Мадьяр

И я вкратце, без деталей рассказал о Комбинате, о «витаминах», в целом о ситуации в Синеозерске.

Франт выслушал, кивнул:

– Знакомая картина, – и мы узнали, что везде, где он побывал, царит примерно то же самое, где чуть лучше, где чуть хуже. Мир, погрузившийся в разруху. Люди, выживающие как могут. Полная неизвестность будущего…

Я постарался отогнать грустные мысли.

– Ладно. Значит, говоришь, если в цене сойдемся… Думаю, сойдемся. Князь наш человек справедливый. Так что вливайся временно в наш боевой коллектив… Крот! Ты что такой задумчивый?

Крот буркнул нечто маловразумительное, после чего отделался угрюмой остротой:

– Работа у меня такая – думать.

Кто-то засмеялся, но я уловил в словах «генерала подземных дел» нечто напряженное. Однако не пожелал этого обнаружить. Бой вымотал меня, да и всех тоже. Лица осунулись, щетина проступила на них, они стали казаться старше. А что будет через день-другой, когда эти щетины станут превращаться в настоящие бороды…

– Ну, – я усмехнулся, – тогда вот тебе задача, работник умственного труда: идем дальше или на сегодня хватит? Отдохнем?

По лицам, несмотря на полумрак, было видно, какого ответа ждут все. Крот это угадал, конечно. Да он и сам был измотан физически и морально, тоже видно было с первого взгляда.

– Ну что… на сегодня хватит. Да и шум пусть утихнет. Становимся на отдых.

Кто-то откашлялся, кто-то чуть улыбнулся. Общее облегчение незримым духом прошлось по подвалу.

– Принято, – сказал я. – Давайте составлять караульное расписание.

* * *

Сам я себя от караульной службы не освобождал, в отличие от Франта, – тому твердо заявил, что в эту ночь он может спать от души. И верно, было бы верхом легкомыслия доверять охрану спящих бойцов неизвестному человеку. По-моему, он это отлично понял и отнесся совершенно спокойно. За собой же я не признавал права на освобождение от караула, более того, вахту избрал самую неприятную: с четырех до шести утра. Опять-таки, не только в этом командирское достоинство, но сумма его слагается из таких вот мелочей.

Без трех минут четыре меня разбудил Шадым.

– Подъем, командир, – прошептал он. – Твое дежурство.

– Иду, – таким же шепотом отозвался я.

Трех минут мне с избытком хватило, чтобы войти в режим полного бодрствования. Привычка!

– Готов, – сказал я Шадыму, принимая от него ПНВ. – Приятных сновидений!

И услышал в ответ счастливый вздох человека, которому можно спать целых четыре часа до подъема.

Потом я слышал, как он укладывается, покряхтывает, застегивается поплотнее – в разбитое окно ощутимо тянуло ночной свежестью… Наконец, затих, ровно засопел.

Я поводил окулярами туда-сюда. Коридор, очень похожий на тот, где я застрелил тех двоих, женщину и мужчину… Черт! Я знаю, что не виноват в этом, не было у меня иного выхода – а тянет, гложет душу.

Несмотря на душевные переборы, бдительности я не ослаблял, хотя и уверен был, что вокруг нет ни одной чужой души. Расслабляться нельзя: сейчас нет, а через пять минут, глядишь, и есть какая-то сатана… Так что будь начеку, бригадир! Я и был.

Но независимо от караульной службы, параллельно с ней, вновь пробудились и покатили во мне трудные мысли.

Вот Франт, наш неожиданный союзник. Он тоже ведь сам себе голова, ходит по свету, полному смертельных опасностей, ни к кому не прибиваясь, не желая связывать себя обязательствами… Ну, проще говоря, он поставил себя в этой жизни как вольный ветер, волк-одиночка. И я воспринимаю это совершенно спокойно. Выбрал себе человек такую стезю и выбрал. Его право, его дело.

Так почему же не дают мне покоя те двое!.. Стоит начать думать о них, как охватывает томительное беспокойство. И не в угрызениях совести тут дело. Они если и есть, то ни при чем. Здесь другое что-то.

Другое. Что?..

