Ледяной укус

Он и Лисса ждали у основания холма, глядя, как мы с Мейсоном спускаемся на безумной скорости. Где-то в глубине души я понимала, что это опасно, что Дмитрий посоветовал бы мне постараться сдерживать себя, но безрассудство оказалось сильнее. Темный всплеск мятежности не позволял отступить.

Сделав резкий поворот, мы остановились, веером рассыпая снег.

– Ну, это просто разминка, – с ухмылкой сказал Мейсон. – В смысле, Роза оказалась в состоянии все время держаться вровень со мной. Невинная забава.

Лисса покачала головой.

– Вам не кажется, что вы заходите слишком далеко?

Мы с Мейсоном посмотрели друг на друга.

– Нет.

– Ну, вы как хотите, а мы возвращаемся, – заявила Лисса. – Постарайтесь не сломать себе шею.

Они с Кристианом ушли, рука об руку. Проводив их взглядом, я повернулась к Мейсону.

– Я готова продолжить. А ты?

– Да уж не сомневайся.

Мы поднялись на вершину холма. Приготовившись скатиться вниз, Мейсон спросил:

– Как насчет вот этого? Видишь? Сначала кочки, перевал через гребень с разворотом на сто восемьдесят градусов, чтобы не врезаться вон в те деревья, а потом вниз.

Я проследила взглядом в том направлении, куда указывал его палец: один из самых длинных склонов, трасса очень неровная.

– Это и вправду безумие, Мейсон, – нахмурившись, ответила я.

– Ах! – воскликнул он победоносно. – Она в конце концов спеклась.

– Ничего не спеклась. – Бросив еще один взгляд на головокружительный спуск, я сдалась. – Ладно. Пошли.

Он взмахнул рукой.

– Ты первая.

Я вдохнула побольше воздуха и ринулась вниз. Лыжи гладко скользили по снегу, яростный ветер бил в лицо. Первый прыжок прошел точно и чисто, но дальше скорость так сильно возросла, что до меня по-настоящему дошло, насколько опасна наша забава. На то, чтобы принять решение, было мгновение… нет, крошечная доля мгновения. Если я отступлю, Мейсон продолжит куражиться – а мне действительно хотелось натянуть ему нос. Если я сумею проделать этот чертов спуск, то моя чудовищная репутация будет подтверждена. Но если попытаюсь и не справлюсь… то действительно могу сломать себе шею.

Голос, подозрительно похожий на голос Дмитрия, зазвучал в голове, напоминая о необходимости понимать, когда требуется проявить самообладание и сделать мудрый выбор. Я решила проигнорировать этот голос и ринулась дальше.

Трасса была в точности такая трудная, как я опасалась, но я прошла ее без сучка без задоринки, один резкий, опасный разворот за другим, вздымая фонтаны снега. Благополучно спустившись, я посмотрела вверх и увидела, что Мейсон стоит, неистово жестикулируя. Разглядеть выражение его лица или расслышать слова я не могла, но представляла, что он разразился приветственными криками. Я помахала в ответ и стала ждать, пока он спустится.

Увы… На полпути вниз Мейсон не справился с одним из прыжков. Его лыжи сцепились, ноги нелепо изогнулись, и он упал.

Я добралась до него одновременно со служителями лыжной базы. Ко всеобщему облегчению, Мейсон не сломал ни шею, ни что-нибудь еще. Тем не менее сильно растянул щиколотку и, скорее всего, до конца каникул утратил возможность кататься на лыжах.

Пылая яростью, подбежала одна из инструкторов, наблюдающих за склонами.

– О чем вы только думаете, ребята? – набросилась она на нас и повернулась ко мне. – Я просто глазам своим не верила, глядя на твои трюки! – Она снова перевела взгляд на Мейсона. – А тебе, конечно, непременно хотелось повторить ее «подвиг»!

Я хотела возразить, что это вообще-то была его идея, но в тот момент не имело значения, кто виноват. Я просто радовалась, что все обошлось. Однако, когда мы оказались «дома», меня начало грызть чувство вины. Я вела себя безответственно. Что, если бы он серьезно пострадал? Ужасные видения заплясали перед моим внутренним взором. Мейсон со сломанной ногой… со сломанной шеей…

О чем только я думала? Никто не заставлял меня спускаться по трассе. Мейсон предложил, да… но я же не воспротивилась. А ведь могла. Скорее всего, Мейсон стал бы насмехаться надо мной, но он в достаточной мере сходил по мне с ума, чтобы с помощью какой-нибудь женской уловки я смогла остановить его издевки. Я оказалась неспособна устоять перед ощущением восторга и риска – в точности как когда целовала Дмитрия, – не задумываясь о последствиях, потому что где-то внутри все еще таилось это импульсивное желание быть необузданной, полностью раскрепощенной. Мейсоном оно тоже владело, его желание воззвало к моему и…

После того как он оказался в безопасности на базе и приложил лед к щиколотке, я понесла наше снаряжение наружу, на склад. Возвращаясь, я вошла через другую дверь. Этот вход находился на большой открытой галерее с резными деревянными перилами. Галерея была встроена в горный склон, и с нее открывался потрясающий вид на окрестные горы и долины – если, конечно, вы в состоянии простоять на морозе достаточно долго, чтобы восхититься им. Большинство людей явно неспособны на подобный подвиг.

Я поднялась по ступенькам на галерею, громко топая, чтобы стряхнуть снег с ботинок. В воздухе ощущался густой аромат, одновременно острый и сладковатый. В нем чувствовалось что-то знакомое, но не успела я идентифицировать его, как внезапно из темноты ко мне обратился голос:

– Привет, маленькая дампирка.

Я вздрогнула, сообразив, что на галерее кто-то стоит. Неподалеку от двери к стене прислонился парень… морой. Он поднес ко рту сигарету, глубоко затянулся, бросил ее на пол, затоптал окурок и криво улыбнулся мне. Вот что это за запах, поняла я. Сигареты с гвоздикой. Насторожившись, я остановилась, скрестив на груди руки и разглядывая его. Он был ниже Дмитрия, но не такой худой, как многие моройские парни. Длинное темно-серое пальто – скорее всего, из безумно дорогой смеси шерсти и кашемира – сидело на нем исключительно хорошо, и кожаные ботинки тоже свидетельствовали о больших деньгах. Темно-каштановые волосы выглядели взъерошенными, но чувствовалось, им сознательно придали такой вид, а глаза у него были не то голубые, не то зеленые – не хватало света разглядеть. Лицо привлекательное, и, по моим прикидкам, он был на пару лет старше меня. Выглядел он так, словно сбежал с какого-то званого обеда.

– Да? – спросила я.

Его взгляд пробежал по моему телу. Я привыкла к вниманию со стороны моройских парней, хотя оно не так откровенно проявлялось. И обычно я не была закутана в зимнюю одежду и синяк под глазом не красовался.

– Просто сказал «привет», вот и все.

Я думала, за этим что-то последует, но он лишь сунул руки в карманы пальто. Я пожала плечами и сделала пару шагов вперед.

– Знаешь, ты хорошо пахнешь, – неожиданно сказал он.

Я снова остановилась и недоуменно посмотрела на него, отчего его кривая улыбка стала еще шире.

– Я… ммм… что?

– Ты пахнешь хорошо, – повторил он.

– Шутка?

Я истекала по́том весь день. Это отвратительно, он наверняка издевался.

Я хотела продолжить путь, но в этом парне было что-то фантастически неотразимое, как крушение поезда. Он не показался мне привлекательным per se[4], просто внезапно захотелось поговорить с ним.

– Пот – не такая уж плохая вещь. – Он прислонился затылком к стене и задумчиво смотрел вверх. – Самые запоминающиеся жизненные моменты сопровождаются выделением пота. Да, если его слишком много и он давнишний и затхлый, то это по́шло. Но пот прекрасной женщины… Он хмельной. Если бы ты обладала восприятием вампира, то понимала бы, о чем я говорю. Большинство людей все портят, заливая себя духами. Духи, может, и неплохо… в особенности соответствующие твоему природному запаху. Но лично тебе нужно их совсем чуть-чуть. Смесь из двадцати процентов духов и восьмидесяти процентов твоего пота… ммм… – Он склонил голову набок и посмотрел на меня. – Чертовски сексуально.

Я внезапно вспомнила Дмитрия и его лосьон после бритья. Да, чертовски сексуально, но, конечно, обсуждать это с незнакомым парнем я не собиралась.

– Ну, спасибо за урок гигиены, – сказала я. – Но у меня нет никаких духов, и я собираюсь принять душ и смыть с себя пот. Извини.

Он достал пачку сигарет и предложил мне. При этом он сделал всего шаг в мою сторону, но я почувствовала исходящий от него запах чего-то еще… Алкоголь. Я покачала головой, отказываясь от сигареты, и он вытряхнул одну для себя.

– Плохая привычка, – заметила я, глядя, как он прикуривает.

– Одна из многих. – Он глубоко затянулся. – Ты из Святого Владимира?

– Ага.

– Значит, будешь стражем, когда закончишь Академию.

– Очевидно.

Парень выдохнул дым, и я смотрела, как он медленно плывет в ночи. Обостренное вампирское восприятие или нет, просто удивительно, как он мог почувствовать запах чего-то еще, когда вокруг витал густой аромат гвоздики.

– Как долго тебе еще учиться? – спросил он. – Мне может понадобиться страж.

– Я заканчиваю Академию весной, но у меня уже есть договоренность. Извини.

В его глазах вспыхнуло удивление.

– Да? И кто же он?

– Это она. Василиса Драгомир.

– А-а… – Его лицо расплылось в широкой улыбке. – Я понял, что ты – ходячая неприятность, едва увидел тебя. Ты дочь Джанин Хэзевей.

– Я Роза Хэзевей, – поправила я.

– Рад познакомиться, Роза Хэзевей. – Он протянул затянутую в перчатку руку, и после недолгого колебания я пожала ее. – Адриан Ивашков.

– Значит, по-твоему, я – ходячая неприятность, – пробормотала я.

Ивашковы – королевская семья, одна из самых богатых и влиятельных. Они относились к тому сорту людей, которые считают, будто могут заполучить все, и добиваются этого всеми способами. Неудивительно, что он такой самоуверенный. Он засмеялся – звучным, почти мелодичным смехом. Почему-то его смех вызвал у меня ассоциацию с растопленным жженым сахаром, капающим с ложки.

– Удобно, правда? И твоя, и моя репутации идут впереди нас.

Я покачала головой.

– Ты ничего не знаешь обо мне. А мне известно лишь о твоей семье. О тебе я ничего не знаю.

– А хочешь? – нахально спросил он.

– Сожалею. Парни постарше меня не интересуют.

– Мне двадцать один. Не такая уж большая разница.

– У меня есть бойфренд.

Маленькая ложь. Мейсон пока не числился моим бойфрендом, но я надеялась, Адриан оставит меня в покое, узнав, что место занято.

– Забавно, что ты не сообщила об этом сразу же, – задумчиво сказал он. – Не он поставил тебе синяк?

Щеки вспыхнули даже на холоде. Я надеялась, он не заметил мой заплывший глаз; глупо, конечно. Со своим вампирским зрением он наверняка разглядел его, как только я поднялась на галерею.

– Если бы он это сделал, то расстался бы с жизнью. Я получила его во время… тренировки. В смысле, я же собираюсь стать стражем. Наши занятия всегда проходят бурно.

– Возбуждает.

Он уронил вторую сигарету и сбросил ее с галереи.

– Что – ударить меня в глаз?

– Ну нет. Конечно нет. Я имел в виду идею бурного общения с тобой – вот что возбуждает. Я большой любитель… ммм… контактных видов спорта.

– Не сомневаюсь, – сухо отрезала я.

Он был самоуверенный, нахальный, и все же я никак не могла заставить себя уйти. За спиной послышались шаги, и я обернулась. По дорожке в направлении ступенек на галерею шла Мия. Увидев нас, она резко остановилась.

– Привет, Мия.

Она переводила взгляд с меня на Адриана.

– Еще один парень? – спросила она.

Судя по ее тону, я имела собственный гарем мужчин.

Адриан бросил на меня вопросительный, удивленный взгляд. Я стиснула зубы и решила не снисходить до ответа. Вместо этого я проявила нехарактерную для меня вежливость.

– Мия, это Адриан Ивашков.

Адриан включил свое обаяние, прежде обращенное на меня. Они обменялись рукопожатием.

– Рад знакомству с подругой Розы, в особенности с такой хорошенькой.

Судя по его тону, мы знали друг друга с детства.

– Мы не подруги, – сказала я.

Мой запас вежливости подходил к концу.

– Роза водится только с парнями и психопатами, – заявила Мия.

Как обычно, когда речь заходила обо мне, ее голос звучал презрительно, но что-то в выражении лица подсказывало – Адриан заинтересовал ее.

– Ну, – сказал он жизнерадостно, – поскольку я и психопат, и парень, это объясняет, почему мы такие добрые друзья.

– Мы с тобой не друзья, – возразила я.

Он рассмеялся.

– Строишь из себя недотрогу, да?

– Она не строит из себя недотрогу, – буркнула Мия, явно расстроенная тем, что Адриан уделяет мне больше внимания. – Можешь расспросить половину парней нашей школы.

– Ну да, а другую половину расспроси насчет Мии, – парировала я. – Если ты готов оказать ей какую-нибудь любезность, она в долгу не останется.

Когда Мия объявила нам с Лиссой войну, ей удалось подбить двоих парней распустить слух, будто я вытворяла с ними черт-те что. Правда, чтобы уговорить их разнести эту ложь, она сама переспала с ними.