Печать Раннагарра (СИ)

Заливистый смех Лэйна ударился о высокие каменные своды, осыпавшись в рукотворное озеро звенящим хрусталем.

- Ладно, - согласно вздохнул мальчик. – Тогда ты прыгни напоследок. С подкруткой. Ну, пожалуйста! - заметив некое колебание Ястреба, попросил Лэйн.

Герцог сокрушенно покачал головой, а затем, подплыв к бортику, уцепился руками за его край, в одно касание выпрыгнув из воды наверх.

Оливия, до этого момента спокойно наблюдавшая за происходящим, смущенно отвела взгляд. Тонкие нижние штаны, в которые был одет герцог, намокнув, бесстыдно облепили его тело, от чего он казался совершенно голым. Нельзя сказать, что в таком виде Ли видела его впервые, но сейчас это выглядело так, как будто она за ним подглядывала, потому что ее присутствие так и осталось незамеченным.

Ястреб между тем высоко поднял руки, а затем, резко опуская, с силой оттолкнулся ногами от выступа, подпрыгнув вверх не менее чем на три эрта. Прокрутившись в воздухе по спирали, мужчина каким-то невероятным образом изогнулся в полете, чтобы войти в воду под прямым углом, не оставив после себя даже брызг.

Для Ли по-прежнему оставалось загадкой, как человеку с такой внушительной фигурой удается в совершенстве владеть своим телом. Однажды она уже видела что-то подобное, во время нападения зургаров, только тогда он проделывал тот же трюк на земле, абсолютно не опасаясь упасть и свернуть себе шею, что наталкивало Оливию на мысль: подобные прыжки были для герцога такой же нормой, как езда на лошади или владение мечом.

Неслышно отступив назад, охотница решила удалиться, пока ее не обнаружили и не пришлось краснеть и объяснять, что она здесь делает.

- Лив, - голос Ястреба ударился ей в спину, едва она успела сделать несколько шагов, заставив вздрогнуть и замереть. – Если ты собиралась искупаться, то мы уже выходим.

- Нет, - не поворачиваясь, глухо процедила Ли. – Я просто хотела напомнить, что Лэйну не стоит так долго сидеть в холодной воде.

- Ли, она теплая, - послышался оправдывающийся голосок Лэйна. – Иди к нам!

- Меня Марси и Фэлис ждут, - на ходу бросила Оливия, поспешно покидая помещение, не желая выдавать свое смущение и досаду.

Выбравшись за двери, она отдышалась, прижавшись спиной к стене, после чего, схватив растерянно взиравшую на нее Грасси за руку, быстро потащила швею обратно в свою комнату.

Выйдя в холл, она обнаружила возле лестницы ссутулившихся, виновато опустивших головы Марси и Фэлис, перед которыми возвышался длинный и худой, как жердь, мужчина с заостренными чертами лица, одетый в черную ливрею, на груди у которой красовался вышитый серебряной нитью герб герцога. Человек, которого Ли мысленно нарекла сушеным тараканом, почему-то строго и грозно отчитывал девушек, громко потрясая огромной связкой ключей, зажатой в костлявой руке.

- Что здесь происходит? - подойдя ближе, поинтересовалась Ли.

- Госпожа, - вытянулся в струнку перед Оливией мужчина, от чего показался ей еще выше и худее. – Я застал ваших служанок за постыднейшим занятием.

Ли удивленно посмотрела на побледневших девушек, а затем перевела взгляд на «таракана».

- Хотелось бы узнать, кто вы такой, что позволяете себе кричать на моих служанок? – недовольно заломила бровь Ли.

- Я Орланд, паргонт* Его Светлости, госпожа, - с пафосом в голосе заявил мужчина. – И ваш покорный слуга, - чинно поклонился он.

- В чем провинились Марси и Фэлис, мастер Орланд? – холодно посмотрела в мутно-серые глаза мужчины Оливия.

- Эти две ленивые гусыни позволили себе гулять в вашем парке, нелепо заявив, что это вы отдали им такой приказ.

- Я действительно приказала им прогуляться в парке, чтобы расслабиться и отдохнуть после долгой дороги. Вы считаете мой приказ нелепым? – вопрошающе выпрямилась Ли.

