Dung beetles

Он, и не без оснований, считал своей заслугой то, что этот памятник модерна после реконструкции 2004 года не превратился в очередной новодел с колоннами и башенками. Что его подъезды были отделаны натуральным гранитом, а не модным тогда, из-за малой цены, фасадным кафелем. Но больше всего Артём гордился тем, что сумел убедить остальных инвесторов оплатить архивные изыскания и восстановить те, девятнадцатого века, рисунки переплетов дверей, окон и обрешетки балконов.

В хитросплетении договоров, контрактов и подрядов, благодаря которым он оказался владельцем двухсотметровых апартаментов на девятом этаже, сейчас, спустя шесть лет, он и сам бы не смог разобраться, даже под пытками, тогда же все получалось как-то само собой. Словно сам дом помогал ему в нем поселиться, дружески выручая в самых затруднительных ситуациях.

Потом был тянувшийся почти год ремонт. Четыре, поменянные за три месяца, со скандалом, бригады и три, никак не хотевших его понимать дизайнера. Кошмар бы так и продолжался, если бы не случайно встреченная Анечка.

Анечка. Ей было всего двадцать лет, а выглядела она лишь на шестнадцать. Куколка. Пупсик. Росточка в ней было метра полтора, при этом она была «широка в кости» — толстенькая. В своем родном Воронеже Анечка вела в школе уроки рисования пока ей не надоело работать за восемь тысяч в месяц, набралась смелости и поехала покорять Москву.

Москве же она была нужна лишь в должности рекламного агента, что ее и привело в тот день в ресторан «IL Patio» на Маяковской. Короткие переговоры с клиентом, который сам не знает чего хочет — очередной облом. Ну и черт с ним — происходившее за соседним столиком ее интересовало гораздо больше.

На диване, за столиком в углу зала, сидел молодой парень и в довольно резких словах критиковал разложенные перед ним эскизы, а сидевшие напротив мужчина и женщина пытались оправдываться:

— Артём Владимирович, здесь просто необходимо чуть-чуть опустить потолок, а эти фальш-балки только подчеркнут роскошь интерьера.

— Эти ваши фальш-балки больше похожи на сарайные стропила! И мне совсем не нужны две спальни и три туалета — я один!

— Но Артём Владимирович, двести метров вполне позволяют сделать две спальни, да и один вы будете не всегда.

Анна прекрасно понимала о чем спор и с интересом его подслушивала ожидая развязки. Через пятнадцать минут тот, кого называли Артёмом Владимировичем, молча, сложил эскизы в папку, закрыл ее и протянул мужчине.

— До свидания.

Мужчина что-то хотел сказать, но ударившись об взгляд молодого человека принял папку, встал, коротко кивнул и вышел. Женщина посеменила следом.

Названный Артёмом Владимировичем устало откинулся на диване, помассировал пальцами виски, поманил официанта.

— Сейчас, или никогда. — Решилась Анна, резко выдохнула и встала.

Артём любил этот ресторанчик, хоть кухня и оставляла желать лучшего. Ему было удобно его местоположение, нравился этот диванчик в углу, вид на никогда не спящую Тверскую, и либеральные порядки ненавязчивого сервиса заведения признающего свой эконом-класс. Сейчас, после беседы с рисовальщиками, как он называл дизайнеров, эти интерьеры сняли все раздражение после разговора, стоило ему только откинуться на спинку дивана. Он махнул официанту и совсем уже собрался поудобней расположиться на диване, как перед ним оказалась девчушка в черной свободной юбке чуть ниже колена, просторной сиреневой блузке и небрежно намотанном вокруг шеи тонком сером шарфике.

— На коммивояжера непохожа. — Подумал Артём. Девушка между тем извинилась и, не давая ему отреагировать, затараторила явно ранее отрепетированный спич.

— Я случайно подслушала ваш разговор и считаю что вы абсолютно правы; не стоит терять прекрасную высоту потолков и делить просторное помещение на неиспользуемое количество комнат. Ваше помещение мне очень интересно своей исключительностью и, если позволите, я бы хотела взглянуть на проект, быть может, мои идеи покажутся вам любопытными.