И сдается мне, что вскоре я стал нащупывать мыслью это «другое». Эти двое, думал я, отъединились от людей по совсем каким-то иным причинам. Да! Они ушли из человеческого мира – уж какого ни есть, а все-таки человеческого… из-за того, что я не могу понять, но что задевает меня, волнует, тревожит… Тайна. Какая-то тут есть тайна… Черт! Брожу, как вокруг заколдованного места.

Не успел я испытать сложную гамму чувств, как в спальне послышалось шевеление. Я резко обернулся.

Крот. Встал, острожной ощупью движется к выходу.

Я протянул руку, помог выбраться в коридор.

– До ветру? – спросил, улыбаясь, ибо какая еще нужда способна поднять человека под утро, в самый сладкий сон.

– Ну, – пробормотал он, – и это тоже… Дай гляделку, отойду подальше. Не боись, смотреть буду во все четыре, бдительность прежде всего…

Я без слов стянул и отдал ему ПНВ, погрузясь во мрак. Не самое приятное, надо сказать, чувство, хотя я и уверен был в опыте Крота – уж кто-кто, а он не упустит ничего.

С привычной беззвучностью он отошел вправо, и вскоре я услышал, как зажурчала тоненькая струйка. Отжурчала, стало тихо, и примерно через полминуты Крот вернулся.

– Сделал дело – спи смело! – пошутил я, уже подозревая, что спать бывший ФСБ-шник не собирается. Уж слишком очевидно он в последнее время колесил вокруг да около. Похоже, и проснулся-то не случайно…

И не ошибся.

– Слушай, – едва слышно произнес Крот, и я ощутил, как он оглянулся, – глаза понемногу привыкли к темноте, и если не видели, то угадывали движения. – Слушай… давай-ка малость отойдем. Разговор есть.

Мы отодвинулись влево.

– Ты следишь? – не преминул осведомиться я.

– А как же! Все в норме… Я хотел спросить: как тебе этот новенький?

Все это говорилось по-прежнему очень тихо, на пороге слышимости. И он и я, тем не менее, отлично слышали друг друга.

– В каком смысле? Насколько правду говорит?

– Ну, в общем, да.

Я подумал. Анализ-синтез – на все про все у меня ушло секунды три.

– По-моему, не врет. По сути. По мелочам – кто его знает, но это роли не играет.

Крот неопределенно хмыкнул.

– А что? – осторожно спросил я. – У тебя есть какие-то подозрения?

Пауза. И Крот сказал:

– Есть.

– Ну так поделись!

Он вновь малость помолчал.

– Тут… видишь ли, какое дело…

Мне эти игры разума надоели.

– Слушай, Крот! Ты уж или не начинай, или говори до конца! А ты какую-то ботву мнешь. Давай по делу!

– Да, – он решился. – Да! Но тут надо издалека начать…

Глава 8

– Значит так, – сказал я и обвел взором суровые, уже сильно заросшие лица.

Нежное Катино лицо я взором не обводил, так как нужды в том не было.

– …Значит так. Есть боевая задача.

И я изложил ее. Она совершенно логично вытекала из сложившейся ситуации.

После того как из предосторожности мы сутки провели в «схроне», нам вновь надо было выходить на поверхность – иначе к КГБ-шному объекту не подобраться. Из соображений безопасности мы не стали выбираться через прежний выход; Крот поколдовал над своей картой и поведал нам, что есть еще один сравнительно недалеко, идем к нему. Пошли.

Я немного беспокоился насчет Франта – он, спору нет, человек многоопытный, но столь необычное путешествие и для него наверняка впервые… Однако опасения оказались напрасными: нашему новому соратнику если и пришлось потруднее прочих, он этого никак не обнаружил, с текущими задачами справился не хуже прочих.

