Помоги проекту - поделись книгой:
- Не умею. − Флафф виновато развел руками. − Когда-то жалел, что судьбой не выпало колдовать, теперь плюнул − не мое это. На учете в Инквизиции, на учете в Комиссии по контролю, на учете в ДДД, копия документов в Ордене Строгого Призрения − да ну его к черту, в самом деле... Колдуйте, Фигаро, быстрее, а то ноги уже мерзнут.
Следователь тяжело вздохнул. "Заглушка" − не пропускающий звуки барьер − была очень простым колдовством. Совсем-совсем простым, но для нее требовалось учитывать базовый астро-вектор, а Фигаро с утра поленился заглянуть в "Календарь положений Небесных Светил и их астральных влияний". Немного подумав, он решил махнуть рукой на компенсирующие поправки и учесть в заклятье только влияние Луны и Солнца, а еще через полминуты в очередной раз вспомнил, почему так делать не следует.
- Однако. − произнес Флафф с интересом наблюдая как Фигаро пытается потушить в сугробе горящий ботинок. − Юпитер в шестом Доме, Сатурн в пяти градусах от вершины Треугольника Мерлина.
- Спасибо, − простонал следователь, проговаривая формулу заново. − О, работает... А зачем вы следите за звездным календарем?
- Да потому что в моем "Пентаграмме" кассеты ведь не японские, а наши, самодельные! А алхимики у нас сами знаете какие жмоты. Вот и суют в фотокассеты вместо дорогого серебра дешевые заклятья. Оно-то, конечно, не так чтоб и совсем плохо, но приходится учитывать при съемке всю эту колдовскую ерунду.
- ...фу-у-ух, потухло, кажется... Это понятно, но вы сразу поняли почему у меня не получилось заклятье и мне интересно как именно? У вас специальное образование?
- А вас это удивляет? − брови Флаффа дернулись. − Фигаро, вы вообще знаете, что более половины всех открытий в классической метафизике сделали люди без капли колдовских способностей?
- Знаю, конечно. Но в последние годы факультет Теоретического Колдовства и Высшей Метафизики для не-колдунов почти пуст. На кафедрах − шаром кати.
- Идиоты... − поморщился Флафф. − Клинические идиоты...
- Почему вы так думаете?
- Долго объяснять. Но если вкратце: мы бы никогда не построили пароход и дирижабль, если бы оставили право летать за птицами, а право плавать − за рыбами.
- Вы хотели мне что-то рассказать, − напомнил Фигаро.
- Верно... − Флафф, прищурившись, посмотрел на заходящее солнце, последние искры которого догорали на башне городской ратуши. − Скажите честно: вы думаете что кража чертежей и убийства − дело рук шпиона конкурирующей мануфактуры?
- Я пока ничего не думаю. − Следователь пожал плечами. − И даже не считаю случаи гибели людей на фабрике убийствами, во всяком случае, пока... Хотя, признаться, все больше склоняюсь к этой версии.
- Вот как... − Флафф сжал губы. − Хорошо... А если я скажу вам, что это были именно убийства? Причем не просто убийства, а ритуальные убийства?
- Что?.. − Фигаро поперхнулся. − Вы хотите сказать, что здесь действует... эм-м-м... секта?
- Вот именно.
- В наш просвещенный век?!
- Да.
- Почему вы так считаете?
Флафф замер и некоторое время молча кусал губы. Затем осторожно спросил:
- А вы, когда гуляли по фабрике, не заметили ничего подозрительного? Совсем ничего?
Теперь задумался следователь. Фигаро немного помолчал, потер свой нос-картофелину, потом почесал затылок (видимо, эти манипуляции как-то способствовали мыслительному процессу), а затем вкратце рассказал о алтаре для домовых.
Флафф выслушал очень внимательно и не перебивая.
- Да, − кивнул он, − я такие видел. Но это даже не десятая часть того, что я видел еще. На этой фабрике творится нечто странное... Впрочем, смотрите сами.
Он сунул руку во внутренний карман и достал стопку белых квадратиков с зубчатым обрезом по левому краю. Фотографии.
Некоторое время в маленьком парке стояла абсолютная, соборная тишина. Флафф молча курил, а Фигаро рассматривал фотографии сняв перчатки и поглаживая пальцами глянцевую поверхность.
