Лисьи Чары (СИ)

За дверью зашевелились, и шутовка быстро взбежала по лестнице на третий этаж в свои комнаты, тем более что перед ужином стоило переодеться. Во дворце, будучи на службе, она носила пышное платье, шитое из кусков разноцветного шелка, неизменный колпак с ослиными ушами и бубенчиками, служащий одновременно знаком гильдии, и погремушку. Этот полезный предмет, помимо того, что оглушительно звенел, мог служить отличной дубинкой. Дома же предпочитала удобную и простую одежду, чаще весьма экстравагантного покроя, но если намечались гости, приходилось вытаскивать со дна сундука строгие материны платья, стряхивать пыль и разбираться в мудреных застежках. К ужину Пан спустилась вполне приличной девушкой, можно даже сказать – симпатичной. Но как всегда испугала отца и немного озадачила его гостя – приятного мужчину лет сорока, настолько ярко выраженного черного, что просто смешно. Были они все смуглые темноволосые красавцы, как на подбор, даже те, кого мама родила румяными блондинами. Серьезная проблема стереотипов.

- Здравствуйте, - Пан изобразила элегантный реверанс. – Простите, я присоединюсь к вам за ужином?

Герн Факельщик слегка удивился поведению своей дочери – обычно она влетала в столовую без приветствий, хватала первое попавшееся блюдо и тащила его, как птичка в клювике, в свой кабинет и там, обложенная со всех сторон книжками, ела, обильно засыпая крошками дорогие ковры. Черный гость внимательно изучил девушку и, очевидно, был слегка удивлен. В своем сером домашнем платье, предназначенном для приема гостей, она не слишком-то походила на королевскую, да и вообще чью-либо, шутовку.

- Эм… - Герн откашлялся. – Это Панференце, моя дочь. Детка, это Рискл Файлип, мой друг еще по университету.

При произнесении имени Пан Рискл заметно вздрогнул.

- Можете звать меня просто Пан, - сжалилась шутовка, протягивая руку. – Нам тут не нужен каждый раз огненный ад.

Ладони у Рискла были сухие, горячие и уверенно-крепкие. Улыбнувшись ему и сев за стол, Пан придвинула к себе тарелку и даже взяла нож с вилкой разнообразия ради.

- Мне дали отпуск, отец, - заметила она между отбивной и салатом. – Хочу съездить куда-нибудь на озера, или на побережье. Поваляюсь на песочке, попью коктейли, побуду хоть пару недель разумным человеком.

Герн вымученно улыбнулся. Он крайне редко относил свое единственное и весьма неудачное чадо к разумным людям, а после смерти жены практически во всеуслышание заявил, что дочь его совершенно ненормальная. Зато, нежно любимая.

- Конечно, детка, поезжай, - промямлил маг. - Мне все равно придется отправиться в небольшую командировку. У Костверской гильдии какие-то проблемы с огненной молодежью, придется улаживать.

Подобная ложь вызвала у Пан приступ с трудом сдерживаемого хохота. Вообще, для шутовки она бывала порой чересчур уж смешлива. Как удачно! Костверк находился на юго-востоке, стоило случайно взять чуть восточнее, и окажешься в Листерпиге, прямо рядом с Кричащими Ключами. Умно. Едва ли это затея отца, подумалось Пан. Этот Рискл был отнюдь не глуп.

- Удачи тебе, папуля. Надеюсь, детишки не слишком тебя утомят, - Пан изобразила самую радушную улыбку из всех возможных. Все прочие имеющиеся в запасе наводили либо тоску, либо ужас. - Прошу меня простить, я пойду собирать вещи. Хочу поскорее отправиться на заслуженный отдых.

Убегая из столовой – пускай уж секретничают – она прихватила блюдо с булочками. Надо же морально подготовиться к встрече с Леутой.