И вот мы у выхода, куда более комфортного, чем прежний. Здесь городская окраина проявила себя в виде нескольких старых кирпичных двухэтажек – коллектор вывел нас в подвал одной из них, а из подвала мы перебрались в подъезд, точнее, в одну из квартир первого этажа. Давно лишенные стекол оконные проемы выходили на тот же самый лесной массив, который нам вчера не удалось пройти, только значительно севернее и несколько восточнее, что сильно удлиняло наш наземный маршрут. Но деваться некуда, идти прежним путем слишком рискованно. Мы и сейчас, обжегшись на молоке, решили дунуть на воду: не выходить на разведку, а отправить на разведку трех человек на предмет изучения окрестностей. По первому впечатлению все вокруг было тихо, но мы-то знали, какова цена первым впечатлениям… Вот и встали на скоротечный привал, постаравшись сделать так, чтобы нас невозможно было увидеть со стороны. Впрочем, до этого Франт успел обследовать здание, вернулся озабоченный, что я заметил, но не стал педалировать. Повернулся к Кроту, вполголоса спросил о радиосвязи. Тот неохотно пожал плечами: нет. Рация в порядке, пищит, потрескивает, но контакта с базой нет.

Я дал команде немного отдохнуть, после чего и произнес те самые слова:

– Значит так. Есть боевая задача…

То, что командиром разведгруппы должен стать Сан Саныч, решено было заранее. Так я и объявил. Как это было воспринято каждым, не знаю, но внешне нормально: все промолчали, безропотно принимая мое решение.

А сейчас предстояло сделать очень важный шаг.

Я сознавал, что должен быть исключительно спокоен в этот миг. То есть должен быть совершенно обычным, таким, как всегда. Я постарался это сделать, даже зевнул со скучноватым видом, мотнул головой и сказал:

– К нему в команду нужен еще один человек. Добровольно. Желающие?.. – обвел всех глазами.

Больше всего я боялся, что меня выдаст какая-нибудь мелочь типа нечаянно дернувшегося уголка рта, пересохшего горла, внезапно изменившегося тона голоса… Но нет, справился. Не дрогнул, не пискнул, все проговорил ровно, отчетливо, как всегда.

Повисла пауза. Кто?..

– Я пойду, командир, – вызвался Шадым.

– Я тоже, шеф!

Бандерас как-то лениво вскинул руку: устал, дескать, но что же, если надо… Я возражать не стал:

– Ладно. Трое так трое. Действуйте.

Наскоро обговорили детали. Трио разведчиков, оставив все лишнее, проверило снаряжение, подтянуло ремни…

– Готовы, – доложил Сан Саныч.

– Удачи! – кратко пожелал я. – Чтобы всем вернуться!

Бандерас криво ухмыльнулся.

Пошли. Франт как-то так ловко ухитрился оттянуть меня в сторону, что мы на пару секунд оказались наедине.

– Два слова, – шепнул он.

Я слегка напрягся.

– Ну? – шепнул в ответ.

Он сделал крохотную паузу. И:

– Здесь кто-то был. Недавно. В этом доме.

– Как недавно?

– Суток не прошло. Старались не наследить. Ну, в общем, грамотно. Обычный глаз не заметит.

– Эй, отцы-командиры! Вы чего там?

Бандерас смотрел на нас с прищуром: что, мол, отстали?.. Я вроде как отшутился:

– Да так, о своем, о командирском… – даже не поставив на место рядового за развязность.

Ну и Франт счел за лучшее шепотные переговоры прекратить, прибавил шагу, заявив:

– Я первым иду. Пока будьте здесь, сигнал подам.

Не выходя из здания, аккуратно осмотрелся. И повернул обратно.

– Через окно выйдем, – пояснил он этот маневр.

Разумное решение: окна первого этажа выходили в запущенный, сильно заросший сад. По нему можно было пройти практически незамеченными – если умело это сделать, конечно. Но Франт, да и двое наших умели.

По одному перебравшись через подоконник, они почти незримо и бесшумно двинулись среди одичавших яблонь, жасмина и шиповника. Я следил за ними, а прерванный разговор не выходил из головы.

Кто-то был здесь совсем недавно. Ну, спору нет, это могла быть и случайность, но лучше не тешить себя такими объяснениями. А надо, надо… Что надо?

Что надо, я не знал. Мысль заработала, пытаясь охватить проблему, но тут проблема сама пришла к нам, и охватывать не надо. Я увидел, что Франт, двигавшийся упруго-собранно, вдруг остановился и выпрямился. И точно так же распрямились двое других.