— Вы дизайнер? — Артёма заинтересовало столь «ненавязчивое» предложение услуг от этой неказистой, низкорослой девочки, да и просто не ответить на ее смелость он посчитал неприличным.

— Нет. Я художник, а дизайном и архитектурой лишь интересуюсь.

— Да, конечно, пожалуйста, я не спешу. — Он решил вознаградить ее за смелость. — Меня зовут Артём.

— Анна. — Девушка уже растратила весь запас отваги и теперь была похожа на вышедшую первой к столу экзаменатора студентку. Артём попросил официанта принести чай и передал Анне листы с планом квартиры.

— Вы не москвичка. — Констатировал, а не спросил он.

— Да, из Воронежа, а что, так заметно?

— Конечно, москвички, да и вообще москвичи, не такие. Судя по всему, вы в Москве недавно, не больше двух месяцев.

— Вы экстрасенс? — Анна удивленно подняла глаза от плана квартиры. Артём рассмеялся.

— Нет, лишь такой же, как и вы, покоритель Москвы, лимитчик.

— Я смотрю, Москва покорилась. — Сказала она, тут же испугалась своих слов и не нашла ничего лучше как улыбнуться в ответ.

— Молодец! Москва ершистых любит. — Сказал усмехнувшись молодой человек. От его слов Анна почувствовала себя спокойней и уверенней. Она вернулась к изучению плана квартиры: аккуратный прямоугольник, двенадцать на семнадцать метров лишь слегка ограничивал фантазию парой трехметровых несущих конструкций в пяти метрах от каждого края. Квартира занимала почти всю центральную часть дома, от края до края, а с торцов имела два входа, видимо из разных подъездов. Высота потолков завораживала — четыре метра, а в самом центре, на всю ширину квартиры, тянулась семиметровая часть с высотой потолка почти в шесть с половиной метров.

Сколько времени она заворожено рассматривала план, представляя где что разместить, она не знала. Артём молча за ней наблюдал. Из отрешенного созерцания ее вывел принесший чай официант, она подняла глаза от плана и зачем-то сказала.

— Вот.

— Впечатляет? — Для собственного удовольствия поинтересовался Артём.

— Не то слово. А где, если не секрет, находится этот шедевр, и на каком этаже?

— На Гоголевском бульваре, а этаж последний, девятый.

— Боже, какой же должен быть потрясающий вид! — Анна хоть и была в Москве недавно, Гоголевский знала замечательно. Любила и ненавидела его. Любила за его парк и скамейки, круглые сутки занятые обнимающимися парочками, а ненавидела из-за того, что именно по нему она почти каждый день таскалась в офис на так называемую работу.

— Да, вид сумасшедший. — Не без довольства согласился Артём. — Вы как-то планируете это использовать? — Он намеренно выбрал эту фразу, словно они уже обо всем договорились и он согласился оплачивать ее идеи. Последить за реакцией.

— Конечно! Жаль, что здесь не панорамное остекление, это же балка? — Анна прикоснулась мизинцем к плану.

— Да. — Не глядя на указанное место, ответил Артём: все дизайнеры с которыми он общался хотели от этой балки делить комнату на два этажа. — Если и она об этом заикнется, отберу план и уйду, пусть обижается. — Подумал он.

— Да… — Продолжала как бы сама с собой Анна. — Жаль, она здесь совсем некстати. А она широкая?

— Тридцать два сантиметра.

— А…

— Убрать нельзя, уже думал об этом. — Предварил вопрос Артём. Ход мыслей этой девочки начинал ему нравиться.

— Тридцать… это не много… — Протянула Анна. — Раз нельзя убрать, можно попробовать ее спрятать… Если эту балку покрасить в превалирующие за окном цвета краской типа «хамелеон» и повторить на ней рисунок рам, она не будет бросаться в глаза. А на стене напротив сделать пару ярких, отвлекающих от нее акцентов, ее вовсе никто замечать не будет. Вход оставим здесь, второй спрячем в — Санузел будет тут. Это маленькое окно? Да, окно — здесь будет санузел. Комнат лишь две, спальня здесь, это кабинет, все остальное без стен, кухню сюда…

Артём передал карандаш, предоставив девушке тиранить план квартиры как ей заблагорассудится. Не мешал и не перебивал: то, что предлагала Анна, он и планировал у себя в голове, ждал услышать от дизайнеров и увидеть в эскизах, но они лишь выслушивали, кивали и делали по своему. Если бы умел рисовать — давно бы сам изобразил.

Анна порхала по плану забыв и об Артёме и об остывающем чае. Что-то черкала на нем рассуждая сама с собой, частично вслух, но чаще просто шевеля губами, тут же стирала обратной стороной простого карандаша и снова черкала не обращая внимания на остающуюся на плане грязь, словно это был принадлежащий ей черновик, а не оригинал, за издевательством над которым молча наблюдал его владелец.

Глава 3

Погруженный в воспоминания, Артём добрел до кухни, посмотрел на часы — до выезда оставался еще час.

— В норму прийти не успею. — Констатировала правая половина мозга.

— Но привести себя в порядок надо. — Согласилась с ней левая.

— Надо же так расслабиться на радостях. — Выслушав их согласился и покорил себя Артём. К нему постепенно возвращались воспоминания о вчерашнем вечере и вместе с ними хороводы мыслей, порванных логических цепочек и непонятно как сложившихся результатов анализа.

— Все еще далеко не факт, лишь повод для анализа. И что это я себя так распустил? — Вслух сказал он и грустно пожал плечами. Артём достал тарелку, насыпал в нее цельных овсяных хлопьев, подставил ее под термопот и нажал веселую кнопку с надписью «GO!», аппарат радостно пискнул и тут же начал отмерять в тарелку двести грамм воды нагретой до девяноста градусов. Тем временем Артём слегка посолил будущую кашу, бросил в нее приличный кусок масла и большую ложку меда.

— Есть совсем не хочется, но надо. — Подумал он, разглядывая корзину с остатками фруктов. — Иди сюда, маленький. — Вслух сказал он выуживая из корзины последний плод киви. Аккуратно его почистил, мелко порезал и тоже отправил в кашу, слегка перемешал и накрыл крышкой — настаиваться. Затем разрезал пополам последние шесть апельсинов, закинул их в пресс, подставил под слив большую кружку и, выбрав программу «без мякоти», включил пресс. Аппарат послушно зажужжал, отделяя сок от корок и мякоти.

— Но что-то же меня зацепило, раз обычный план был сорван? Но что? — Он замер на секунду, задумчиво почесал грудь. — Ни черта не помню, видать действительно что-то было. — Артём залез в аптечку, отыскал в ее недрах Активированный уголь — четыре таблетки и Анальгин — две таблетки. Задумался на секунду, добавил к ним еще пол таблетки Энапа. Он не доверял всяким новомодным таблеткам от похмелья, предпочитая старые, проверенные способы приведения себя в форму. Закинул таблетки в рот, запил водой и с неудовольствие ощутил подкатывающую к горлу тошноту.

— Только бы не сблевать. — Пронеслось в голове. — Хуже будет. Он начал часто сглатывать, подавляя рвотные порывы — тошнота сдалась и отступила. Артём поковылял в ванну.

— И снова здравствуйте! — В ванной, на полу, уютно устроившись на коврике с толстым ворсом, скукожившись под натянутым на себя полотенцем, беззаботно посапывал Витёк.

— Херово тебе видать вчера было. — Вслух сказал Артём и толкнул тело ногой. — Алло, гараж! Есть кто дома!

Тело недовольно заворочалось, но не проснулось. — Ну и хрен с тобой. — Артём перешагнул через Витька, выдавил на щетку зубную пасту, взял бритву и посмотрел на себя в зеркало.

— Жуть. — Сказал ему мозг.

— Для своих 35 очень даже не плохо. — Не согласилось эго.

— Ну да, лысеть еще не начал. — Усмехнулся мозг.

— Зато фигурка вполне себе спортивная. — Парировало эго.

— Ага, с очень спортивными мешками под глазами. — Засмеялся мозг. Эго хотело что-то возразить, но Артём трахнул головой и встал под душ.

Холодная вода, бритье и свежесть от зубной пасты медленно возвращали во вчерашний день.

— Стоп. — Сам себе сказал Артём. — Вчера еще Олежек с женой были, а они, интересно, где? Уехать не могли.

