Мадьяр

– Ладно! У кого еще что есть по теме?..

Ни у кого ничего не было.

– Тогда три минуты на похороны – и вперед.

Ниша, откуда бросилась на меня разъяренная фурия, оказалась крохотным чуланом. Тоже, видно, что-то вроде подсобки… Она и стала склепом. Тело женщины мы просто чуть подтянули вглубь, а труп мужчины проволокли по полу тоннеля и аккуратно уложили рядом с покойницей.

Я поймал себя на том, что даже мысленно избегаю употреблять дурацкую кличку «Анальгин»… но растекаться мыслью не стал.

– Все? – буднично спросил я.

– Все, – пропыхтел кто-то из парней, отдуваясь.

– Тогда пошли.

Вот и вся панихида.

Впереди, как всегда, шел Крот в ПНВ, помаргивая фонариком для нас, за ним – Чердак, потом я. Сразу за мной шагал Бандерас. Он вполголоса сказал мне в правое ухо:

– А мы назад этим же путем пойдем?

– Надо думать, – сухо ответил я. – А что?

– Да ведь что здесь будет-то, представляешь? Вонь-то какая!

Я буркнул:

– А кто бы их наверх вытаскивал? Ты?

Он замялся:

– Да нет, конечно…

– То-то и оно. Не о том думай.

Он чуть помолчал.

– Есть, шеф. Ты прав.

– Конечно, прав. Держи дистанцию. Как там сзади?

– Нормально!..

* * *

В целом нормально мы дошагали, докарабкались, доползли до выхода на поверхность. Умаялись, конечно. Вновь пришлось и корячиться в три погибели, и пролезать в вертикальные шахты, волоча и передавая друг другу громоздкое снаряжение. Но с учетом задержки, вызванной неожиданным боестолкновением, мы с поставленной задачей справились. Почти в полдень Крот вывел нас к канализационному люку, чью чугунную крышку мы отправили штурмовать, конечно, Жмыха.

Он довольно долго пыхтел, возился в зловонной полутьме, освобождаясь от груза, а мы вынуждены были брезгливо дышать тяжелым воздухом, матерясь кто про себя, а кто и бубня под нос, так что я вынужден был даже прикрикнуть – пусть не забывают, что среди нас есть женщина.

Возился Жмых долго, зато с крышкой справился за пять секунд: поднялся, уперся, толкнул – и полцентнера чугуна отвалились в сторону, глухо брякнув оземь.

В круглое отверстие на нас глянуло чистейшее голубое небо бабьего лета, и когда мы выбрались наружу, оно встретило нас угасающим золотом осиновой рощи – мы оказались на границе промышленной и лесной зон. За спиной у нас – бетонные заборы, сумрачные производственные здания, а впереди вот эта самая роща, постепенно переходящая в настоящий смешанный лес. И было здесь как-то особенно тихо, мирно, точно никакой катастрофы в мире и не было, а мы вышли прогуляться, подышать чистым, особенно прозрачным, наполненным тонким ароматом палых листьев осенним воздухом…

– Ну, – произнес Крот, осматриваясь, – вот и он, этот лес… Нам надо вот так марш-бросок провести.

И он сделал ладонью прямой рубящий жест: туда!

Ну что ж, туда так туда. Но перед этим надо пообедать. Я тоже осмотрелся, велел двигаться в глубь леса, где вскоре следует сделать привал. Все повеселели.

Обед в боевом походе – это, ясно, не просто сели-поели. Все надо организовать по правилам, обеспечив максимум безопасности. Что мы и сделали, из осинового редколесья углубившись в густой смешанный лес, где под нижними ветвями могучих елей можно было расположиться, как в шатре… Мы выбрали небольшую полянку, остановились там, разумеется, выставив боевое охранение. Обедать пришлось в две смены, однако лучше потерять время, чем людей.

