Египетская мифология

Затем Тот поделил каждый сезон на четыре части, по 30 дней в каждой, и появились месяцы. Первым месяцем в году стал первый месяц Половодья — месяц Тота; он начинался в день первого восхода слезы Исиды — звезды Сопдет (греч. Сотис — Сириус), когда Великая Река начинает выходить из берегов. За ним следовали остальные месяцы: Паофи, Атир, Хойак, Тиби, Мехир, Фаменот, Фармути, Пахон, Пайни, Эпифи и Месори.

Эти так наз. «народные» названия месяцев, данные по празднествам (см.: Календарь), широко используются в Новом царстве, но в официальное [70] употребление входят только с Позднего периода; до этого в официальном календаре месяцы названий не имели (см. далее, следующий внутритекстовый комментарий). Все приведённые названия — грецизированные коптские.

Бог Солнца был очень ревнив. Узнав, что хотя Шу по его приказу и отделил небо от земли, Нут по ночам всё равно сожительствует с Гебом, Ра пришёл в неистовство и наложил проклятие на все 360 дней солнечного года: отныне Нут ни в один из дней не могла родить детей.

Небесная богиня в отчаянии воззвала к Тоту, моля о помощи. Выслушав мольбу Нут, Тот обещал ей помочь.

Но как было исполнить обещанное? Уж кто-кто, а Тот лучше всех знал, что никому из богов не дано отменить проклятие, наложенное богом Солнца. Любые заклинания и чародейства бессильны перед Словом Ра. Да и кто дерзнул бы сделать что-либо наперекор великому властелину? Гнев его страшен.

Но Тот недаром слыл мудрейшим из богов. После долгих раздумий он всё-таки нашёл выход. Если проклятия снять нельзя, значит, остаётся одно: создать новые дни, на которые проклятие Ра уже не распространялось бы.

Тот полетел в гости к Луне и предложил ей сыграть в сенет[1] для развлечения. А ради азарта, чтобы интереснее было играть, Тот и Луна поставили на кон 1/72 часть «света» каждого из 360 дней лунного года. Бог мудрости без труда одержал победу, и Луне волей-неволей пришлось расплачиваться.

Выигрыш Тота составил ровно 5 суток. Он забрал их у Луны — с тех пор лунный год длится всего 355 дней, — и присоединил к солнечному году, который отныне стал равен 365 дням. Выигранные у Луны 5 дней Тот назвал «те, что над годом»: пять предновогодних дней не причислялись ни к одному из месяцев.

Разница между продолжительностью календарного года (30 * 12 = 365 суток) и астрономического солнечного (365 1/4 суток) не учитывалась в древнеегипетском календаре. Поэтому каждые 4 года начало календарного года и, соответственно, календарные даты всех праздников сдвигались на 1 день, «отставая» от солнечного года. Таким образом, первый день первого [71] месяца Половодья совпадал с астрономическим началом года — гелиакическим (первым утренним) восходом Сириуса на широте Мемфиса (в древности 19 июля), совпадавшим, в свою очередь, с началом подъёма воды в Ниле, один раз в 1460 лет (юлианских, = 1461 григорианский или египетский год). Это событие считалось величайшим праздником (за всю историю Древнего Египта оно случалось трижды: в 2782 и 1322 гг. до н. э. и в 138 г. н. э.). Соответственно в течение 1460-летнего цикла каждый календарный день один раз совпадал с каждым из дней солнечного года; весенние праздники приходились на осень, летние — на зиму и т. д. (Впрочем, для народа эти расхождения были практически незаметны — на протяжении жизни одного человека — 80 лет — календари сдвигались друг относительно друга всего на 20 суток.) В 238 г. до н. э. греческий царь Египта Птолемей III предпринял попытку привести в соответствие календарное и астрономическое летоисчисление, издав указ о введении високосного года, но эта реформа встретила решительный отпор со стороны жречества и не удалась.

Такой календарь с «блуждающим» годом был официальным, административным. Месяцы в нём названий не имели и обозначались числительными, а исторические события датировались по годам царствования правящего фараона, например: «Год 10-й от начала отсчёта (лет) при величестве (титулатура фараона), месяц 2-й Урожая, число 16-е».

С Позднего периода в официальное употребление входят так наз. «народные» названия месяцев (см. предыдущий внутритекстовый комментарий).

В повседневной жизни, а также для культовых целей использовался также «народный» лунный календарь с месяцами различной длины — по 29 и 30 дней. Этот календарь засвидетельствован с XX в. до н. э. С течением времени правила соотнесения его с административным календарём и датами празднеств менялись.

Пять новых дней — «тех, что над годом» — Тот сразу же посвятил Ра. Не станет же бог Солнца проклинать, как он прежде проклял все 360 дней, и дни, посвящённые ему самому! И, конечно, он умилостивит свой гнев после столь щедрого верноподданного подарка!

Тот не обманулся в своих расчётах. Владыка богов его простил, и богиня неба отныне могла рождать по одному ребёнку в каждый из пяти предновогодних дней. В первый день она родила Осириса, во второй — Хора,[2] в третий — Сета, в четвёртый — Исиду и в пятый — Нефтиду. [72]

Так появились на свет четыре младших бога Великой Девятки — дети Неба. А во все последующие годы, когда наступали созданные Тотом дни, Нут рождала звёзды.

Ра и Апоп. Борьба Ра с силами мрака и тьмы

В основу пересказа положены разные источники Старого — Нового царств

Когда Ра воцарился на земном престоле, извечный враг Солнца Апоп (илл. 51) — чудовищный змей в 450 локтей[3] длиною, напал на солнечного бога, дабы свергнуть и уничтожить его. Ра вступил в бой со змеем. Битва продолжалась целый день, от восхода до заката, и, наконец, Владыка всего сущего поверг своего врага. Но Апоп не был убит: тяжело раненный, он нырнул в Реку и уплыл в Дуат. С тех пор Апоп живёт под землёй и каждую ночь нападает на Ладью Вечности во время её плавания через по подземному Нилу с запада на восток.

Илл. 51. Апоп.

Илл. 52. Фараон, «земное воплощение» Хора, убивает крокодила перед лицом Ра-Хорахти.

Прорисовка рельефа из юго-западного зала храма Хатхор в Дендера; I в. до н. э.

Враги бога Солнца очень часто принимают обличье гиппопотамов и крокодилов. Властелину всего сущего то и дело приходится отражать натиск их полчищ, чтобы защитить миропорядок и закон. В этом ему помогают другие боги: Шу, Онурис, бог-воин Монту, Хор Бехдетский, солнечная богиня-гепард Мафдет. Вместе с Ра они убили гигантского крокодила Магу, пронзив его копьями (илл. 52). [73]

Илл. 53. Ра в образе кота убивает змея под священной сикоморой Гелиополя. Виньетка из «Книги Мёртвых», гл. 17; сопроводительный текст см. в прилож. 4. «Сравнение [сопроводительного] текста и рисунка с другим текстом "Книги Мёртвых" даёт возможность установить, что змея, убитого Ра в Гелиополе, звали Ими-Ухенеф и что предварительно "он судился с богом Ра о разделе Гелиополя". Таким образом, мы имеем здесь следы какого-то крайне интересного варианта сказания о змееборчестве солнечного божества, одним из эпизодов которого и был суд между Ра и змеем, происходивший в Гелиополе, причём предметом тяжбы был, по-видимому, вопрос о владычестве над Гелиополем» (Матье М. С. 34).

Но чаще всего злые силы и исчадия, стремясь уничтожить Солнце, нападают на Ладью Вечности в облике змей. Однако Ра и его воинство неизменно повергают исчадий небытия и мрака. Одного из злодеев — гигантского разноцветного змея — Ра убил под священной сикоморой Гелиополя, приняв обличье Великого Кота (илл. 53, прилож. 4).

Но не все змеи — недруги бога Солнца. Кобра-урей сама убивает врагов Ра своими испепеляющими лучами. Змей Мехен-та защищает Ладью Вечности во время ночного плавания Ра через Дуат. Богиня-змея Мерит-Сегер охраняет гробницы Фиванского некрополя, в которых покоятся усопшие фараоны и вельможи.

Сказание о Хоре Бехдетском, крылатом солнце

Текст мифа высечен на стене храма Хора в Эдфу (I в. до н.э.)