Все фотографии были одного типа: квадратные, размером чуть больше ладони. "Слепая" сторона снимков представляла собой обычную картонку с выдавленными игольчатым валиком-маркером цифрами "000-101-10" − метка фотомашины. Зато лицевая...
Фигаро впервые в жизни видел цветные фотографии, хотя и знал, что они бывают. Он подумал, что поднимать такой шум вокруг "гениального изобретения − цветной фотопечати" было, как минимум, глупо: цвета не отличались насыщенностью и, скорее, угадывались по слабому намеку на самих себя: голубая тень неба, едва заметная рыжинка кирпича, намек на красноту надписи запрещающего знака. Зато то, что было на этих фотографиях...
Первые два снимка, впрочем, не представляли особого интереса: на них были запечатлены фабричные рабочие. Вот трое работяг в серых комбинезонах курят возле шлагбаума проходной, а вот толпа людей выходит из ворот − конец дневной смены, судя по длинным теням на земле и плохому освещению.
Третий снимок был куда занимательней: трое рабочих стоят возле агрегата, похожего на непомерно разросшуюся паровозную трубу, оплетенную сложными змеевиками с манометрами. Один из рабочих, с нашивками младшего технолога на робе, высоко поднял руки, словно делая Упражнение Номер Три из "Наставлений к утренней зарядке и самостоятельному закаливанию", двое других занимались чем-то непонятным (фотографировали их со спины и рук почти не было видно), а на боку трубообразного агрегата ярко сиял...Фигаро сразу узнал этот символ-"солнышко" − он видел такой совсем недавно.
На четвертом снимке был подвесной мостик − следователь даже успел пройтись по такому − переброшенный от гигантского пресса к ремонтной платформе (Туск рассказывал про эти платформы довольно много и Фигаро помнил, что они крепятся к потолочным рельсам и способны перемещаться, практически в любую часть цеха). На мостике стояли четверо фигур в темных балахонах (ниспадающие капюшоны полностью закрывали лица), державшие в руках длинные свечи. В тусклом свете ночного освещения свечи казались черными. А может и не казались.
Последний, пятый снимок заставил следователя вздрогнуть − уж слишком он напоминал миниатюру Босха: большое круглое помещение с квадратным полом, пятиугольная жаровня в центре и извивающиеся фигуры вокруг. Именно "фигуры" − из-за резких движений тела и руки получились смазанными, а резко контрастирующее с темнотой стен пламя напоминало факел адского огня, извергаемый Лавовым Гелионом которого окончательно достала бригада колдунов-элементалистов.
Однако самым странным и жутким объектом на снимке был тонкий светлый вихрь над жаровней: словно тысячи светлячков поднимались к потолку, сплетая филигранные световые узоры. Сонм белых точек то ли поднимался по спирали к потолку, то ли наоборот, спускался в огонь, но выглядело это впечатляюще.
- Сложная эфирная структура, − пробормотал следователь.
- Вы знаете что это?
- Угу. Не могу предсказать конечный результат ритуала − это может быть все что угодно, от призыва Бойкого Демона до изменения погоды − но энергии задействованы немалые... Однако...
Фигаро засуетился. Он вертел фотографии в руках, рассматривал их под разными углами, нюхал и даже, кажется, пытался укусить белый картон. Затем спросил:
- Можно взять с собой?
Флафф отрицательно покачал головой.
- Фигаро, поймите меня правильно: это мои фотографии, я сам их делал, но давать их кому-то...
- Боитесь?
- Боюсь, − признался Флафф. − Не потому что не доверяю вам, просто...
- Просто боитесь. Ясно. Это я понимаю: кто знает, что это за люди и каковы их предельные возможности... Но вы, надеюсь, не обращались с этим в Инквизицию?
- Ну что вы!.. Тем более, что Инквизиция такими вещами не занимается и сразу передаст все бумаги в Орден Строго Призрения. Ну а методы Ордена всем известны: фабрику и город − на карантин, на всех колдунов − вериги, потом допросы с пристрастием, Непогрешимая Тройка, Скорый Трибунал... Город вовек не отмоется.
- Ну, вы, милейший, конечно, утрируете. − Следователь сморщил нос. − Но, признаться, не так, чтобы слишком. В любом случае, для полноценного расследования здесь слишком мало материалов.
- Фигаро, вы шутите?
- Ничуть. Подумайте сами, что мы имеем: подозрение на промышленный шпионаж − раз. Это всецело в вашей юрисдикции. Потом смерти на производстве: местная жандармерия провела расследование и закрыло дело как несчастный случай − это два. Некие странные ритуалы проводятся в стенах фабрики − это три. Чувствуете связь? Я тоже не чувствую.
- Но...
- Флафф, доказать деятельность культа, секты и любой другой колдовской шарашки, да еще склеить из этого дело жуть как сложно. Понимаете, культы, секты − все это разрешено законом.
- Но если секта проводит колдовские ритуалы...
- ...то это всего лишь обязывает ее организаторов зарегистрироваться у местного представителя Департамента Других Дел. То есть, блин горелый, у меня. Представитель же ДДД обязан провести досмотр и подписать разрешение на отправление обрядов в том случае если они не представляют угрозы для общественности, самих членов культа и окружающей среды. Есть даже справочник − довольно толстый − в котором подробно описаны запрещенные обряды... я, правда, не могу похвастаться что помню их все.
- Но если секта не подала заявку?
- В этом случае ее деятельность будет приостановлена до проведения расследования, а руководство оштрафовано на одну двадцатую годового дохода каждый.
- Бред какой-то...
- Таков закон, Флафф, и не я его придумал. В Королевстве действует невообразимое множество самых разных сект, в том числе и довольно странные. Есть огнепоклонники − большая их часть работает брандмейстерами и приносит немалую пользу при тушении пожаров, есть друиды − у них, кстати, мощное лобби в министерстве охраны природных богатств и именно они являются авторами всех этих безумных новых законов ограничивающих охоту и рыбную ловлю... помню, торговцы пушниной устроили этим друидам настоящую травлю... Есть секта поклонников некоего Макаронного Бога − милейшие люди, устраивающие пивные вечеринки и раздающие детям конфеты, есть любители погодной магии, балующиеся снегом в июле − их давно забрали на службу горнолыжные курорты для иностранных толстосумов. А наши цифровики, создающие математические модели новых заклятий? У них тоже свой бог − какой-то древний осьминог, дрыхнущий на дне океана... Секты − обычное дело, Флафф. Они не противозаконны.
- Но... Я...
- Я понимаю ход ваших мыслей. Здесь происходит нечто странное − не спорю. Но вы
- Тогда что...
- Нет ни единого доказательства того, что эта ваша секта − если она вообще существует − причастна к несчастным случаям на фабрике. Стоп! − Фигаро поднял руку, − я вовсе не отрицаю самого факта существования секты − эти ваши фотографии довольно убедительны и, без сомнения, стоят того, чтобы копать в этом направлении. И я готов, черт, возьми, я буду этим заниматься! Но спокойно и без лишних телодвижений в сторону Инквизиции или, упаси боже, Ордена Скрытого Призрения... А теперь идемте в помещение, я уже ног не чувствую...
Утро среды неожиданно решило порадовать горожан погодой: когда солнце, наконец, показалось из-за гряды плоских восточных холмов, воздух сразу потеплел градусов на десять и народ повалил на улицы: размяться, наконец, после вынужденного заточения в домах. Из подворотен доносился детский визг − там уже кидались снежками и строили ледяные крепости, молодежь потянулась к озеру, сжимая подмышками коньки с успевшими заржаветь за год полозьями, а городские кумушки толпой валили на оживший рынок, где дворники уже вовсю орудовали лопатами, расчищая дорожки к торговым павильонам.
Фигаро неторопливо шагал по Большой Жестянке и, жмурясь от удовольствия, смотрел на плывущие по небу легкие перышки облаков. Следователь чувствовал себя немного глупо: не взглянув с утра на термометр он по привычке напялил толстую бобровую шубу и теперь потел как лошадь на пашне, однако шубу не расстегивал − чтобы не протянуло спину. Дойдя до перекрестка с Фабричным Проездом он остановился и заинтересованно огляделся.
У ворот Большой Пружинной происходило что-то любопытное: там стояла пара жандармских обозов с официальными синими лентами на фонарных кронштейнах и суетились люди в форме. Пара дюжих жандармов снимала с обоза "полевую кабинетку": стол, кресло и железный шкаф с выдвижными ящиками − похоже, служивые собирались окопаться тут, как минимум, до позднего вечера. На это с выражением безнадежной покорности взирал фабричный сторож в фуражке с меховыми отворотами. В руке сторож, не скрываясь, держал бутылку к которой, время от времени, прикладывался.
- ...Кому сказано: посторонним шастать не велено!.. А, это вы, господин следователь! Милости просим!.. А ты, курва, − жандарм переключился на сторожа, − чтоб никого без фабричной дохументы не пропускал! Сегодня только в строгом порядке, па-а-нимаешь!
- Господа, − следователь, не выдержав, принялся расстегивать шубу − где я могу найти ваше начальство?
- А, вы про Смайла, что ли? Дык он уже внутри − окучивает тутошнего управляющего... Стоп! Куды!.. Вот, господин следователь, сперва расчеркнитесь в ентом формулярии... Ага, спасибо, доброго вам здоровья... Приказ нонеча такой: всех входящих и выходящих брать на карандашик. Ну, то есть, если кто не из работяг местных.
Винсента Смайла Фигаро нашел в каптерке за проходной: главжандарм что-то обсуждал со старшим администратором Матье. Тот слушал, рассеяно кивая и делая пометки в пухлом блокнотике на цепочке, тянувшейся из кармана необъятной администраторской робы. Заметив следователя Смайл извинился, взял под козырек и подойдя к Фигаро крепко пожал ему руку за которую и уволок затем в сени.
- Фигаро! − прошипел жандарм делая страшные глаза, − Что вы здесь делаете?
- Я по своим делам. Как представитель ДДД. А вот что вы тут вытворяете?
- А... − Смайл почесал затылок. − Да это все Форинт. Телеграфировал в Главную Управу, а оттуда уже нагнули меня: мол, требуется организовать суточную охрану ценного груза во время перевозки вплоть до помещения в сейф и опечатывания последнего... Ф-ф-ух, зараза... Вот оно мне надо? И ведь не откажешь собачьему сыну − у него в Управе сплошь друзья-знакомые... Хотя мне он тоже заплатит как миленький.
- О! А что за груз?
- Да какие-то чертежи. Только должны они были приехать на следующей неделе, а получилось раньше срока. Теперь все планы на вечер − псу под хвост.
- О как... − Фигаро почесал нос. − И когда подъедут эти самые чертежи?
- Вместе с полуденным курьерским. На вокзале уже двое саней с моими людьми, все вооружены... А вообще − бред какой-то. Если так печется о своих бумажках, не мог, что ли, заказать блиц-транспортировку? Все дешевле было бы, чем платить этим хапугам наверху... да еще и мне, к тому же.
- Вам что, помешают лишние деньги?
- Куда там! У меня вечером свидание... намечалось. А теперь все к черту! − Смайл плюнул и безнадежно махнул рукой. − Сегодня в театре идет "Колдовской Джаз", единственное представление! Госпожа Леер мне никогда этого не простит.
- А вы наврите ей что защищали ценный груз от банды вооруженных бандитов-некролекарей... Вон у вас на щеке царапина от бритвы; вы разотрите, будет синяк. Потом скажете, что вас некрот прикладом двинул − мадам Леер растает в сладком ужасе и сама рухнет к вам в объятия.
- Фигаро, ну что вы такое несете, право слово... А, серьезно думаете, поможет?
- А то! Уж вы мне поверьте! И вообще − всегда держите в запасе пару историй о служебных подвигах. Дамочки от них без ума.
...На улице следователя уже ждал Матье. Он хлопнул Фигаро по плечу, словно старого знакомого и покачал головой.
- Однако, эта спешка с чертежами сильно осложняет ваше расследование, вы не находите?
Следователь пожал плечами.
- Что толку жаловаться на сроки? Тем более, что это, по большому счету, ничего не меняет − мое расследование продолжается в прежнем ключе. Вы подготовили те документы, о которых я говорил?
- Да, все готово. Я выделю вам кабинетик рядом со мной, чтобы далеко не бегать... Фигаро, я не понимаю: мне казалось, что следователь должен бегать по фабрике и искать...
- Кого? Или что? Шпиона?
- Ну-у-у...
- Матье, − следователь усмехнулся, − если я буду как оглашенный носиться по вашей фабрике, то, скорее всего, получу балкой по башке. Рассеянность и неуклюжесть − два моих грешка, сильно мешающие карьере... ну и лень, понятно, тоже... Да и что я буду искать? Человека с повязкой "шпион" на рукаве? Не-е-ет, я люблю проводить расследования в тиши кабинета за чашкой чаю. Вы не представляете какие невероятные вещи можно узнать просто копаясь в бумажках... Хотя, конечно, иногда приходится и пострелять, но я этого не люблю; когда ты в кого-то стреляешь то, обычно, стреляют и в тебя тоже, а это небезопасно для здоровья.
- Знаю, − серьезно кивнул администратор, − особенно на всяких там войнах... Ну ладно, Фигаро, скажите лучше, с чего начнете? Со свидетелей или с документов?
- Да я, вообще-то, могу и совместить. Можете начинать приглашать их уже через полчаса.
- А, хорошо... Слушайте, а вы уверены, что вам нужно хватать в цеху первых попавшихся? Может быть...
- Нет-нет, никаких выборочных допросов! Тем паче, что я их и не допрашиваю, а так... Мне просто нужна, как говорят статисты, "репрезентативная выборка".
- И что это даст?
- Правда, Матье, − следователь хитро улыбнулся, − она как подземный ручей. Она может пробиться в самом неожиданном месте, но это всегда часть большой подземной воды. Вы, думаю, и сами знаете, сколько неожиданно полезной информации можно извлечь из простой беседы с простыми людьми.
- Нет, − фыркнул администратор, − меня они боятся. Служба у меня такая. А вот вам, Фигаро, они, думаю, вывалят побольше, чем мне. Больно у вас физиономия простецкая, не сочтите за грубость.
- Да что вы, − Фигаро расхохотался, − вы, однозначно, правы. Мне как-то сказали, что в меня и стрелять-то совестно, что, кстати, очень радует... Ну, ладно, показывайте ваш кабинетик. Только чаю принесите.
Как оказалось, "кабинетиком" Матье называл просторное помещение рядом с комнатой фабричного архива. Здесь было тепло, под потолком ярко сияли четыре электрические лампы, у стен стояла зачехленная мебель (полки и несгораемые шкафы, если быть точным − любопытный Фигаро просто не смог не сунуть нос под перетянутое бечевкой сукно). У дальней стены, как раз напротив низенького окошка полуподвального этажа стоял огромный дубовый стол с резными ножками, кресло – старое, но удобное и тщательно вычищенное от пыли − тумбочка для документов (связка ключей от нее торчала в замке верхнего ящика) и маленький диванчик, на котором, похоже, полагалось сидеть посетителям. При всем этом в кабинете оставалось еще достаточно места для игры в лапту; Фигаро решительно не мог понять, почему старший администратор ютится в своем чуланчике, когда рядом пустует такое прекрасное помещение.
Бумаги подготовленные для следователя лежали в запертом ящике стола (ключ Матье предусмотрительно передал следователю еще в коридоре, хотя Фигаро счел это излишней предосторожностью, тем более, что такой замок он смог бы вскрыть обычной вешалкой для шляп). Он достал из ящика стопку машинописных листов и принялся их изучать.
Чай прибыл через пять минут вместе со вторым секретарем Матье − миловидной девицей лет двадцати. Помимо чая, как оказалось, Фигаро принесли булочки с изюмом и тарелочку с халвой. Следователь удовлетворенно хмыкнул, поблагодарил секретаршу и вернулся к бумагам, чавкая булочками и роняя на бумажные листы крошки.
Еще минут через десять (к этому времени Фигаро уже умудрился превратить стол в некое подобие вороньего гнезда из бумаги и картонных планшеток для записей) заместитель Матье из отдела по кадровым вопросам передал следователю клочок бумаги, а сразу вслед за этим в кабинет вошли двое парней лет двадцати.
Поделиться книгой: