Помоги проекту - поделись книгой:
Человек обернулся к подошедшему директору, и тот его узнал. Это был господин Коль.
— Дорогой Базиль Фёдорович! — воскликнул господин Коль, протягивая ему руку и сердечно улыбаясь.
— Надеюсь, вам не пришлось долго ждать? — спросил директор, пожимая протянутую руку. — Вы могли бы подняться наверх.
— Захотелось побродить, осмотреться, — господин Коль повёл рукой вокруг. — А сейчас не приступить ли нам к делу?
— Конечно. Прошу, проходите.
— Только после вас. — Господин Коль учтиво посторонился.
— Вы гость, прошу вас, — удивлённый Базиль Фёдорович указал на вход.
— Вы позволите? — гость помедлил, глядя на смутившегося от избытка вежливости директора.
Дождался приглашающего жеста и, аккуратно подобрал полу лёгкого плаща и шагнул в двери. Порозовевший Базиль Фёдорович двинулся следом, отметив, что, при близком рассмотрении, в европейской внешности господина Коля есть нечто азиатское. Должно быть, это разрез глаз, подумал он, следуя за ним к лифту. Иначе откуда такие восточные церемонии?
Они поднялись в кабинет, где уже ждал юрист, и каждая буква договора подверглась тщательному разбору дотошного господина Коля. Юрист, энтузиаст своего дела и опытная акула коммерческих вод, почуял родственную душу, и директору фирмы осталось только смотреть, как дымится бумага в руках парочки вдохновенных бюрократов.
Нелёгкий выдался тогда денёк у Базиля Фёдоровича. Но к вечеру всё уладилось к всеобщему удовольствию. Контракт был заключён, договор подписан, и они в завершение сделки выпили немного хорошего вина из запасов Ксении Леопольдовны, к которым обычно сам шеф подпускался только под её бдительным присмотром.
***
Директор вошёл в приёмную, предварявшую вход в кабинет. Там стоял рабочий стол Ксении, висели дипломы в рамках и манили мягкими сиденьями несколько офисных стульев.
Ксения вошла вслед за ним и остановилась, наткнувшись на шефа. Тот в раздражении оглянулся: «
При появлении директора тот поднялся со стула. Базиль Фёдорович задрал голову, разглядывая его снизу вверх. Это был блондин, очень светлый блондин с голубыми, почти бесцветными глазами.
«
— Добрый день. — Под конец переговоров, когда у всех в голове слегка шумело от хорошего вина — запасы Ксении существенно поредели — господин Коль попросил позволения представить своего сотрудника. Знакомство было кратким, но это определённо был он.
— Здравствуйте, господин директор. — Викинг ответил негромким, низким голосом, вполне соответствующим его виду.
Секретарь опять придушенно пискнула. Базиль Фёдорович обвёл её взглядом. Ему стало ясно, что Ксения Леопольдовна просто сражена наповал мужественной внешностью нового сотрудника. Он снисходительно вспомнил, что секретарю недавно стукнуло сорок.
— Ксения, принесите документы на поставки. Они мне нужны, а вы задерживаете, — строго сказал директор, решив не потакать романтическим взбрыкам на рабочем месте.
Секретарь перевела взгляд на шефа. Наконец глаза её приняли обычное выражение. Она кивнула и отправилась на своё место, осторожно миновав стоящего на пути блондина.
Базиль Фёдорович направился в кабинет, сделав приглашающий жест в сторону новичка. Тот двинулся за ним, но притормозил у самой двери и спросил:
— Вы позволите?
— Разумеется, прошу вас, — сухо ответил директор. Да что же они все такие церемонные? Должно быть, это корпоративная этика.
— Где ваш напарник? — спросил Базиль Фёдорович, утвердившись в своём кресле. — Ведь вас, насколько мне известно, двое?
Викинг посмотрел на директора прозрачными глазами.
— Его нет сейчас. Он осматривает периметр.
— Что он делает?
— Работает. На периметре. Ведёт наблюдение.
— Ах, вот как. — Базиль Фёдорович кивнул. Очевидно, у них свои методы работы.
***
Мягко прошуршав по гравию подъездной дорожки, блестящая серая машина подкатила к пандусу. Полотно над входом мгновенно скользнуло вверх, и машина растворилась в полутьме гаража.
Человек в лёгком тренче выбрался из машины, обошёл её кругом и провёл пальцем по капоту. Критическим взором оглядел палец. Отвернулся от машины и направился к сводчатому проёму, за которым шла вверх винтовая лестница с коваными перилами.
Он стал неторопливо подниматься по дубовым ступенькам, рассеянно поглаживая кованые чёрные розы, обвивавшие гранёный стержень перил. Принялся насвистывать Моцарта, добравшись до площадки первого этажа, и переключился без всякого перехода к басовым аккордам тяжёлого рока, выйдя к площадке второго.
Там он вытянул из кармана ключ на тонкой цепочке и открыл дверь. Мягкий огонёк старинных ламп осветил небольшой холл. Холл украшали две хорошие картины маслом, висящие одна напротив другой, и пальма в горшке, прикрывшая длинными перистыми листьями стыдливую статую дриады на постаменте.
Человек снял плащ, накинул его на плечики дриады и прошёл в кабинет. Для этого ему опять пришлось открыть дверь ключом на цепочке. Утонув по щиколотку в мягком ковре, он прошёл к бюро красного дерева. В центре коврового узора, в самой середине ковра, стояла сестра-близнец статуи в холле.
Возле бюро, у стены, возвышалось старинное кожаное кресло, покрытое шкурой тигра. Над бюро, на стене, поверх дорогого ковра, привезённого самолично из поездки по Востоку, висело несколько мечей в ножнах.
Он выбрал один, аккуратно вытянул его из простых с виду, неброских ножен. Подержал меч в руке, полузакрыв глаза и слегка покачиваясь всем телом. Потом легко развернулся и взмахнул рукой. Метнулся хищной рыбой узкий клинок, огонёк светильника змейкой скользнул по полоске металла. Голова дриады отделилась от мраморной шейки и, зависнув на мгновение в воздухе, скатилась в густой ковёр.
Опустив меч в набухшей жилами руке, он неторопливо приблизился к откатившейся головке. Присел на корточки, положив клинок на колени. Взял голову дриады, провёл мизинцем по мраморным губам и улыбнулся, глядя в спокойные миндалевидные глаза. Тихонько сказал:
— О, ты прекрасна.
Глава 4
Они медленно поднимались с этажа на этаж, неощутимо минуя перекрытия и прихотливо свитые жилы разноцветных коммуникаций. Бетон, металл, стекло и разнообразный пластик, всех видов и конфигураций, не мешали их продвижению.
Время от времени скопления пластика и железобетона сменялись с заметной регулярностью сравнительно правильными кусками пространства. Эти прямоугольные и квадратные куски заполнял сильно разреженный газ, называемый людьми «воздух». Сами люди, неуклюжие полупрозрачные особи, перемещались в ограниченных участках воздушного пространства. Они двигались, переходили с места на место, забавно шевеля отростками и испуская набор волн, индивидуальный для каждого живого существа.
Там, где пустоты этажей заканчивались, здание увенчивала более плотная материя, состоящая из почти однородного набора частиц. Плотная структура щетинилась тонкими нитями жужжащих ответвлений. Эти нитевидные ответвления тихонько вибрировали, от них разбегались слабые волны, смешно щекоча воздух. Сверху всё это окутывал золотистым ковром упругий тёплый поток, льющийся с огромной высоты.
Здесь была граница, пронизанная тонкими иглами силовых линий. Невидимые ни одним прибором, ни одним человеческим глазом существа скользнули, растекаясь вдоль потока щекочущей энергии и слегка забавляясь беготнёй крохотных светящихся частиц. Наконец они поднялись до самого верха, до границы. Они растеклись по её краю, обозначили замкнутый контур и затихли в ожидании.
***
С наступлением ночи окраина делового центра заметно затихала. Здесь не бродили толпы туристов, не гремела музыка из ночных заведений, и не переливались множеством огней рекламные щиты.
Контур здания, где размещалась фирма Базиля Фёдоровича, ничем не отличался от других таких же типичных строений начала века. Снизу его слабо подсвечивали уличные фонари и пара дежурных ламп у подъезда. Здесь, на окраине, фонари горели через один, да и те, что были, шипели изношенными контактами и утомлённо подмигивали фиолетовым глазом редким в этот поздний час прохожим. Сверху, с тёмного неба, в ответ мигали серебряные глаза звёзд.
Темны были офисные клетушки, даже поздние уборщицы давно собрали свои швабры и подались в ночь, на последние автобусы. Только светила в коридоре лампа на столе ночного охранника, мигали огоньки сигнализации на дверях лаборатории, и из офиса фирмы, торгующей коммуникаторами, доносилось щёлканье старенькой клавиатуры. Там сетевой администратор, оставшись вечером для отладки программы, предавался новой, только что вышедшей в свет игре.
