– Хорошо… – наконец неуверенно согласилась она. – Это я, пожалуй, могу вам обещать. Не думайте, будто я не ценю…

Застав взрослых врасплох, в кухне вдруг появилась Эмма.

– Почему ты моешь посуду, папа?

– Чтобы быть полезным, – ответил Джон. – Ты готова, малышка? Я уже заканчиваю.

Джон не сомневался, что дочери понравился уик-энд. И у него возникла идея, как убить разом двух зайцев. Если бы Мэриан брала Эмму всякий раз на уик-энд, он не только был бы спокоен за девочку, но имел повод видеться и с няней. Регулярно. И к тому же не пришлось бы искать экономку.

Тепло попрощавшись и оставив чек на большую, чем просила Мэриан, сумму, он уселся с дочерью в машину. Еще видя маленький домик в зеркале заднего обзора, Мак-Рей обратился к Эмме:

– Ну, как прошел уик-энд?

– О, было очень весело, папа! – Она подпрыгнула на сиденье. – Можно пойти туда снова? Мне не очень понравилась няня, которая приходила к нам в прошлый раз. Так что разреши…

– Думаю, это хорошая мысль, – сдержанно сказал отец. Я позвоню Мэриан сегодня вечером, о’кей?

– О’кей!

Конечно, это только первый шаг, подумал он с удовлетворением, но шаг в нужном направлении. Второй шаг – уговорить Мэриан отказаться от детей, которых она берет у занятых родителей на всю неделю, и тогда у него будет возможность проводить с ней больше времени.

Но почему он так уверен, что это получится?

Глава третья

– Хорошо, жду Эмму в пятницу после обеда, – сказала Мэриан.

Она медленно положила телефонную трубку и застыла, задумчиво глядя во двор, где в песочнице играли дети. Чего ей опасаться?.. Нет, это просто смешно – согласилась снова взять Эмму из-за чека, который оставил Джон. Добавленная сумма могла существенно улучшить шансы снять удобное новое жилье. И никаких проблем со стороны Эммы. Несмотря на некоторую застенчивость, она здоровый, жизнерадостный ребенок, из тех, что легко находят дорогу к сердцу взрослых.

Просто надо учитывать эту реальность, решила Мэриан. И тут же поежилась, вспомнив, что отец Эммы заметил, как его доброта тронула ее. Да при чем тут доброта! Достаточно его спокойного хрипловатого голоса, проникновенного взгляда серых глаз, этих широких плеч и неторопливых уверенных движений. Она смутилась, вспомнив обаятельную улыбку, которая время от времени озаряла суровое лицо Джона.

Она страшилась признаться себе в том, что Мак-Рей напомнил ей о почти забытой чувственности, о той сладостной страсти и нежности, которые возможны между мужчиной и женщиной. Но, к счастью, Мэриан помнила и предательство, и то горе, одиночество, которыми для нее обернулась любовь. Счастье в браке неразрывно сплелось с печалью.

Любовные страсти, замирание сердца – в этом она больше не нуждается, решила Мэриан, отвернувшись от окна и спускаясь во двор. Ей достаточно привязанности детей. Вполне достаточно. Она не позволит какому-нибудь Джону Мак-Рею вновь разбудить в ее душе чувства, которых она уже не может себе позволить. И, остановившись возле песочницы, сказала веселым голосом:

– А ну-ка, ребята, кто хочет построить со мной замок?

* * *

Эмма попрощалась с отцом нежно, но без особой печали, и тут же кинулась к близнецам.

– Привет, Анна! Здравствуй, Джесси! Пойдем поиграем со Снежком. Можно нам покататься на нем, Мэриан?

– Боюсь, что уже слишком поздно. Обед на… – Но троица уже вылетела из дома, не дослушав. Мэриан удивленно подняла брови и повернулась к Джону. – Вам ясно, кто заводила в этой компании?..

Он криво усмехнулся.

– И… как сильно она скучает по отцу.

Мэриан стало неловко из-за его горькой иронии.

– Я уверена….

– Ничего. Я очень рад, что дочери здесь нравится. Теперь мне гораздо легче оставить ее.

Легкость – это то, чего хотели бы все безответственные родители, ехидно подумала Мэриан, но не могла не признать, что Джон любит свою дочь.

– Ну, – сказала она, – желаю удачной поездки. Куда вы отправляетесь на этой неделе?

– В Лос-Анджелес. И это напомнило мне… – Он похлопал по карманам пиджака и извлек листочек бумаги. – Мой номер телефона в отеле, а этот – на телестудии. Там всегда смогут разыскать меня.

Когда Мэриан протянула руку за листком, их пальцы встретились. Подняв глаза, она увидела во взгляде Джона отражение того, что чувствовала сама. Одно короткое, короче вздоха, мгновение они смотрели друг на друга в упор, пока Мэриан не отвела глаза, переводя дыхание. Она уставилась на телефонные номера, написанные на бумажке четким, размашистым почерком, но ее затуманенный волнением взгляд с таким же успехом разобрал бы египетские иероглифы.

– Не беспокойтесь, – тихо сказала она. – С Эммой все будет в порядке.

– На всякий случай. Мало ли что…

Что-то странное в его тоне заставило женщину снова поднять глаза. Была ли в этих словах только забота о дочери, или за ними скрывалось нечто, касающееся и ее лично, Мэриан не могла бы точно сказать. Слегка наклонив голову, она заверила родителя:

– Я все сделаю как надо.

Он улыбнулся.

– Не сомневаюсь. Иначе бы не привез сюда Эмму опять.

Комплимент был слишком явным, и все же Мэриан едва могла поверить, что Мак-Рей – некогда знаменитый спортсмен, а ныне известная личность на телевидении. Он может иметь сколько угодно шикарных женщин, вешающихся ему на шею, а чем привлекательна мать-одиночка, бесконечно воюющая со всякими трудностями, которая не помнит даже, когда в последний раз пользовалась косметикой или носила что-либо более изысканное, чем джинсы. Но если и в самом деле… Господи, о чем она думает!

Ее растерянность, должно быть, подействовала на Джона. Улыбка его погасла, выражение лица стало сдержанным.

– Я позвоню завтра вечером.

Она нервно кивнула головой.

– Прекрасно. Эмма будет ждать звонка.

– Это я буду ждать разговора.

Голос Мак-Рея был мягким и нежным, но именно потому у нее пробежала дрожь по спине.

– Эмме просто необходимо внимание, – заметила Мэриан.

– Вы будете заботиться о ней?

Вопрос прозвучал почти как мольба, и, желая утешить Джона, она невольно коснулась его руки.

– Конечно буду.

В ту же секунду ее пальцы оказались в плену сильных теплых ладоней. Пожатие было легким, даже робким, но Мэриан словно парализовало. На мгновение она перестала дышать, взглянув на мужчину широко раскрытыми глазами.

Легкая морщинка пересекла его лоб.

– Я пугаю вас?

– Нет, я… – Она закусила губу, – Да, наверное, да. Я просто не привыкла к…

У нее не было желания выдавать свои чувства.

– К чему вы не привыкли?

Мэриан выдернула руку резким движением, говорящим больше, чем ей бы хотелось.

– Я не привыкла, чтобы мужчина смотрел на меня так.

Он снова нахмурился.

– Вы красивая женщина.

Мэриан выпрямилась и холодно проговорила:

– В данный момент от меня требуется только быть хорошей матерью. И хорошей няней для вашей дочери.

Их взгляды встретились на один краткий миг, и губы мужчины скривились в невеселой усмешке.

– Понятно… Мне, пожалуй, пора отправляться, а то опоздаю на самолет. Черт возьми, терпеть не могу Лос-Анджелес.

Мэриан сделала усилие, чтобы голос звучал нормально:

– Ну вы ведь когда-то жили там?

– Именно поэтому и не люблю. Ну ладно. Увидимся утром в понедельник.

И снова какая-то просительная нотка проскользнула в его голосе. Но Мэриан не позволила себе задумываться над этим.

– До понедельника. – Кивнув, она заставила себя повернуться и уйти, не дожидаясь, пока Джон сядет в машину. Прежде чем он выехал на улицу, Мэриан уже завернула за угол дома. Не стоит смотреть, как Мак-Рей уезжает. И без того его последняя то ли просительная, то ли насмешливая улыбка застыла в ее мысленном взоре, словно мотылек в кусочке янтаря.

Мэриан вздохнула. Возле загончика Эсмеральды трое детей сидели в ряд на корточках и мирно разговаривали. От нежности сердце женщины сжалось в груди. И в тот же миг волна отчаяния захлестнула ее. Мэриан ощутила себя такой одинокой, такой беззащитной. Но она не имела права себя жалеть. И мысли о Мак-Pee надо выбросить из головы… Ей не вынести, если ее снова поманят и бросят, как однажды Марк уже поступил с ней. Она боялась, что Джон, не желая того, мог невольно причинить ей страдания. Самим фактом своего существования, возможностью сделаться значимым для нее. Но этого нельзя допустить. Нельзя!

* * *

Вытянувшись на кровати у себя в номере, Джон пристроил телефонную трубу между плечом и ухом. На нем все еще были брюки и белая рубашка, но галстук валялся рядом на стуле, а бумаги рассыпались по ковру.

– Ты каталась на пони?

– Я пустила Снежка рысью, – с увлечением начала рассказывать Эмма. – Дорога была неровная, меня так и подбрасывало в седле, но я крепко держала поводья. Было так здорово! Мэриан сказала, что я молодец. А Снежок остановился сразу, стоило мне захотеть. Завтра я снова смогу покататься.

Джон постарался не выдать шутливой иронии голосом:

– Это замечательно. Будешь выступать на скачках, когда подрастешь.

– И я надену костюм для верховой езды? Я хочу красный с серебром.

– Конечно, почему бы и нет, – сказал отец беспечно. – Именно красный и именно с серебром. Слушай, я могу поговорить с Мэриан?

– Конечно. – Девочка заколебалась. – Я уже соскучилась по тебе, папа.

Его сердце сжалось.

– Я тоже соскучился по тебе, радость моя.

Дочь не потрудилась даже прикрыть телефонную трубку рукой, когда завопила что есть мочи:

– Мэриан! Папа хочет поговорить с вами.

В ожидании Джон сел на кровати и, выдернув из-под покрывала подушку, подложил ее за спину. Кровать в гостинице была слишком жесткой, подушки плоские и неудобные. Разговор с Эммой лишь обострил желание как можно скорее вернуться домой. Молчаливое присутствие Исайи, запах конюшен… И Эмма, с ее чистым звонким голоском, который разносится по всем комнатам. Но дома Джон с грустью думал о жене, которая умерла два года назад, и казался себе несчастным и одиноким. Эмма быстро росла, менялась, и он, как ни старался, не мог заменить ей мать – дочери недоставало женского внимания и ласки. С удивлением он вдруг осознал, что ждет, когда трубку возьмет Мэриан, словно она уже составляла часть его жизни.

Ведь готов был поцеловать ее вчера, но в последний момент удержался, почувствовав, что женщина боится его. А если бы сделал это? Не только он, черт возьми, должен чувствовать влечение! Мэриан же не из камня сделана.

Из трубки донесся ее приглушенный голос:

– Эмма, ты не могла бы помочь Анне и Джесси собрать игрушки? – Потом несколько громче: – Хэлло, Джон. Как проходит ваша поездка?

– О, все в порядке. – Он взглянул на ворох бумаг, разбросанных по ковру, – статистические данные, которые надо включить в завтрашний репортаж. – Игра должна быть стоящая. Но я забыл, вы ведь не болельщица.

– Увы, нет. Но Эмма взяла с меня слово, что завтрашнюю игру мы будем смотреть.

– Вы хотите услышать соболезнование или вызвать у меня сценический страх?

Ее низкий приятный смех донесся с другого конца провода. С внезапной вспышкой желания Мак-Рей представил себе ямочки на щеках женщины и мягкий изгиб ее губ.

– Вас и так видят и слышат миллионы людей, – возразила она. – Не думаю, что Анна и Джесси серьезные критики.

Он не удержался:

– А как насчет вас?

– Я вообще не разбираюсь в футболе.

– Я говорю не о футболе, а о себе.

Последовало молчание, после чего прозвучал уклончивый ответ:

– Мне интересно увидеть вас по телевизору.

– Что вы имеете в виду?

– Вы живёте в совершенно другом мире.

– Да уж, в гостиничных номерах, которые отличаются друг от друга меньше, чем стойла моих лошадей. Или вы воображаете шумную светскую жизнь?