Ели все с аппетитом – успели нагулять. Я тоже. Ножом и пластмассовой вилкой работал, как мини-лопатами, и думал, думал, думал…

Мне кажется, я начал постигать то, чего не смог высказать Леший. Чего ради когда-то боец группировки «Комбинат» покинул сравнительно безопасное и даже уютное место и ушел в преисполненный опасностей неизведанный мир. Одна из этих опасностей его и догнала – нарочно не придумаешь. Какая гримаса судьбы! Пал от руки бывшего товарища, успев за эти годы обрести женщину и одичать. С ней вместе…

Тут мой взгляд задержался на Кате. Она сидела рядом со мной, аккуратно ела гречневую кашу с говядиной – консервированный продукт из ИРП. Уловив мой взгляд, она мгновенно стрельнула глазами в мою сторону – как-то так… черт его знает, сочувственно, что ли?.. Не смог я разгадать это, да и стрельнув, она тут же уткнулась в жестянку с гречкой еще сосредоточеннее.

А я вдруг испытал странное чувство: смутную догадку, что в нашем походе не все на поверхности. Есть в нем какое-то второе дно. Какое?..

Вот вопрос без ответа. Но откуда внезапно это озарение!.. Оно совершенно явственно отослало меня к утреннему скверному предчувствию, и теперь оба ощущения слились, заразы, и ехидно так застучали невидимым молоточком по башке: что-то не так, что-то не догоняешь ты в текущих раскладах, бригадир Мадьяр!..

Может, и не точно такие слова были, а может, и вовсе не было никаких слов – но суть точно такая, она и забарабанила по кумполу, не отступала. Я взялся за чай, обжигающий губы, стал отхлебывать мелкими глоточками… Из всего этого наконец проступило здравое соображение: если есть в данной ситуации скрытый смысл, о котором не знаю даже я, то кто может знать?..

Кто? Что за вопрос! Конечно, Крот!

Я сразу же вспомнил его утренний подход ко мне. Черт возьми, так вот отчего он так мялся, заплетался в словах! Не решался. Ну ладно, теперь я решусь…

Все это никак не отражалось на моем лице. Я невозмутимо жевал, прихлебывал чай, с ровной задумчивостью смотрел перед собой. А думал уже о том, как мне перетереть с Кротом с глазу на глаз. Та-ак… Ну, здесь лучше всего сделать вот как…

– Тревога! – звонко крикнул часовой.

Тишину распорола длинная очередь.

* * *

Мне надо полсекунды, чтобы понять, из чего стреляют. В данном случае это был пистолет-пулемет. У часового, Ирокеза, был АКСУ, так что стрелял не он. Но тут же зло огрызнулся и его автомат.

Моим парням командовать не надо было, я лишь крикнул:

– Катя, Жмых! Прячьтесь! – и бросился на линию огня.

Выстрелы загрохотали со всех сторон, и обстановка стала мне ясна мгновенно. Нас попытались окружить и напасть внезапно, но благодаря бдительности Ирокеза этот план был сорван. Мы стремительно заняли круговую оборону. Я бросился к подножию здоровенной ели, сразу обеспечив себе выгодную позицию.

По сумасшедшей пальбе я без труда понял, что атакует нас дешевая, хотя и многочисленная банда: среди ветвей мелькало множество фигур в диких одеждах, какие уж бог послал. Бежали, орали, стреляли – атака с элементами психического давления, рассчитанная на слабонервных. Но мы-то на такую чушь не поведемся.

Опыт научил меня стрелять навскидку, почти не целясь, из любого практически ствола. И только возникла в просвете меж стволов какая-то пучеглазая рожа в невообразимо грязной робе, я метко угостил ее одиночной пулей. Она упала, как куль с овсом, а я добавил еще выстрел в такого же чумового вояку, но промазал. И в ответ пуля шлепнула в еловый ствол, обдав меня мельчайшим крошевом смолистой коры.

Ишь ты! Есть у них те, кто умеет что-то. Я чуть сместился вправо, обезопасив себя, но ухудшил сектор обстрела. Сменить позицию?.. Нет!

Вопрос-ответ – в доли секунды. Еще одно безумно перекошенное рыло выскочило в сектор, и я заткнул его орущий рот опять же одной пулей.

В бою время совсем другое. Черт знает, миг пронесся или вечность. То ли кусок леса перед тобой, то ли весь мир до самых дальних тайн Вселенной!.. Я смотрел, стрелял, попадал, мазал – а спиной, кожей, фиг знает еще чем чуял, что парни отстреливаются так же, как и я, умело, экономно, метко. Оборона держится. Пока.

Мы явно превосходили врагов в боевом качестве. Но их было куда больше. И я отлично понимал, что ситуация на грани, шатнуться может и туда и сюда. Что делать?

Что делать, что делать?! Не знаю.

Я командир, я должен знать. А я не знал. РПГ? Ну а толку-то в лесу? Хотя…

И тут случилось чудо.

Что чудеса возможны, я знал и раньше. Бывало так: в бою придет мгновенное решение, точно ниоткуда – и тут же все сбудется. Как по заказу! Редко, но бывало. И вот опять.

В тылу атакующих вдруг грянул взрыв, вздымая тучу земли и палых листьев. Граната! Классика, лимонка Ф-1. И сразу в другой стороне хлопнул другой взрыв, я вмиг угадал в нем «подкидыш» из подствольника.

Выстрел подствольного гранатомета ВОГ-25П конструктивно предусматривает так называемые пиротехнический замедлитель и вышибной заряд. Эти хитроумные устройства создают эффект подскока: когда граната попадает в препятствие, срабатывает малый заряд, подбрасывает ее на высоту примерно человеческого роста, где он взрывается уже в полную мощь. Какие-то военные остряки назвали такой выстрел «подкидышем».

Так вот, он и лимонка бабахнули с интервалом секунды в две-три. И сразу же по наступающим с тыла сработали три короткие очереди.

– Атас! – истошно завопил ктото петушиным подростковым голосом. – Засада!..

И еще две очереди.

Моральный фактор – главный в равном бою. Да и в неравном, по сути, тоже. При численном и боевом превосходстве противника, которое реально чувствуется, – какой, к черту, боевой дух, тут страх, паника и полная потеря себя. И разгром в итоге. Ну а в таком бою, как этот, именно дух вносит перелом в ход схватки.

Противник дрогнул – и меня это будто хлестнуло. Вот он, момент!

– Вперед! – я вскочил, матюгнулся – колючие ветви ели больно чиркнули по лицу. – Вперед!..

– Ур-ра-а!.. – свирепо рявкнули еще семь глоток.

Схватка! Все как в диком кино. Время скомкалось, перевернулось – потом не вспомнить, что было раньше, что позже. Не знаю, как я расстрелял весь магазин. Жму – и молчит ствол! Перезаряжать некогда. Рукопашная!

И тут кусок времени выпал из памяти. Прикладом я снес одного, потом – пусто, а потом – здоровенный тип в камуфляже. Прямо на меня! Сшиблись. Разит от него – твою-то мать!.. Пот, перегар, чеснок, что ли?! Б…!

И здесь я дал маху. Думал взять его уклоном и подсечкой под безопорную ногу. Но парень был не лыком шит, разгадал маневр, мгновенно отдернул ногу и с силой толкнул меня. Я потерял равновесие, полетел навзничь. Правда, успел и вонючку этого схватить за куртку, дернуть на себя – полетели оба.

Радости в том было немного, он был куда массивнее и плюхнулся на меня всей сволочной тяжестью. Ух!..

Главное – руки! Главное – руки ему связать!.. – билась мысль. Левой рукой я надежно прихватил его правую, а своей правой судорожно искал нож и не мог найти: он был прижат тушей противника – не достать.

Сильный, гад!..

Я удачно захватил его руку, правда, не на излом, но все же блокировал ее, он не мог вырваться, бился, изрыгал страшный мат и брызги слюны, летевшие мне в лицо, – отвратно до судорог, но что ж делать!..

Что делать?! Я сознавал, что статус-кво продлится секунд десять максимум, потом этот скот вырвется. Он хрипло матерился, бестолково махал левой рукой и сучил ногами, практически не используя их, но сам по себе был здоровенный лоб, и я мог лишь держать его, чтобы он тупо тратил силы, а когда все же вырвется – постараться сработать ножом.

Опять же все это – миг или меньше. Бешеное время! – разве что поймешь в нем… Но вдруг оно изменилось.

Застыло.

Я увидел, как над башкой врага нависла мощная рука с пистолетом. ТТ. Я обалдел. Что это? – соображение отключилось. И тут же включилось.

Магазин врезал точно в темя. Враг мой обмяк, я чудовищным усилием мышц и воли отшвырнул его влево.

Надо мной с дурацким видом стоял Жмых с пистолетом. Совершенно статично – стреляй в него, как в мишень.

– Не стой! – задыхаясь, крикнул я. – Не стой, дурак, убьют!..

Он вздрогнул – как расколдовался – и ринулся в бой.

А бой переломился в нашу пользу. Мне только надо было угадать момент, когда следует броситься в контратаку, – я и угадал. А лучше сказать, этот момент сам нашел нас.

Противник психологически сломался. Паника – огонь, вспыхнет и напрочь выжжет мозг, люди потом себя не узнают. Мы все сделали точно и решительно. В рядах врага – смятение, потеря себя, потеря управления… и вот банда бросилась бежать.

– Сдаюсь! – проверещал тот же пацанский фальцет, и вслед за этим криком победно ударила знакомая уже длинноствольная очередь.

– Преследовать! – хрипло заорал я, вскочив. – И истреблять!..

Преследовать бегущего противника в густом лесу – дело малоперспективное, однако необходимое. Понятно, что кому-то удастся удрать. Но и уничтожить этих стервецов надо по максимуму, как сорняки на поле, чтобы как можно дольше не всходила дурная трава.

Две мысли бились во мне. Одна: «Потери?..» Я не видел сейчас своих, каждый действовал автономно, я слышал только выстрелы, вопли, треск сучьев… И вторая: «кто?!»

Нам пришли на помощь. Вернее – пришел. Союзник явно стремился создать впечатление большей численности – словно атакуют двое или трое. Но мне-то ясно было, что действует один! Отсюда и вопрос «кто?», естественным образом включающий в себя вопрос «почему?».

Команду «преследовать и истреблять!» мои бойцы восприняли именно так, как и надо было воспринять. Никто не понесся сдуру на километр или дальше. Отогнали метров на двести-триста, отстрелили кого смогли – и баста.

Я, перезарядив автомат, завалил двоих. Первый рухнул – и дух вон. Второй захрипел, задергался. Пальнув для острастки в убегающих, я склонился над раненым.

Сразу понял, что счет идет на минуты. По мутным, беспорядочно блуждающим глазам видно было, что мозг разрывается между реальностью и предсмертным бредом… и я без всяких сантиментов вынул увесистый НРС, сильным ударом вогнал клинок в подзатылочную ямку, перерубив позвоночный столб. Все!

В общем-то – акт гуманизма. Избавил умирающего от пяти-семи страшных минут агонии.

Я выпрямился, огляделся. Уловил взбудораженные, но деловые голоса. Бой кончен.

Глава 7

Вытерев лезвие охапкой палых листьев, я вбросил нож в ножны и двинулся обратно. Прошел метров сто, увидел мужчину, явно меня поджидавшего.

С первого взгляда видно, что это ладно скроенный, физически отлично развитый человек примерно моих лет. В камуфляже, полевой «разгрузке», держит наперевес автомат АК-105. И это, и осанка, и выражение лица без слов говорили, что передо мной профессиональный воин.

И мне как-то сразу стало с ним легко и свободно.

– Привет!

– Привет, – доброжелательно откликнулся он.

– Это ты – наше подкрепление?