Как бы отвечая на его вопрос, дверь ванной комнаты открылась.

— Тема, это ты? — Голос принадлежал Вике, жене Олега.

— Я. Ты как?

— Хреново.

— Вы в кабинете поселись? — Вопрос был неуместен, больше отдельных комнат не было, он вылез как-то сам собой, в виде неуклюжей вежливости.

— Да. Я тебя не смутю?

— Сколько угодно, если тебя Витёк не смущает.

— Меня больше смущает то, что он с унитазом сделал, чем его бездыханное тело. — Отозвалась Вика.

— Если б я знал, что он будет регулярно здесь спать, сделал бы второй санузел, специально для него. — Засмеялся Артём, Вика хихикнула.

— А ты чего так рано вскочил? Я думала, что ты после вчерашнего, вернее сегодняшнего, подвига, будешь дрыхнуть до вечера.

Артём поморщился. Он не мог видеть Вики за стеклянной перегородкой отгораживающей душ от остального санузла, но игривые нотки ее голоса заставили напрячься.

— И велик был подвиг?

— Уж не знаю. — Засмеялась она. — Олежек вчера к двум часам ночи сомлел и мы спать пошли, а вы в твистер стали играть, на раздевание, часам к шести только угомонились.

— Е-мое! Всего два часа поспал!

— То-то я и удивляюсь. Дела важнее тех плюс два?

— Ага. Часам к двенадцати должен вернутся.

— Понятно. Ладночки, я дальше спать пошла. — Легко зашумела вода в унитазе, по стеклу скользнул размытый контур выходившей из ванной девушки.

— Подвиг… — Подумал Артём. — Рутина! Но почему «плюс два»? — Он резко перекрыл горячую воду и ахнул под напором ледяного душа. Потерпел минуту, выключил воду и начал вытираться.

Каша никак не хотела лезть в рот: жирная, приторно сладкая, густая. Он еле-еле пропихивал ее внутрь большими глотками холодного и очень крепко сваренного чая.

— Пу-эр рулит. — Думал о чае Артём очередным глотком подавляя вызываемые кашей рвотные позывы. Он всегда держал в холодильнике, на случай крайнего невысыпания, двухлитровую бутылку очень крепко заваренного старого Пу-эр.

Через пять минут с кашей было покончено. Артём бросил тарелку в раковину и, прихлебывая апельсиновый сок, занялся приготовлением крепкого бульона. — Вернусь, махну грамм пятьдесят водки, похлебаю бульончика и баиньки до вечера. — Решил он.

Залил основательный говяжий масолик и три куриные ножки двумя литрами воды, всыпал соли, бросил пару лавровых листьев и включил плиту на сорок минут медленного кипячения. — Как раз к возвращению будет готово и успеет слегка остыть.

До приезда такси оставалось еще минут десять — достаточно решить, что одеть: сегодня должно было быть жарко. Формат встречи предполагал строгий стиль: темный костюм, рубашка, галстук. Но, с другой стороны, сегодня была суббота, да и сделка была практически закончена, оставалось лишь получить подписи «первых лиц», которые тоже не захотят торчать в такую жару в Москве и, вероятней всего, сразу со встречи, сославшись на дела, рванут за город. Решено: джинсы и рубашка.

Время еще было и Артём, развалившись с остатками сока на диване, уставился в потолок.

Мансардные арочные окна — это была идея Анны. Она билась за них не один месяц во всех инстанциях, без конца доказывая, что прозрачная крыша достаточно спрятана за общий антураж дома и ее ни с одно из сторон не будет видно. Чиновники упирались и не хотели ничего видеть даже за взятки. Это ее не остановило и она нашла других чиновников, которые смогли «найти» первые эскизы Каминского, как раз с такой крышей и такими окнами. После этого все пошло как по маслу: восстановление исторического вида памятника архитектуры.

За это, и не только за это, Артём считал Анну своей волшебной находкой и от души благодарил за встречу с ней свою «кривую жизни», так удачно их столкнувшую в ресторанчике.

На квартиру он ее привез в тот же день, уж очень и ей не терпелось увидеть «это» в живую, да и ему страсть как хотелось быстрей определиться с антуражем и приступить к самому ремонту.

Она была возбуждена, в самом прямом, интимном, смысле. Бегала из угла в угол еще бетонной коробки расчерчивая прямо по полу подобранным здесь же обломком кирпича: где будет стоять ванна, где будет стена спальни и стоять кровать, словно это была ее квартира. Столь живо описывая материалы, цвета и фактуры, что все было понятно и без красивых эскизов предоставляемых наемными дизайнерами.

Артём не перебивал: ему нравилось каждое ее слово, почти каждая идея, он молча топал за ней по грязному бетонному полу и наслаждался ее счастьем. А она была счастлива — открыто счастлива. Она чувствовала, что ему нравится ее видение, он прислушивается к ней. А раз он, такой же приезжий, смог закрепиться в Москве, то и ей это по силам.

Его простое, ненадменное внимание, отношение к ней, простой воронежской девочке как к равной, вселяло в нее уверенность — все получится. И от этого наполнявшего ее чувства уверенности она была и счастлива и благодарна ему. Если бы в тот момент он обнял ее — она бы отдалась ему без слов и обязательств. Ей даже хотелось этого, но она прекрасно понимала, этого не произойдет. Не произойдет не из-за ее непривлекательности, а она знала, что далеко «не мечта», а из-за того, что он смотрит на нее как на профессионала с креативным мышлением. И была за это вдвойне ему благодарна. Благодарна, и готова наизнанку вывернуться, чтоб сделать из этой квартиры что-то сверх исключительное, что-то такое, о чем будут говорить!

— Анна, а где вы работаете? — Неожиданно спросил Артём. Его вопрос вернул ее к реальности, с размаху шмякнул о бетонный пол с вершин на которых она уже видела себя модным дизайнером к которому в очередь за интервью стоят представители глянцевых журналов.

— Я? Я, агентом по рекламе. — Анна сама не заметила как села на пол и заплакала. Артём подошел к ней, молча протянул платок, и присел рядом, на корточки.

— Москва, город злой. — Он замолчал, давая возможность ей выговориться.

— Да-а… — Сквозь всхлипы протянула она. — Зарплата учительницы рисования восемь тысяч, да пенсия у мамы — четыре, отца уволили, и работы нет, так, ящики в палатках таскает за сто рублей, хорошо хоть не пьет. Нормальные парни все в Москву подались, одни алкаши остались, а я замуж хочу, семью хочу! — Она глубоко вздохнула, пытаясь сдержать слезы, но они непослушно хлынули еще сильнее.

— Коммуналка три тысячи в месяц и мясо по двести рублей. Родители от этой безнадеги постоянно словно в ссоре, не разговаривают, а я так не могу, вот и рванула в Москву, думала денег заработаю, им стану отправлять, им легче будет, снова жить начнут, а не как сейчас. А тут, с девчонками комнату на троих за двенадцать тысяч в Выхино снимаем, хозяин, сука, алкаш, во второй комнате живет, как нажрется, из комнаты выйти страшно, а выгонит и куда?! Кому я тут нужна, со своим педагогическим образованием и художественным училищем! — Девушка зло стукнула по стене кулачком и попробовала начать вытирать слезы, но вместо этого просто прижала платок к глазам и тихо-тихо заскулила подавляя рыдания.

— Вот, устроилась в рекламное агентство, хотела рекламу придумывать, а они говорят, сперва научись клиентов находить, а таких придумщиков и без тебя хватает. Второй месяц бегаю, четверых клиентов им привела, одиннадцать тысяч заплатили, шесть за комнату отдала, а что такое в Москве пять тысяч на два месяца! — Уже начавшая успокаиваться Анна, вдруг разрыдалась в полный голос. Артём не трогал ее.

— Здесь недалеко, на Арбате, сквот есть, я там кое-кого знаю, если хочешь, поговорю, примут. Оно, конечно, тесно, зато никто не обидит. — Просто и спокойно, словно рядом не сидела рыдающая девушка сказал он. Анна подняла на него заплаканное лицо. По щекам черными ручейками текла тушь, она этого не видела, но знала. Знала, но ей почему-то было не стыдно перед ним, человеком, с которым она познакомилась от силы три часа назад.