Управляющий гулко сглотнул и растеряно пробубнил:

- Что вы, госпожа Оливия. Как можно… Я просто не думал, что вы можете отдать такое распоряжение…

- Что вас в нем удивляет?

- Ну, как же, - замялся Орланд. – Это ведь ваш парк! Как можно слугам туда ходить?

- А дышать со мной одним воздухом можно? – обескуражила своим вопросом мужчину Оливия. – Это ведь мой дом? Стало быть, и воздух в нем принадлежит мне. Не дышите, Орланд! Как можно? Вы воруете мою собственность!

Паргонт покрылся пунцовыми пятнами и, кажется, действительно перестал дышать.

- На будущее, Орланд, запомните: у меня очень ответственные, исполнительные и внимательные служанки, и мне не нравится, когда на них повышают голос и беспричинно обвиняют во лжи, - Ли перевела взгляд на восторженно глядящих на нее служанок, повелительно махнув им рукой. – За мной, - поднимаясь по ступеням, приказала она.

Проходя мимо застывшего памятником самому себе паргонта, Марси ехидно показала ему язык, а потом, шустро подобрав юбки, тут же бросилась за хозяйкой.

– Да, Орланд, - приостановившись, вдруг вспомнила Оливия. – Если у вас будет желание и время выйти в сад, чтобы подышать воздухом и полюбоваться красотами, я ничего не буду иметь против.

- Ему бы на пользу пошло, - хмыкнув, шепнула Фэлис. – Гляди, худой и желчный какой... Поди, болезный.

- И молока с чесноком, - прыснула Марси, подмигнув подруге. – Глисты ему тоже вывести не помешает.

Стараясь сохранять серьезность на лице, слушая перешептывания служанок, Ли спокойно и величаво шла по лестнице, дабы не оскорбить Орланда своим смехом. И лишь когда поднялась на второй этаж и свернула за угол, позволила себе широко улыбнуться и с укоризной шикнуть на разошедшихся девушек, громко и весело хихикающих на все крыло особняка.

- Тише вы, - пригрозила пальцем Ли. – Вдруг услышит?

- А чего? – расхрабрилась Марси. - Пусть слышит, глист сушёный! А то – гусыни ленивые мы у него, понимаешь. Молока ему с чесноком - самое оно! Вон, хозяину помогло ведь.

- Марси! – наступила ей на ногу Фэлис. – Ты что несёшь? – зашептала девушка.

Марси сконфуженно скривилась, виновато посмотрев на Оливию.

- Так помогло ж, - жалобно пробормотала она. – Гляди, какой стал! Даже улыбается. Иногда.

Ли спокойно направившись в свои покои, сделав вид, что не расслышала болтовни горничных. Впрочем, они и сами больше старались не напоминать ей о герцоге и полностью сосредоточились на подготовке для неё одежды на приём.

Пока Ли не было в комнате, туда внесли ещё один сундук - с тканями, и теперь рулоны материи пестрыми дорожками устилали пол, а суетящиеся служанки без конца прикладывали отрезы к лицу хозяйки, выбирая наиболее выгодное для неё сочетание цвета.

- Что тут выбирать? – Оливии надоели все эти хлопоты и она, схватив с пола куски чёрного и тёмно-синего бархата, ткнула их служанкам. – Один дублет и штаны из этого, другой из этого.

- Но это мужской цвет, - робко возразила Грасси. – Раз вы не хотите надевать женское платье, то хотя бы цвет костюма пусть будет женским!..

- Да какая разница, - по большому счёту, Ли было всё равно, как она будет выглядеть. Если царь сочтет её чучелом, то это будет даже лучше: может, тогда удастся упросить его вернуть ей Доу Драххар и признать брак недействительным?

- Большая, - солнечно улыбнулась швея. – У герцога будет чёрный костюм с серебряной вышивкой и позументом. У Лэйна такой же. Вы на их фоне должны выделяться. Я предлагаю сделать костюмы бежевого и палевого цвета и расшить их золотом.

- Делайте, что хотите, - махнула рукой Ли, позволив девушкам снять с неё мерки. – Бежевого, так бежевого.