Скрытые под пластиком стенных панелей, упрятанные в шахты лифтов и углубления под потолком, здание пересекали артерии информационных систем. Они проникали во все уголки огромного тела здания, разветвлялись в узлах на множество мельчайших проводков-капилляров. Они были везде.
Нечто, что мастер по коммуникации назвал бы вирусом, — и оказался бы почти прав, — проникло в эту невидимую для глаз кровеносную систему. Не опознанное системой, это нечто принялось перемещаться по артериям здания, захватывая всё новые этажи. У него была цель, и эта цель имела конкретный адрес. Правда, ничто не мешало не опознанному вирусу захватывать пленных по дороге, и вскоре вся сеть была в его власти.
Вибрации, щекочущие тоненькие отростки антенн на крыше, неуловимо изменились. Щекотка стала сильнее, и больше не казалась смешной. Там, внизу, за границей контура, что-то происходило. Охраняющие контур существа изменили положение, перетекли, и слегка сместились к центру. Там, в монотонной череде сгустков материи, среди одной из воздушных полостей, переливался и играл искорками маленький родничок информации. Он был забавен, он клубился, перебрасывая туда-сюда неосязаемые смешные комочки, то и дело меняя тон и цвет. От него и к нему бежали тоненькие ниточки суетившихся огоньков. Огоньки вливались в общий клубок и принимали участие в хороводе.
Существа окружили родничок, гнездившийся в нагромождении массы геометрических форм, в её центре, где билось плотное подобие сердцевины, и какое-то время играли, касаясь пугливых огоньков и отступая. Потом их внимание привлекло изменение в потоке, пришедшем извне. Эти клубочки не были игривы, они подбирались к нитям, ведущим вглубь родничка, они настойчиво пытались втянуться в общую суету. Это грозило превратить весёлую игру в нелепую толчею, а забавные клубочки уже собирались завязаться в тугие узелки, которые было бы нелегко распутать.
Наблюдавшие за родничком существа подобрались поближе. Они влились во вьющиеся жгутами искорки информации, проникли в родничок, подхватили влезшие в общий водоворот чужеродные струйки. Осторожно вытягивая их узелок за узелком, отделили от остальных, свили в плотные, тугие клубки, откуда уже ничто не могло вырваться. Слепили клубки в один тёмный комок. Потом закрутились волчком, отшвырнув нелепый ком туда, откуда он явился.
***
Сетевой администратор, давно вспотевший за своим коммуникатором, коротал время в кровавой резне режущим инструментом тупых отвратительных монстров. В их нелепой внешности ему то и дело мерещились знакомые до боли лица коллег и знакомых. Время шло незаметно, спина ныла всё сильнее, и он наконец он устало выдохнул, опуская натруженную руку.
Откинулся на спинку кресла, лениво свернул игру и помассировал уставшие глаза. Машинально взглянул на рабочее поле коммуникатора. Сначала он не понял, что произошло, и некоторое время просто смотрел в изменившийся экран.
— Это что? — наконец пробормотал он, привставая, и протянул пальцы к своей давно устаревшей, но такой привычной вертикальной клавиатуре. Ему показалось, что сбылся его ночной кошмар. Экран коммуникатора зловеще светился ровным синим светом. На синем поле равнодушно помаргивали белые строчки, выписанные сухим, техническим шрифтом. Сетевой администратор отдёрнул руку от клавиатуры и сказал, падая обратно на стул:
— Мама дорогая. Пипец.
***
Официант изящно склонился над столиком, покрытым льняной скатертью. Идеально гладкую ткань уютно освещала пузатая фарфоровая лампа с шёлковым абажуром. Сияние оранжевого света, рассеянное расписным абажуром, придавало мягкости лицам сидящих за столом людей. Легко заструилось золотистое вино, заполняя бокалы.
— То, что вы любите, — один из сидящих за столом кивнул другому. Неторопливо подхватил прозрачную посудинку под бочок и поводил у носа краем бокала.
Другой тоже глубокомысленно поводил бокалом, в свою очередь оценивая букет. Выпил залпом дорогое вино, удовлетворённо откинулся на спинку стула и обвёл взором уютный зал ресторанчика.
— Вы умеете выбирать неплохие места, господин Фрезер.
— Маленькие жизненные радости ещё никто не отменял.
Визави покивал. Чем меньше эти радости, тем дороже они обходятся. Но для чего тогда, скажите мне, деньги?
— Когда вы планируете начать наступление?
