно луна, царица звезд, заливающая сиянием небо, словно утреннее солнце, встающее над горами на востоке, набирал Сиддхартха силу и стать.

Каждый стремился одарить его драгоценными подарками. Ему дарили игрушки, вызывающие восхищение у детей. Это были крошечные животные: слоны и олени, быки, птицы и рыбы, а также маленькие колесницы. Их делали не из дерева или глины, но только из золота и драгоценных камней. Ему приносили дорогие материи и редкие камеи, жемчужные ожерелья и изящные браслеты.

Однажды, когда ребенок играл в загородном саду, Махапраджапати подумала:

— Настало время научить его носить драгоценности и браслеты.

Она приказала принести все подаренные украшения и надела их на руки и шею мальчика. Но блеск золота и каменьев казался тусклым в лучах ауры самого Сиддхартхи. Тогда к Махапраджапати подошла Богиня, жившая среди цветов этого сада, и так сказала:

— Даже если бы вся земля была сделана из золота, то и тогда единого луча света, испускаемого этим ребенком — будущим наставником мира — хватило бы, чтобы затмить ее блеск. Свет звезд и луны, и даже свет солнца меркнут в сравнении с его сиянием. А ты хочешь заставить его носить украшения — эти грубые безделушки, сделанные ювелирами и златокузнецами. Женщина, убери ожерелья, сними браслеты. Они годятся лишь для рабов, так и отдай их рабам! Для этого ребенка бриллиантами чистейшей воды станут его мысли.

Махапраджапати прислушалась к словам Богини и тут же расстегнула браслеты и ожерелья. Никогда не уставала она восхищаться царевичем.

Пришло время взять Сиддхартху в храм Богов. По приказу царя были изукрашены улицы и площади города; везде звучали барабаны и радостно звенели колокола. Когда Махапраджапати стала наряжать царевича в богатейшие одежды, он спросил:

— Мама, куда мы направляемся?