* * *

Дежурство у королевского хранилища несли, как и положено, семеро гвардейцев во главе с инквизитором. Предводительствовал тип по имени Сесс, довольно странная личность, от которой мурашки бегали по коже. Он был, пожалуй, даже бледнее короля, белобрысый – с почти, что молочно-белыми волосами – и угрюмый, как камни Устешиговского аббатства. Он презабавно кланялся, так элегантно и отстраненно, что невольно хотелось усесться в реверанс и публично умереть от собственного ничтожества. Девицы за бравым инквизитором ходили табунами, что его впрочем, мало волновало и, Пан видела это собственными глазами, Сесс однажды умудрился призвать к порядку раскричавшегося архиепископа, просто укоризненно на него посмотрев. В принципе, он чем-то нравился Пан, к тому же, всегда было приятно знать, что Злотана охраняют надежные люди.

Сесс поклонился и пропустил королевскую шутовку, даже не требуя бумаги, а вот гвардейцы скрестили перед дверью свои ржавые алебарды.

- Ваше разрешение, мисс.

Осталось только возводить очи горе.

- Доброго утречка. Вот мои документы, еще вопросы будут?

Королевское разрешение на получение чаров произвело впечатление даже на невозмутимого инквизитора. Главное было, чтобы леди Леута так же впечатлилась бумагой; обычно на нее не мог повлиять даже прямой королевский указ.

Леута была дамой премерзкого характера, и вечно недовольной миром в целом. В принципе, ее можно было понять – на хрупкие женские плечи легла огромная ответственность. Но в итоге мизантропия Леуты доводила всех, имеющих хоть какое-то отношение к чарам, магии либо королю, и по дворцу ходили только на четверть шутейные разговоры, что стоило бы утопить ее в канаве или прикопать в королевском саду.

Несмотря на ранний час, хранительница уже была на месте: сидела в своем жутко неудобном кресле и чахла над огромной амбарной книгой. К разрешению Злотана она отнеслась с крайним подозрением, тщательно изучила записку, проверяя ее подлинность, даже сличила подпись. Потом испепелила Пан взглядом и милостиво разрешила:

- Можете взять из хранилища не более трех чаров.

Искусство создания волшебных предметов было утрачено лет пятьсот назад, но корона успела скопить, а в том числе и честно награбить, богатую коллекцию всяческих полезных вещиц. Все это было описано, подсчитано, внесено в каталоги, тщательно околдовано по периметру, и вот уже двадцать лет, как отдано под опеку Леуты. Пока Пан ходила по хранилищу, тщательно изучая бирки, леди топала за ней по пятам. Глаза разбегались, но выбор был вдвойне труден – Леута никому еще не позволяла превысить заданный лимит. В конце концов, шутовка остановила выбор на подвеске, защищающей от всей доступной магии, а также на алмазном ноже. Третьего предмета, пожалуй, и не требовалось. Если в Кричащих Ключах действительно происходит что-то опасное, она предпочла бы спрятаться за магическим щитом, либо зарезалась бы с горя. Леута, же, к необычной скромности шутовки отнеслась с удвоенным подозрением. Пришлось совершить еще один круг по хранилищу и взять флягу, которая, если верить бирке, придавала любой налитой в нее жидкости целебные свойства. Шутки ради Пан попробовала представить себе целебный керосин и прыснула в кулачок. Леута укоризненно на нее посмотрела.

- Простите, леди, - церемонно поклонилась шутовка. – Позволите отбыть?

Испепелив наглую фигляршу взглядом, хранительница сунула ей под нос стопку документов, на каждом из которых требовалось поставить подпись. Когда спустя четверть часа Пан выводила свою закорючку на последнем листе, она уже проклинала собственную жадность. В Кричащие Ключи вполне можно было отправиться и без чаров.

Стража у дверей так и не сменилась, хотя, стояла, судя по всему с полуночи. Гвардейцы вытянулись по обе стороны двери, инквизитор облюбовал низкую табуретку, поставив ее так, что просматривались и дверь, и сад, и подступающее прямо к дверям Библиотеки и Пинакотеки озеро. От него веяло таким спокойствием, что Пан едва не оступилась. Здесь не за что было ухватиться: раздражение буквально таяло рядом с Сессом, и чувствовалось, как сила утекает из рук. Машинально шутовка потянулась к уставшим и разозленным гвардейцам и тут же ударила себя по рукам. Правильно говорят в гильдии – маг всегда остается магом, даже если он прикинется дохлой курицей. Кажется, инквизитор что-то почувствовал. Скорее всего, он был нюхачом – именно воздушники проще и охотнее сочетали магический дар с божественным откровением, но Сесс с равным успехом мог оказаться и черным, те тоже вполне охотно шли в инквизиторы. Первые виртуозно выслеживали преступников, вторые допрашивали духов. Если Сесс был черным, он тем более ощутил бы жалкие попытки Пан утянуть немного чужой злости. Чтобы сгладить это шутовка как можно приятнее улыбнулась.

- Все еще на дежурстве, мейстер?

Сесс кивнул. Впервые за годы знакомства Пан вдруг обнаружила, что правое ухо у него проколото, причем трижды, но серег нет – устав запрещал инквизиторам носить какие либо украшения кроме массивных перстней-печаток с изображением креста, терна и голубя. Пан предположила, было, что Сесс носил серьги до того, как вступил в орден, но нет – проколы совсем свежие, словно серьги были вытащены только что. Перехватив ее заинтересованный взгляд, инквизитор небрежно тряхнул головой, и белая прядь полностью скрыла ухо.

- Едете в отпуск, дура? – официальное обращение к шутихе явно коробило Сесса. – Удачного пути.

- Ты уж пригляди за нашим корольком, яхонтовый, - осклабилась Пан. – Помрет неровен час в объятиях своей пылкой женки, и что мы делать будем? Наследничка какого приблудного ждать?

Неизвестно, что разозлило инквизитора, но Пан всей кожей ощутила нахлынувшую на Сесса волну ярости. Нахлынувшую, и тут же ушедшую. Он скупо, как всегда, улыбнулся.

- Непременно пригляжу, мисс. Это мой долг.

Истукан глиняный, - мрачно подумалось шутовке. – Натурально – истукан! Она едва склонила голову на прощанье, нащупала в сумке сверток со взятыми в хранилище чарами и быстрым шагом пошла к воротам. Перед «отпуском» стоило подготовиться основательно.

* * *

Веселый дом – гильдейское здание шутов – выходил своими воротами, исписанными множеством фраз разной степени остроумности, на площадь Малой Звезды. Вообще-то, в Лантиниуме было два Веселых дома, что шуты почитали за особенно смешную шутку. Доподлинно неизвестно, что веселило их больше: когда почтенные матери семейства приходили, чтобы нанять клоуна для своих детишек, в заведение мадам Евлалии, или когда мучимые определенной жаждой мужчины врывались в ворота гильдейского здания и попадали в ласковые объятия шутов, клоунов, акробатов и одной престарелой цыганки-фокусницы с единственным зубом во рту – золотым.

Пан толкнула неприметную калитку в стороне от ворот, украшенную единственным изречением, которое, впрочем, Магистр почитал за самое смешное: Risu inepto res ineptior nulla est. Вопреки ожиданию, калитка вела не в затененный зловещий сад, где на каждом углу неосторожного подстерегают грабли и прочие забавы, а в длинный ярко освещенный коридор. Шуты были людьми серьезными, возможно – самыми серьезными в королевстве. Шагов через сорок Пан толкнула выкрашенную молочно-белым дверь и, нагнувшись, скользнула в низкую комнату. Магистр Парран, на секунду отвлекшись от балетного станка, кивнул на табуретку, и продолжил свое занятие. Верховный магистр шутовской гильдии был древним карликом, и возглавлял шутов и фигляров уже лет пятьдесят. По крайней мере, никто из ныне живущих не мог вспомнить, кто же заправлял делами гильдии до этого маленького, юркого, совершенно лысого шута. Ловко сев на шпагат, старик подскочил на ноги и прошелся колесом перед самым носом Пан.

- Здорово, дура! – фыркнул он.

- Сам дурак! – ответила Пан, изобразив причудливое приветственное коленце, для чего пришлось встать с табурета. Головой при этом она больно ударилась об потолок. – Мастер, я по поводу…

- Тебе нужен малый гильдейский знак, - хмыкнул Парран, устраиваясь поудобнее в кресле. Ноги он закинул на невысокий ореховый стол, покрытый малиновым сукном. – Ну чего ты так пялишься, а? Можно подумать, твоему старому учителю трудно узнать, что ты отправляешься куда-то по тайному поручению Четвертого.

Пан оставалось только повинно преклонить голову. Магистр на то и Магистр, чтобы знать все о своих подопечных, а тем более, об учениках. Парран расхохотался, шевельнул небрежно короткими пальцами и протянул шутовке небольшой медальончик с изображением собаки, палки и бубенца.

- Надеюсь, что он тебе не понадобится, - бросил Магистр. – И, на всякий случай, Панце, запомни: черные маги отличаются от белых только количеством недоброжелателей.

Покидая спустя полчаса гильдию, Пан честно пыталась понять столь неоднозначную мудрость, а потом махнула на это безнадежное дело рукой. Само поймется, когда пригодится.

* * *

Гильдия Магов располагалась в восемнадцати кварталах от Веселого дома, как раз на старшей сестре площади Малой Звезды. Размерами Большая и Малая Звезды почти не отличались, разве что, высотой домов. Сама же Гильдия Магов лишь на длину шпиля была ниже кафедрального собора, зато брала верх над ним богатством убранства, а таких великолепных витражей не было даже в знаменитом «Старом» замке кэшЭллитанов. Маги всякой деталью хотели показать, кто тут главный, и, как правило, это им удавалось.

Герн Гирсоэл потоптался на пороге гильдии и, помедлив, все ж таки вошел под прохладные своды. Привратник скользнул безразличным взглядом по блестящему на пальце кольцу с рубином и вновь погрузился в свои грезы. Видимо, ему снилась такая близкая и желанная смена, после которой привратник сможет пропустить стаканчик-другой в кампании своих друзей. Герн кивнул, больше для порядка, поправил перстень и шагнул сквозь высокую резную дверь в основные помещения гильдии. Магов почти не было, потому что необычайная августовская жара прогнала их всех за город, на дачи, в летнюю королевскую резиденцию у самого моря, а некоторых – и вовсе за границу. Герн трижды проклял Рискла, который уже в который раз умудрился втянуть его в неприятную историю, да еще в такое неподходящее время. В Листерпиге должно было быть совсем невмоготу. Сам черный маг, легкий на помине, выскользнул из-за портьеры, нагруженный стопкой увесистых фолиантов.

- Решил, стоит до отъезда вернуть книги в библиотеку. Старый пень жрет нас до сих пор, как школяров!

Старый пень – как невежливо называли почтенного библиотекаря Аугуста Миннаркита Василиза X практически все члены гильдии, за исключением самых терпеливых – был вторым после леди Леуты человеком, которого весь околомагический королевский двор давно и страстно мечтал отправить к праотцам. Принимая у магов взятые до того книги, он так ревностно изучал и буквально обнюхивал каждую, словно ждал подлога. За замятые страницы несчастный надолго лишался благосклонности библиотекаря, а уж за более серьезные нарушения почтенный маг земли мог сгоряча заколдовать провинившегося, например, в чернильницу, и потом друзья и родственники ходили к старому пню на поклон, подсовывая всяческую снедь домашнего приготовления и монетки. Вся магическая гильдия была уверена – именно таким образом Аугустус зарабатывает себе на безбедную жизнь.

- Подожди меня в кабинете, - бросил Рискл, уносимый в сторону тяжелой стопкой книг.

Герну оставалось только кивнуть. Впрочем, кабинет черного мага был достаточно привлекательным местом даже для длительного ожидания. Постоянные упражнения в черном колдовстве сделали комнату одним из самых уютных мест, и даже украшающие стены душераздирающие картины, призванные производить гнетущее впечатление, не справлялись со своей задачей. На столе небрежно валялся поверх бумаг окровавленный нож – явное орудие убийства, видимо служащий Рисклу источником силы. Насколько Герн помнил своего приятеля, тот никогда не был склонен носиться по городу и злить прохожих, или вызывать склоки между членами гильдии, чтобы подпитаться магической энергией. Вообще, для черного Рискл был весьма и весьма славным парнем.

Славный парень как раз вошел в свой кабинет, на ходу запихивая в сумку свертки.