— Как только всё уляжется. В таких делах излишняя шумиха ни к чему. К тому же фактически они уже у нас в руках. Остались сущие пустяки. Парочка формальностей.
Они помолчали. Официант опять наполнил бокалы. На крохотную сцену вышла певица.
— Давайте послушаем, — попросил тот, кого назвали господин Фрезер.
Он оправил короткий, по последней моде воротник рубашки, зажатый галстуком-невидимкой. Подтянул манжеты, облокотился о край столика и замер, глядя на сцену.
Певица подошла к краю сцены. Облитая платьем в пол фигура казалась фарфоровой статуэткой. Обнажённое гладкое плечо оттеняла махровая маргаритка невероятных размеров. Певица оглянулась вглубь сцены, где маячили неясные тени музыкантов, и, вновь повернувшись к залу, прикрыла глаза.
При первых звуках неожиданно низкого голоса, легко заполнившего зал ресторанчика, наблюдавший за ней мужчина за столиком глубоко вздохнул, теребя галстук. Его визави снисходительно оглядел девицу, оценивающе обведя взглядом стройную фигурку, и принялся за салат. Он знал, что сейчас отвлекать собеседника разговорами бесполезно.
Наконец господин Фрезер медленно выдохнул и зааплодировал вместе с остальными. Певица склонила голову. К сцене приблизился человек с плетёной корзинкой. Она взяла её, опустила лицо в душистый фиолетовый ворох. Подняла глаза, и её взгляд повторил нежный отсвет лепестков.
Зарумянившийся поклонник расплылся в улыбке. Повернулся к собеседнику, отиравшему рот салфеткой:
— Это просто чудо какое-то. Каждый раз я забываю, где нахожусь.
— Да, удивительный талант, — отозвался тот, отдуваясь. Бросил салфетку на скатерть: — Итак, ближе к делу.
— Да. Очень скоро мы дадим информацию в прессу. Тогда уже обратного хода не будет.
— Вы уверены, что всё подчистили за собой?
Господин Фрезер усмехнулся. Аккуратно промокнул губы салфеткой. Посмотрел на собеседника. Плотная фигура министра, облачённая в неброский дорогой костюм, удобно восседала напротив, и излучала одновременно деловитую озабоченность и уверенность в себе.
— Разумеется. Мы применили самые последние разработки. Наша система не оставляет за собой огрех в принципе. Слияние компаний происходит на строго добровольной основе. Всё чисто, как первый снег.
— Меня удивляет эта ваша разработка. Хотелось бы узнать, как вы этого добились.
— Не важно, как это работает. Главное — результат.
— Вы говорили, что для полного комплекта вам не хватает ещё кое-кого. Какая-то фирма… как там её?
— «Бейбиберг» — ответил господин Фрезер, усмехнувшись чему-то своему. — Я же сказал, остались пустяки. Наша операция включает и этот пункт. Чистая формальность.
Глава 5
— Я же просил не звонить по этому номеру! — рыкнул господин Фрезер. — Да, господин мини… я же просил…
Сдавил в пальцах сувенирную ручку. Блеснула золотая надпись: «Дорогому генеральному директору от благодарных сотрудников». Рычать на министра было чревато.
— Результаты будут. Я уверен, наш метод…
— А может, вы поторопились, господин Фрезер? — сказал министр, и директора пробрала дрожь. Тот никогда не утруждал себя реверансами.
— Мне нужно немного времени. Может быть, позже…
— Вам оказали доверие. Вы должны отработать вложенные средства. Нужен результат, господин директор, результат, а не это блеянье. — Министр прервал контакт.
Фрезер минуту смотрел на своё отражение в зеркальной полировке стола. Потом сказал секретарю:
— Госпожу Иванову ко мне. Быстро.
— Размазня. — Министр поморщился, словно прожевал что-то кислое. Ткнул кнопку: — Михалыча ко мне. Срочно.
***
Подёрнутое дымкой солнце перевалило через верхушку очередного высотного здания и зависло посреди неба. Сплошная стена зеркальных окон отразила солнечный свет, и частокол небоскрёбов загорелся огнём. Стрекозиный силуэт двухместного вертолёта полиции скользнул в сверкающей пропасти, маленькая тень вытянулась, раздробилась и вновь собралась в панелях уткнувшейся в самое небо башни.
— Мари Ив, готовься. Ты следующая, — пухленький блондин-секретарь оторвался от клавиатуры, пошевелил пальцами, разглядывая отполированные ногти.
Поделиться книгой: