Помоги проекту - поделись книгой:
Анатолий Мельников
Происшествие на острове Мэн
(сборник)
Автор о фантастике и немного о себе
Хочу предупредить читателя, что в моих рассказах — все правда. Я наяву видел описываемые края и страны. Здесь мною ничего не выдумано — все точно, почти документально. Когда я писал рассказ «Один из дней творения», к примеру, то мне пришлось сверяться по карте Англии и Уэльса, — я не хотел, чтобы даже в направлении инкарнационного луча при телепортации книг была допущена какая-то ошибка.
Сюжеты своих рассказов я «подсмотрел» в разных уголках планеты — в подмосковном лесу и в кабине «боинга», летевшего над австралийской пустыней, на Бородинском поле и среди ночных огней Манхэттена, на мысе Пицунда и в деревенской пивнушке на юге Англии.
Фантастику люблю с детства.
Случайно ли, что любовь эту разделяют миллионы людей на Земле?
Интерес к этому популярному жанру воспитывается лучшими образцами мировой классики. Фантастические сюжеты в своем творчестве использовали Даниель Дефо, Джозеф Конрад, Оноре де Бальзак, Анатоль Франс, Джек Лондон, Марк Твен, Эдгар По, Курт Воннегут, Эвлин Во, Веркор, Пьер Гамарра, Джон Пристли, Карел Чапек, Кобо Абэ… Элементы фантастики не чужды и творчеству великих русских писателей. Вспомним поэмы и сказки Пушкина, фантастическую прозу Гоголя. Даже Достоевский и Лев Толстой писали рассказы, герои которых попадали в другие миры и иные временные измерения…
Современная научная фантастика — это огромная литература, издающаяся на десятках языков разных стран и затрагивающая чуть ли не все аспекты жизни человеческой цивилизации: проблемы войны и мира, перенаселения, вооружении, экономики, искусства, происхождения человека и его будущего, изучения Солнца и звезд, жизни других миров и множество других.
Среди известных всему миру авторов-фантастов — Роберт Шекли, Артур Кларк, Рэй Брэдбери, Иван Ефремов, Айзек Азимов, Клиффорд Саймак, Станислав Лем, Кристофер Прист, Урсула ле Гуин и многие другие, которых не мог не запомнить читатель.
Как возникают сюжеты фантастических произведений? Кажется, их не подсмотришь в прозаической реальности будничной жизни?
Писать фантастику не просто. Мерки обычной, реалистической прозы здесь не подходят. Здесь, как правило, все вымышлено — и ситуации, и герои. И тем не менее у фантастики — сугубо земная основа: ведь главным в ней остается человек и все, что его окружает. Когда автор нарушает это непременное требование, получается «взгляд и нечто» — литературные упражнения, которые ничего не говорят сердцам людей.
Писатель-фантаст, подобно другим художникам, подмечает в окружающей жизни нечто такое, что его чем-то поражает. Это может быть самая обычная ситуация современной жизни. Но писатель внезапно задумывается: почему так? Почему это для нас привычно? Почему мы воспринимаем это как норму? А если поставить себя «над» этим явлением, посмотреть на него как бы со стороны? Вроде бы глазами инопланетного существа?
А дальше все уже зависит от авторской фантазии.
Благодаря моим друзьям — зарубежным писателям, знающим русский язык, некоторые мои рассказы известны за границей — в переводах на иностранные языки. Именно поэтому на последней странице обложки название рассказа «Происшествие на острове Мэн», давшего наименование сборнику, приведено в переводе на английский, французский, словацкий, итальянский, немецкий и испанский языки.
Добрые слова о моей фантастике сказали английский романист Вильям Купер, поэт из Уэльса Мейк Стивенс, переводчица советской литературы из Ливерпуля Джесси Дэвис, автор исторических романов из Сиднея Норма Мартин, английский писатель-фантаст Артур Кларк.
В жизни человек подвержен различным метаморфозам. В свое время я получил диплом юриста-международника. По этой специальности мне фактически работать не пришлось, если не считать трехмесячного пребывания в Нью-Йорке, на одной из сессий Генеральной Ассамблеи ООН. По опыту работы, как сказано в журналистской анкете, которую мне пришлось заполнять, я — литературный редактор. Шестнадцать лет мною было отдано редакции журнала «Иностранная литература». Затем довольно долго я занимался международными писательскими связями в Союзе писателей СССР.
Главным, однако, для меня были занятия литературой. Я перевел с польского произведения Ярослава Ивашкевича, Казимежа Брандыса, Юлиана Кавалеца, Густава Морцинека. С английского мною переведены рассказы писателей Уэльса, произведения фантастов Великобритании, Ирландии, США, Австралии. За переводы американской фантастики в 1988 году мне присуждена премия «Карел» Всемирной организации научной фантастики.
«Происшествие на острове Мэн» — моя первая книга фантастических рассказов.
Синдром Хартфелта
Матери моей Пелигеe
«Боинг» летел на огромной высоте. И хотя с земли он представлялся совсем крошечным, случайный наблюдатель мог различить характерные очертания этого самого большого пассажирского самолета.
Вид на поверхность Земли, открывавшийся из иллюминаторов «боинга», не мог оставить равнодушной впечатлительную натуру. Стив Мэтью с трепетом в душе наблюдал за калейдоскопом разноцветных форм, сменявших одна другую в страшной глубине внизу. Казалось, бывалого журналиста трудно удивить. Но Мэтью не мог оторваться от иллюминатора. На раскаленно-красном фоне проступали вдруг узкие зазубренные полосы, похожие на борозды, пропаханные гигантским лемехом. То возникали контуры, которые в доли секунды срастались в красочные бутоны неземных цветов. То от горизонта до горизонта вспыхивали колючие линии причудливых геометрических фигур.
Увиденное Мэтью не было поверхностью чужой планеты, хотя, взятое абстрактно, где-нибудь на случайной фотографии, могло сойти за видения из космоса. А были то параллельные гряды гор, системы соленых озер и миражи.
На трехпалубном фюзеляже «боинга» было обозначено название авиакомпании — «Эр Франс». Самолет летел из Парижа. Сейчас он пересекал самый центр Австралийского материка — бескрайнюю пустыню, где когда-то плескались волны богатой жизнью лагуны моря. Ибо в пору становления континентов Земли — terra australis была гигантским атоллом.
…Стюард предложил Мэтью свежую прессу.
Стив выбрал парижскую «Интернэшнл геральд трибюн». Заголовок на первой полосе привлек его внимание:
НОВАЯ ПЛАНЕТА СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЫ?
Мэтью углубился в чтение:
«…Сенсационные новости получены на этот раз из Национальной обсерватории в Маунт Стромло, расположенной неподалеку от тихой вечнозеленой столицы Австралии. Казалось, со времен Коперника и его знаменитого труда „Об обращениях небесных сфер“ состав планет Солнечной системы не составляет тайны для просвещенного человечества. Правда, напомним, что в средневековой Европе распространению этих знаний пытались мешать. Не секрет, что сочинение Коперника пребывало под запретом католической церкви с 1616 по 1828 год. Справедливости ради скажем, что Коперник лишь положил начало научному изучению нашей космической квартиры после него было немало славных имен: Иоганн Кеплер, Исаак Ньютон, Генрих Вильгельм Ольберс. Они дополняли и исправляли наши представления о занимаемом нами месте во Вселенной. Стало уже аксиомой думать, что состав планет останется неизменным на протяжении миллионов лет.
И вот сообщение из Маунт Стромло: семья наших планет пополнилась!
Запомните имя сэра Джона Дэниела Хартфелта — известного австралийского астрофизика, которого знают специалисты развитых стран. Несколько месяцев назад он обратил внимание на изменения в магнитосфере Юпитера. Программы, введенные в быстродействующие ЭВМ, позволили сделать вывод о наличии в непосредственной близости от планеты-гиганта постороннего тела значительной массы.