На 363-м году земного царствования Ра-Хорахти солнечный бог пребывал в Нубии, и с ним было его бесстрашное войско. Никто из врагов Солнца не осмеливался напасть на Ладью [84] великого бога и никто не злоумышлял против него, — с тех пор эти земли стали называться Уауат.[4]

А в Египте тем временем начался мятеж. Его подняли исчадия тьмы, недовольные правлением Ра. Об этом узнал Хор, сын Ра, покровитель города Бехдета.

Ра плыл в своей Ладье <...> И Хор Бехдетский был в Ладье Ра, и он сказал своему отцу Ра-Хорахти:

— Я вижу врагов, злоумышляющих против своего могучего владыки!

Бог Солнца велел Хору немедленно вступить в битву с заговорщиками. Хор принял облик крылатого солнечного диска, взмыл в небеса и сверху отыскал вражий стан. Он изготовился к бою, издал воинственный клич и так стремительно обрушился на исчадий мрака, так забушевал против них, что перебил всё полчище мгновенно, и ни одна голова не осталась живой.

Торжествующий Хор вернулся в Ладью отца и пригласил Ра-Хорахти и его дочь Астарту (грецизир.; египетск. Аштартет), богиню-воительницу и покровительницу боевых колесниц (илл. 54), на место побоища, чтобы полюбоваться на поверженных врагов. И его величество отправился.

Илл. 54. Астарта на колеснице. Прорисовка рельефа из храма Хора в Эдфу; Птолемеевский период.

Владыка мира и его свита долго созерцали долину, усеянную трупами. Насладившись этим зрелищем, Ра сказал Тоту:

— Это значит, что мои враги наказаны, и поэтому эта область будет называться отныне Эджбо![5] [75]

Илл. 55. Хор Бехдетский убивает крокодила в присутствии Ра. Прорисовка рельефа из храма Хора в Эдфу; Птолемеевский период.

Но не всех врагов Ра истребил Хор в египетской земле. Много ещё осталось злоумышлявших против властелина. Все они превратились в крокодилов и гиппопотамов, укрылись в водах Хапи, и оттуда, из засады, снова напали на священную Ладью. Тогда Хор Бехдетский пришёл со своими спутниками, которые следовали за ним как гарпунщики <...> Они поразили крокодилов и гиппопотамов (илл. 55) и увели сразу 651 врага.

После этой блистательной победы, уже второй по счёту, Хор снова принял облик крылатого солнечного диска и расположился на носу Ладьи Вечности, взяв с собой Нехбет и Уаджит как двух уреев, устрашающих врагов. Солнечная Ладья преследовала вражье войско, обратившееся в бегство, по всему Египту, от Низовья до Верховья, и Хор одержал ещё много побед у разных городов. Самым кровавым было последнее сражение — в номе Мерет. Хор Бехдетский произвёл (там) великое избиение среди (воинства тьмы) и увёл 381 пленного, и убил их пред Ладьёй Ра.

Тогда на Хора набросился сам повелитель исчадий — Сет. Целый час бились они. И Хор Бехдетский победил снова: пленил Сета, заковал его в колодки, протащил его за ноги по (ному Мерет) и вонзил своё копьё в его голову и спину. Но злодей всё-таки спасся: обратился в ревущего змея и вошёл в землю в этом городе (Мерет), и его больше не видели. [76]

Илл. 56. Крылатый солнечный диск с двумя уреями.

После окончательной победы над силами зла Ра-Хорахти велел Тоту поместить крылатый солнечный диск (илл. 56) во всех храмах Египта — как память о подвигах Хора.

Бегство Хатхор в Нубию (миф о Солнечном оке). Сказки Тота

Все древние версии этого мифа сохранились только во фрагментах (см. внутритекстовый коммент. на с. 52). В пересказе за основу изложения взята поздняя литературная обработка мифа — текст так наз. «Лейденского папируса» (II—III вв. н. э.), где Хатхор отождествляется с Тефнут.

Великий бог Ра-Хорахти очень любил свою дочь Хатхор и в знак благоволения сделал её своим Оком. Но однажды Хатхор обиделась на отца, рассорилась с ним и, приняв облик львицы, удалилась в Нубию.

С уходом богини влаги и дождя Хатхор-Тефнут в Египте началась засуха. Опечалился Ра-Хорахти, затосковал; гнев его прошёл. Владыка богов призвал к себе бога Тота и велел ему отправиться в Нубию, разыскать там Хатхор-Тефнут и уговорить её вернуться в Египет.

Выслушав приказ Ра, Тот принял облик маленького павиана и отправился в Нубийскую пустыню. Вскоре ему удалось разыскать беглянку: Хатхор-Тефнут в облике дикой кошки охотилась на антилоп (илл. 57). Тот поздоровался с богиней, почтительно склонился перед ней и сказал:

— Нубийская Кошка! Твой отец Ра-Хорахти пребывает в великой печали. Внемли моему совету: не таи в сердце гнев, забудь свою обиду и вернись в Египет.

— Маленький ничтожный павиан! Убирайся! — надменно ответила богиня. — Я не желаю тебя слушать. Уходи, ибо если ты [77] не оставишь меня в покое, я растерзаю тебя! Ведь я — самая могущественная из богинь; когти мои остры, и зубы не знают жалости.

Поняв, что против гнева Тефнут любые разумные доводы будут бесполезны, Тот решил прибегнуть к лести.

— Не трогай меня, Нубийская Кошка! — вкрадчиво и как бы виновато произнёс он. — Я знаю, что ты — самая прекрасная и самая могущественная из богинь. Ты можешь меня растерзать. Но любое злодеяние неминуемо карается возмездием, исходящим от великого Ра. Хочешь, я расскажу тебе, как Владыка всего сущего наказал коршуна за то, что он нарушил клятву и совершил убийство?

Тефнут очень захотелось услышать эту историю, и она ответила павиану:

— Рассказывай.

— Так вот, — начал мудрый бог, — жил на вершине дерева коршун...

Коршун и кошка

Жил на вершине дерева коршун. В пышной лиственной кроне он свил гнездо и вывел птенцов. А неподалёку от дерева, у подножия горы, жила в своём логове кошка с котятами.

Илл. 57. Тот и Хатхор-Тефнут. Наверху — богиня-покровительница Верхнего Египта Нехбет с символической «правдой»-миропорядком — пером Маат. [78]

Коршун боялся улетать из гнезда за кормом для своих детей: ведь кошка могла вскарабкаться по стволу и передушить коршунят. Но и кошка не отваживалась покидать логово: её котят мог унести коршун. Коршунята жили впроголодь, и котята тоже голодали.

И однажды коршун сказал кошке:

— Давай будем добрыми соседями! Поклянёмся перед великим Ра, что если один из нас отправится за кормом для своих детей, другой не причинит им зла.

Кошка с радостью согласилась, и, призвав в свидетели бога Солнца, они принесли священную клятву.

Но как-то раз коршун отобрал у котёнка кусок мяса и отдал его одному из своих птенцов. Узнав об этом, кошка разгневалась и решила отомстить. Она выждала момент, когда коршун улетел из гнезда, вскарабкалась на дерево и схватила коршунёнка своими острыми когтями.

— Откуда у тебя это мясо? — прошипела она. — Это я его добыла, и добыла не для тебя, а для своих детей!

— Я ни в чём не виноват! — воскликнул несчастный коршунёнок — Я не летал к твоим котятам! Если ты причинишь мне зло, великий Ра увидит, что твоя клятва была ложной, и сурово покарает тебя: дети твои погибнут!

Вспомнив про клятву, кошка устыдилась и разжала когти. Но коршунёнок, почувствовав, что его больше никто не держит, в страхе выпрыгнул из гнезда, взмахнул крыльями — и камнем упал на землю: он был ещё слишком мал, чтобы летать, крылышки его ещё даже не обросли перьями. И птенец остался лежать у дерева, на земле.

Вернувшись и увидев своего сына у подножия дерева, коршун рассвирепел.

— Я отомщу! — воскликнул он. — Её котята станут для меня пищей!

Он долго следил за кошкой и всё лелеял мечты о мести. Шли дни. И вот однажды, когда кошка покинула логово и ушла на охоту, коршун, издав клич, слетел с дерева и похитил котят. Злодей принёс бедных малышей в своё гнездо, убил их всех и скормил коршунятам. [79]

Вне себя от горя кошка воззвала к солнечному богу:

— О Ра! Мы поклялись твоим священным именем, и ты видел, как коршун эту клятву нарушил. Рассуди же нас!

И Владыка всего сущего услышал мольбу несчастной кошки. Он призвал к себе Возмездие и повелел жестоко покарать клятвопреступника.

На другой день коршун увидел человека, жарившего дичь на углях. Голодный коршун подлетел к костру, схватил кусок мяса и унёс в своё гнездо, не заметив, что к мясу прилипли угольки.

И вот гнездо коршуна запылало. Тщетно молили птенцы о помощи — гнездо, а следом за ним и дерево сгорели дотла. Увидела это кошка, подошла к пепелищу и сказала:

— Клянусь именем великого Ра, ты долго подстерегал моих детей и коварно убил их. А я не трону твоих птенцов, хотя они так аппетитно поджарились!..

* * *

Тот умолк и смиренно поклонился богине.

— Клянусь именем Ра, я не обижу тебя, маленький павиан! — воскликнула растроганная Тефнут.

Довольный первым успехом, Тот скрыл улыбку и, придав своему лицу выражение безысходной печали, сказал:

— Великая и прекрасная богиня! Твой супруг Шу очень тоскует без тебя. Не причиняй мне вреда, Нубийская Кошка!

И Тефнут снова поклялась не причинять зла Тоту.

— Благодарю тебя, великодушная богиня! — пылко произнёс Тот. — А теперь я хочу попотчевать тебя благоуханным кушаньем, отведав которое, ты уже больше не захочешь смотреть ни на какую другую пищу. Секрет его приготовления знают только в Египте... в стране, которую ты покинула, богиня.

С этими словами павиан Тот поставил перед Хатхор-Тефнут блюдо и воздал ей хвалу:

— Ради твоего прекрасноглазого лика, — воскликнул он, — ради красоты твоего тела, ради взгляда, который светится радостью, возьми кушанье, о котором я говорил <...> Во всём мире нет пищи лучше! [80]

Хатхор-Тефнут подошла к еде и испытала то, что испытывают, вкушая её. Лицо её посветлело, взгляд стал радостным. Она повернулась к нему (Тоту), сияя*.

«Я обуздаю тебя, своенравная богиня!» — скрыл торжествующую усмешку Тот и произнёс вслух:

— Ты победила собственное сердце*, дочь Ра, ибо велик и мудр сумевший одолеть рассудком гнев. Выслушай же меня теперь: из всего, что существует на свете, ничто не любят больше родной стороны, то есть места, где ты родился*. Даже крокодил, когда он стареет, покидает чужбину и приходит умирать в свой родной водоём. И вообще: лучше быть бедняком у себя на родине, чем богачом на чужой стороне!*

Видя, что Хатхор его внимательно слушает, Тот воодушевился ещё больше.

— Какой мрак* царит в Египте после твоего ухода! — воскликнул он, воздев руки к небу и закатив глаза. — Твои музыканты касаются струн, но не звенят они под их пальцами, твои певцы печальны, твои возлюбленные в трауре <...> Стар и млад ждут твоего совета, владыки и вельможи всего мира надели траур по тебе; хаос царит с тех пор, как ты бежала из Египта, твои праздники не отмечаются более, а в Доме Возлияния Атума — скорбь <...> В твоих храмах не устраивают торжества <...> мужчины и женщины печалятся, красивые женщины не смеются*.

Сердце Тефнут сжалось от сострадания, лик её потемнел, на глаза навернулись слезы. Это не осталось незамеченным для Тота. Но маленький павиан ничем не выдал своей радости; наоборот, придав своему лицу ещё более скорбное выражение, он воскликнул:

— Но если ты обратишь к ним свой лик, то станет полноводным Нил, зазеленеют поля, ибо покроет он их водой.[6] Слюна твоя как мёд. Уста твои — прекраснее зеленеющего поля*. [81]

Умащённая лестью маленького павиана, Хатхор вконец разжалобилась и решила немедленно вернуться в Египет. Она уже открыла было рот, чтобы объявить о своём намерении Тоту, но вдруг замерла. Великий гнев охватил богиню. Как! Ведь она зареклась возвращаться на родину, она принесла клятву! — а тут какой-то ничтожный павиан мало того что чуть не заставил её эту клятву нарушить, но вдобавок разжалобил её своими речами и вынудил расплакаться! Её, Тефнут, грозную, непобедимую львицу!

От этой мысли богиня пришла в ярость. Ей захотелось растерзать Тота-павиана в кровавые клочья! Она уже выпустила когти и изготовилась к прыжку. Лишь в последний момент, вспомнив о данном Тоту обещании, Тефнут смирила гнев.