Когда возня вокруг неё закончилась, Оливия попросила Грасси отвести её к Лэйну. Охотница так привыкла за время, проведённое в обители, к тому, что он всё время был рядом, что теперь даже скучала, не видя его всего несколько часов.

Спальня мальчишки оказалась в конце коридора, за покоями герцога.

Лэйн стоял посреди комнаты перед сидящим на стуле Джеддом, который расчёсывал ещё влажные после купания волосы ребенка.

- Ли, ты видела, как красиво? – заметив охотницу, пискнул Лэйн, ткнув пальцем на свою кровать под тяжелым зелёным балдахином, украшенным золотыми листьями клевера.

- Красиво, - согласилась Оливия. – И ты у меня красивый, - глядя на новенькую, расшитую по вороту и манжетам рубаху мальчишки, заметила девушка.

Лэйн поднял руки, демонстрируя белоснежные широкие рукава, и восторженная улыбка осветила его счастливое лицо.

- Как у настоящего оллинга, - с гордостью заявил мальчик. – И брюки – гляди, какие! Это Грасси пошила, - любовно погладив ладошками бархатную ткань штанов, он лукаво скосился на Джедда. – Золотые руки у неё.

Джедд, в этот момент переключившийся на Оливию, не обратил на его слова никакого внимания, и мальчишка, недовольно нахмурившись, повторил громче и настойчивей:

- Руки, говорю, золотые у Грасси.

Джедд недоуменно повернулся к Лэйну.

- Чего? – удивленно изломил он широкую бровь.

- Чего, чего, - сокрушённо покачал головой Лэйн. – Куница да белка тебе подруга!

Джедд мгновенно врезал мальчишке по шее, ворчливо пробурчав:

- Мал ещё, нос свой куда не надо совать, а то смотри, секса он захотел…

Лэйн с досадой потёр затылок, обижено фыркнув:

- А ты большой, поэтому дальше своего носа ничего не видишь.

- Чего это я не вижу? – сердито поинтересовался Джедд.

- Да ничего, - насупился Лэйн. – Котта и штаны на тебе новые откуда? Грасси пошила. Сапоги почему блестят, как зеркало? Грасси почистила. А ты: – «Спасибо, Грас»! – уныло передразнил Джедда Лэйн. – Медведь ты косолапый, вот кто.

- А что я ей должен был сказать? – взъерошил свою шевелюру Джедд.

- Ты бы цветов ей, что ли, в благодарность нарвал, вон их сколько в саду, на любой вкус и цвет, да слово ласковое сказал... Жалко тебе?

- Не жалко, - хмуро отозвался Джедд. – Только зачем девочке голову морочить?

- Почему морочить? – удивилась Ли. – Грасси замечательная девушка, ты присмотрелся бы, - ласково улыбнулась мастриму она.

- Вот потому, что замечательная, потому и не хочу голову ей морочить. Зачем я ей такой? Бобыль старый...

- Это ты-то старый? – вытаращилась на Джедда Оливия. – Да ты фору любому молодому дашь! Чего это ты себя хоронить вздумал?

- Ага, - ехидно добавил Лэйн. – Как постирать, пошить, да почистить чего, так ты не старый! Нашел себе служанку.

- Я её прошу разве? – смутился Джедд. – Она сама…

- Правильно! Сама. Потому что любит тебя, медведя рыжего да слепого, - разозлился Лэйн. – А ты над ней издеваешься!

- Чего!? – вскинулся Джедд, удивлённо уставившись на мальчишку.

- Ничего, - вздохнул мальчишка. – Говорю ж – медведь слепой! А ещё мастрим... Неужели не видишь, как она на тебя смотрит?

- И как она на меня смотрит?

Лейн состроил уморительное личико и посмотрел на Джедда с выражением собачей преданности на лице.

- Вот так! – сообщил мальчишка.

Оливия улыбнулась от совершенно растерянного вида мастрима и тихо добавила:

- И правда так смотрит.

В этот момент в двери постучали, и на пороге появилась Грасси:

- Госпожа, вас зовут к столу.

Джедд, сглотнув, впился в девушку пристальным внимательным взглядом, а она, быстро опустив глаза, вдруг покраснела до самых кончиков своих рыжих волос.

- Ты идёшь? – дойдя до дверей, поинтересовалась у мастрима Оливия, заметив, что он, не сдвинувшись с места, так и продолжает смотреть на смущённо зардевшуюся швею.

- Я на кухне поем, - неожиданно сообщил Джедд. – С Грасси. Ты ведь ещё не завтракала? - обратился он к девушке.

Грасси несмело мотнула головой, а затем посмотрела на мастрима с такой нежностью во взгляде, что у него сбилось дыхание. И как он раньше не замечал, что девушка действительно к нему неравнодушна?

Лэйн с Оливией понимающе переглянулись и, взявшись за руки, последовали за ожидающим их в коридоре слугой, предоставив прозревшего мастрима и растерянную швею самим себе.

****

Касс намеренно не пошел звать Оливию сам, а приказал привести её слуге, чтобы дать ей возможность почувствовать себя вольной и независимой от него. Ястреб видел и понимал, как дорожит она свободой и как болезненно реагирует на малейшее ущемление её прав.

Удивительно: жизнь в среде вольных мастримов сделала её совершенным антиподом знатных и привилегированных шейн Аххада. Она даже не понимала, насколько своим поведением бросает вызов традициям и системе. Строптивых жён в высших сословиях запирали под замок, и держали на хлебе и воде до тех пор, пока они, одумавшись, не начинали себя вести так, как того требовал муж. С крестьянками было проще: из них дурь обычно выколачивали кулаком. Хотя все знали, что такая практика частенько случалась и среди знати. Только в отличие от простолюдинов, оллинги битьё своих жён не предавали огласке, да и те старались тщательно скрывать от окружающих этот факт. Как бы красиво ни звучал титул знатной шейны, и в какой бы роскоши она ни жила, прав у неё было не больше, чем у самой обычной крестьянки.

Женщины-наёмницы были особой породой, и отношение к ним было таким же, как к любому воину. Другое дело, что таких женщин в Аххаде было очень мало, хотя в Грэммодре и Айвендрилле они встречались довольно часто, а у дроу девочек так и вовсе учили владеть мечом и луком с раннего детства.

Если бы Лив была эльфийкой, дроу или орочихой, никто при дворе не обратил внимания на её чудачество, но она была человеком, к тому же женой наследного эрла - правой руки царя. И Касс вполне отдавал себе отчёт, какой скандал вызовет во дворце её появление в мужском костюме.

Впрочем, герцог был также уверен, что Магрид станет единственным вельможей в Арум-Рисире, кому на это будет совершенно наплевать. Для прагматичного и циничного венценосца имеет значение и вес только то, что она появится во дворце под руку со своим мужем, и в последнюю очередь его станет интересовать, во что она одета.

Единственное, чего опасался Касс, так это того, что его жена станет предметом насмешек и глупых шуток со стороны не слишком доброжелательных и терпимых обитателей Арум-Рисира.

Опасался?..

С чего бы это?!

Касс поймал себя на мысли, что слишком много в его голове в последнее время дерзкой и своевольной охотницы.

А с того момента, как он ее поцеловал, когда она явилась ночью в его спальню, такая красивая и волнительная, с ним вообще происходило что-то странное. Стоило закрыть глаза – и в памяти всплывало воспоминание о девичьем теле в его объятьях: гибком, юном, упругом; тёплых губах на его губах, мягких, влажных, с хмельным привкусом сладкого вина... А ещё – обизвивающихся вокруг них огненных лозах, почему-то совершенно не причиняющих вреда и не оставляющих после себя никакого следа.

Кассу оставалось лишь догадываться, что это как-то связано с проклятием, потому что ничего подобного ни с одним из его предков за всю историю рода не происходило. Ни на одну винн эль корро драконий огонь так странно не реагировал. Да, наверное, и не была ни одна из избранных драконом невест похожа на Оливию. Эта женщина сама была, как огонь: яркая, непокорная, обжигающая и непредсказуемая.

Она избегала его после поцелуя, пряталась, словно нашкодивший ребёнок, и это было так не свойственно той Оливии, что всегда встречала удары судьбы с гордо поднятой головой.

Неужели это потому, что он ей так противен?