Загадкой, однако, остается нынешнее местонахождение небесного пришельца и его первоначальные координаты во Вселенной. Зондаж района Юпитера с помощью радиотелескопов не дал результатов.
К усилиям Хартфелта присоединились специалисты национальных обсерваторий — Гринвичской в Херстмонсо и Пулковской под Ленинградом. Как полагают, русские обнаруживают особый интерес к поискам космического пришельца, поскольку несколько месяцев назад в том же районе бесследно исчез советский исследовательский корабль „Тунгуска“»…
— Теперь я знаю, с кем мне нужно встретиться! — неожиданно вслух произнес Мэтью.
Встретив удивленный взгляд задремавшей было соседки слева, Мэтью изобразил на лице извинительную улыбку и заговорщицки приложил палец к губам.
— Ну, вот вы и распустились, — сказал седовласый человек, нагибаясь над кустом красной с пепельным отливом розы. — Теперь вы долго будете радовать меня своими великолепными бутонами.
Человек выпрямился и оказался довольно высок.
В легкой спортивной одежде он выглядел намного моложе своих лет, хотя явно находился у той незримой черты, которая отделяет пожилой возраст от старческого.
Из сада открывался вид на широкую гладь бухты. Отсюда хорошо просматривались паруса-крыши знаменитой Сиднейской оперы. Чуть поодаль, на той же противоположной стороне залива, высились небоскребы центральной части города. Их стройные силуэты казались немного призрачными в розоватом ореоле смога, который витал над городом даже в ранний утренний час. На вершине одного из небоскребов, словно нарост на дереве, приютился вращающийся ресторан, откуда можно было обозревать панораму города и бухты.
В сад выходила застекленная стена особняка.
Сквозь затемненное зеленое стекло просматривалась стена с книжными стеллажами и большой письменный стол светлого дерева. Хозяин дома мог быть либо ученым, либо писателем.
Дело происходило в Мосмане — красивом аристократическом районе на северном берегу Сиднейской бухты, принадлежащем немногим избранным австралийского общества.
…Хозяин повернулся, чтобы идти к дому, но внезапный шелест листвы заставил его оглянуться. Из-за куста цветущего рододендрона вышел приземистый человек с фотоаппаратом и вежливо произнес:
— Доброе утро!
— Вы хотите сказать «раннее», не так ли? — не слишком приветливо сказал хозяин, не выказывая, однако, ни малейшего удивления. — Кто вы?
Незнакомец улыбнулся и достал из кармана визитную карточку.
— Газета «Сидней морнинг геральд», сэр, — отчеканил он. — Извините за столь ранний визит, но…
— Что «но»? Вас зовут… — хозяин взглянул на карточку, — Стив Мэтью?
— Да, меня зовут Стив Мэтью, — подтвердил репортер. — Я только что с самолета, узнал о вашем открытии и решил попытать счастья…
— Какое счастье вы ловите на сей раз? — усмехнулся хозяин, которого это происшествие не столько раздражало, сколько забавляло.
— Вы знаменитый ученый, с мировым именем, — сказал репортер с оттенком уважения в голосе, — сэр Джон Хартфелт, — уточнил он. — Читатели интересуются последними событиями, связанными с космосом… Вы знаете, о чем я говорю: о вашем открытии нового небесного тела. Ведь бредни обозревателей радио и телевидения нельзя принимать всерьез…
— Бредни — нет! — твердо сказал сэр Джон.
Эдвард Бриггс вскрыл картонную коробку армейского рациона с надписью «завтрак» и отыскал в нем пакетик с кофе. До рассвета еще далеко, но ни в одном воинском уставе нет указания на то, что коробку с завтраком можно вскрывать только утром. Очень хотелось спать, голова была тяжелая, но эта мысль показалась Бриггсу забавной. О чем только не думается на боевом дежурстве!
В этой богом забытой пустыне, с тоской подумал Бриггс, вероятно, никогда не бывает прохладно. Если бы не кондиционеры, которые работают на базе безостановочно, день и ночь, то здесь можно было бы испечься заживо. Но кондиционеры нагоняют холод только при закрытых дверях и окнах, и со временем это начинает действовать на нервы. Ощущение такое, словно тебя отрезали от остального мира.
Вода быстро вскипела. Бриггс высыпал порошок кофе в чашку и залил кипятком.
Двадцать минут третьего. Спать нельзя. В соседнем помещении оператор следит за экранами локаторов, и Бриггс обязан периодически его контролировать.
Американская военная база находилась в пустыне Гибсона. На Бриггсе была форма майора армии Соединенных Штатов. Форма была укороченная, сделанная из хлопка, но в раскаленной пустыне это плохо помогало.
«Ночь проходит спокойно, — подумалось было майору, в то время как он подносил к губам чашечку с кофе. — Никаких происше…»
Настойчиво и тревожно зазвучал зуммер.
…В ночь на пятое декабря яркая точка появилась на экране локатора дальнего обнаружения американской станции слежения за баллистическими ракетами. Рядовой Роберт Шеневикс (личный знак А 46377213) без промедления, как того требует инструкция, вызвал старшего офицера. Майор Бриггс примчался в операторскую. Он был немного смешон в коротких форменных брюках до колен.
Сигнал исчез и не повторялся. Это не могло быть ракетной атакой, и у Бриггса отлегло от сердца. Но, прежде чем вернуться к кофе, он связался с базой США на Северной Территории и оттуда получил подтверждение, что вторично сигнал не появлялся.
Однако Бриггс был человек дотошный. Он знал, что кажущиеся мелочи зачастую оборачиваются катастрофой. И потому, выпив, наконец, остывший кофе, он с трехминутной задержкой известил о происшествии командование военных баз Соединенных Штатов в Австралии. Из американского штаба, тоже страхуясь от случайностей, позвонили высшим чинам вооруженных сил Австралийского Союза. Те не преминули поставить в известность помощника премьер-министра.
Не прошло и четверти часа с момента обнаружения сигнала на экране локатора, а в правительстве уже знали о необычном явлении, которому пока военные не находили объяснения.
Несколько позже ночное происшествие утратило свою загадочность. Утром помощника премьер-министра побеспокоили из Национальной астрофизической обсерватории в Маунт Стромло. Служба космических наблюдений докладывала правительству о возобновлении радиоизлучения, источник которого находился в созвездии Южного Креста. Сигналы из космоса были слабыми и нерегулярными. На вопрос помощника премьер-министра, каково может быть их происхождение, на другом конце провода ответили, что это явление не похоже на излучение квазаров.
Сказать более определенно можно будет позднее, если сигналы усилятся.
Помощник не счел возможным беспокоить премьер-министра по столь незначительному поводу. Он договорился со службой космического наблюдения обсерватории, что его известят, если характер сигналов изменится.
В Маунт Стромло сигналы из космоса слушали всю ночь. Через несколько часов они усилились до такой степени и приходили с такой стабильной периодичностью, что исчезли сомнения в их искусственном происхождении. Утром о них сообщили в выпуске телевизионных новостей, а также по радио. Комментаторы не упустили возможности — в который раз! — пофантазировать на тему о пришельцах и о возможности межгалактических контактов.
Однако их опроверг астрофизик сэр Джон Хартфелт. Благодаря усилиям Стива Мэтью интервью с ним попало в ранний выпуск газеты «Сидней морнинг геральд».
«Мне как специалисту известно о сигналах, но это не пришельцы, заявил сэр Джон. — Мы почему-то забываем о том, что в космосе за последние годы затерялось несколько кораблей, в разное время стартовавших с Земли. Вспомним их названия: „Стрелец“, „Тунгуска“, „Козерог“ и, наконец, „Клиффорд Саймак“»…
В редакционной врезке Мэтью написал, что с некоторых пор, с большим, правда, запозданием, космическим кораблям начали присваивать имена выдающихся писателей-фантастов, вспомнив о немалом влиянии, которое их идеи оказали на развитие представлений о космосе и на его освоение.
«Мне не кажется невероятным, — продолжал между тем Хартфелт, — что на Землю возвращается один из пропавших кораблей. Вряд ли стоит гадать какой: ведь если корабль приближается к Земле, мы рано или поздно его опознаем…»
Еще сутки Земля находилась в тревожном ожидании, прежде чем радиосигналы настолько усилились, что их смогли расшифровать. Интуиция не подвела ученого. Он не мог только угадать, какой именно корабль возвращается. Теперь и это перестало быть загадкой.
К Земле после многомесячного безвестного отсутствия, как о том свидетельствовали позывные корабля, приближался «Клиффорд Саймак».
…В кабине космического корабля находились двое — мужчина и женщина. Они застыли в случайных позах, словно в детской игре «замри». Руки женщины повисли на уровне груди: со стороны могло показаться, что она исполняет какой-то грациозный танец. Ее правая нога была чуть приподнята и согнута в колене. Мужчина, сидя в кресле, потягивался, отведя руки в стороны. Он был похож на существо, приготовившееся взлететь.
Первым очнулся мужчина.
— Кларенс, — позвал он.
Женщина сделала движение руками, оживая, словно картинка на экране телевизора, остановленная «стоп-кадром». Она завершила движение, неизвестно чьей волей задержанное, и выпрямилась.
Мужчина опустил руки на панель приборов.
Взгляд его упал на экран. Там жались друг к другу строки цвета первой весенней зелени: «Кларенс Фогт, Туру Свенсону. Борт „Клиффорда Саймака“. Посадка возможна в районе Хребта Флиндерса, штат Южная Австралия, на космодроме близ Аркарула-виллидж…»
— Тур, — сказала женщина, словно не замечая адресованного им сообщения, — мы снова были с ними.
Мужчина ничего не ответил.
Большой черный автомобиль с правительственным номером и флажком на радиаторе — уменьшенной копией государственного флага — неторопливо пересекал длиннейший мост через Сиднейскую бухту, бывший когда-то главной достопримечательностью города. На синем фоне флажка были отчетливо видны звезды Южного Креста и Альфа Центавра. Помощник премьер-министра сосредоточенно смотрел перед собой — он обдумывал предстоящий разговор с Хартфелтом.
Мост никак не кончался. Произошла задержка — из-за необычного скопления автомобилей. Владельцы одних спешили попасть в северную часть города, другие — в южную. Наконец, повернув с моста направо, правительственный автомобиль углубился в узкие улочки Мосмана. Шофер затормозил возле богатого особняка, наполовину скрытого цветущими деревьями. Затем вышел и распахнул дверцу перед помощником премьера.
Сэр Джон встретил гостя в кабинете. После обычных приветственных фраз оба расположились в легких бамбуковых креслах.
— Я весь внимание, — подчеркнуто вежливо произнес хозяин.
— Сэр Джон, — начал высокопоставленный чиновник, — премьер-министр обращается к вам с просьбой. Прошло уже около двух недель после возвращения «Саймака». Как вы знаете, экипаж его международный. Кларенс Фогт гражданка Франции, Тур Свенсон — уроженец Швеции. Они стартовали к поясу астероидов, где затерялся русский корабль «Тунгуска». Никто особенно не надеялся, что экипаж «Саймака» обнаружит «Тунгуску», хотя такая возможность учитывалась, когда Организация Объединенных Наций согласилась финансировать этот проект. Сейчас в Канберре находятся эксперты ООН и разных заинтересованных стран…
— Я знаю, что вас беспокоит, — сказал астрофизик. — Отсутствие бортового журнала и вообще каких-либо записей о полете…
Поделиться книгой: