Два лидера

Энри собиралась добавить: «Завтрак готов, приходи со своей бабушкой», но Энфри перебил её. Или скорее, не перебил, а ошеломил своим ребяческим энтузиазмом.

— Это удивительно, Энри!

Энфри устремился к ней. От его рабочей одежды разило тем же колким запахом, который заполнил весь остальной дом. Хотя Энри очень хотелось отойти от него, она заставила себя терпеть, потому что Энфри был ее дорогим другом.

— Что, что случилось, Энфи?

— Ты должна это услышать! Нам наконец удалось освоить процесс производства нового типа лечебных снадобий! Это изменит мир! Мы сумели создать пурпурное зелье, и всего-то нужно было добавить в раствор вытяжку собранных нами трав!

Единственный ответ, который он получил, был «хах?»

Энри понятия не имела, что в этом такого удивительного. Зелье получилось пурпурным, потому что они добавили в него пурпурной капусты?

— И оно может лечить раны! Скорость исцеления наравне с алхимически очищенными зельями!

Закатанные рукава рубашки Энфри открывали нежную, чистую кожу тонких рук. «Его руки тоньше моих», подумала Энри, в то время как Энфри продолжал:

— Это ведь означает, что…

— Да, да, это прекрасно, расскажешь нам об этом позже.

Сказал Кайджала, сделав шаг вперед.

— Братишка кажется спал слишком мало, а отрывался слишком много. Может он под кайфом или ещё что? Сестрица, давай я позабочусь о нём, а ты возвращайся первой?

— Все будет хорошо?

— Конечно. Я брызну немного холодной воды ему в лицо и когда он успокоится, приведу. Если тебя не будет слишком долго, другие начнут волноваться. А что насчет бабушки?

— Бабушка все еще с головой в исследованиях… я не думаю, что она выйдет к завтраку. Извини, ты так хлопотала, чтобы приготовить еду для нас…

— Ах, не бери в голову. Я так и думала, что Лиззи-сама скорее всего снова занята.

Подобные ситуации повторялись регулярно, так что это не было неожиданностью.

— Тогда, Сестрица, возвращайся первой.

Таким образом, ей оставалось лишь уйти.

— Хорошо, оставляю его на тебя.

Проводив взглядом Энри, Кайджали повернулся и холодно уставился на Энфри.

— Ты понимаешь, что ты только что сделал? Девушка слушает как мужчина говорит о своих увлечениях только тогда, когда любит его. В противном случае, эта болтовня лишь отталкивает её!

— …Прости, я просто подумал, что мы сделали удивительное открытие… но это было действительно потрясающе! Даже революционно!

Кайджала прервал болтовню рубящим жестом. Очевидно, до Энфри не дошло то что до него пытались довести.

— Слухай, Братишка. Ты ведь согласен с этим? Ты любишь сестрицу, верно?

Энфри ответил «мм», и энергично кивнул головой.

— Тогда в твоём сердце она должна стоять на первом месте. Она важнее, чем твои зелья.

— … Понял. Я попытаюсь.

— Либо делаешь, либо нет. Никаких попыток. Ты должен завоевать её сердце. Мы с парнями поможем чем сможем. Не только мы, даже младшая сестрёнка согласилась помочь. Так что соберись и делай свою часть, Братишка.

— Ммм.

— Если ты ждешь, что она первой скажет «ты мне нравишься», тогда ее, скорее всего, уведет кто-нибудь другой! Ты должен набраться смелости, чтобы сказать ей, что ты действительно чувствуешь.

Эти слова пронзили сердце Энфри подобно кинжалу между ребер.

— Однако, несмотря на всё, что я сказал, кажется ты хорошо над собой поработал, Братишка. Раньше ты не мог и слова выговорить рядом с ней, а теперь можешь даже поддержать нормальную беседу, верно?

— Это потому, что раньше у меня не было возможности поговорить с Энри, до тех пор, пока я не приезжал, чтобы собрать травы… Теперь, когда я живу здесь, я могу проводить с ней больше времени.

— Вот оно, так держать! Осталось только собрать всю свою смелость в кулак и решиться! Возможно для начала стоит показать твою силу. Если верить деревенским, то сильные мужчины по-прежнему популярны. Ну, во всяком случае, у сорокадевятилетних женщин уж точно.

— Я не совсем уверен своей физической силе. Может, мне стоит больше работать в поле или вроде того?

— Нее, Братишка, всё, что тебе понадобится находится вот здесь, — произнёс Кайджала мягко постучав по своей голове.

— Решай всё с помощью этого. И подключай своё очарование. Если я или кто-то из парней подумает что ты сказал что-то хорошее, мы встанем вот так. А так — когда тебе нужно будет сделать или сказать что-то, что заставит её сразу в тебя влюбиться.

Кайджала поиграл своими плечами, заставив свои мышцы бугриться под кожей.

— Что-то типа того. И если тебе понадобится более впечатляющая демонстрация…

Далее, Кайджала напряг свои грудные мышцы. Не смотря на то, что он был коротышкой, его атлетичное, мускулистое тело подтверждало тот факт, что он был рождён воином.

Энфри удивлялся, зачем эти позы? Но он не мог это сказать, что, поскольку он уже принял помощь Кайджала. Однако, был вопрос, который он хотел задать.

— Я… Мне любопытно, почему вы, ребята, делаете это? Я имею в виду, я знаю, что вы подчинённые Энри и вы верны ей, но я не понимаю, почему вы помогаете мне?

— Это просто, — удивлённо ответил Кайджали, и продолжил медленно и чётко, словно растолковывая ребёнку — Дело в том, что мы все желаем Сестрице счастья. И с нашей точки зрения, ты подходишь лучше всего. Поэтому, чем быстрее вы двое поженитесь, тем лучше.

— Н-нет необходимости в такой спешке! Мы же можем сходиться постепенно, верно?

— …Неправильно, вообще то. Я имею в виду, у людей разве не занимает много времени период между зачатием и рождением ребенка?

Внезапная смена темы разговора на конечную стадию отношений мужчины и женщины в виде беременности заставила Энфри широко раскрыть глаза и покраснеть.

— Э-это примерно девять месяцев?

— Хм, значит на то чтобы завести десять детёнышей — десять детишек, то есть — потребуется очень много времени, верно?

— Десять?! Разве это не многовато?!

В среднем в крестьянской деревенской семье было пять детей. В тяжелые времена, когда было трудно было дожить до зрелого возраста, это число росло. В городе, это число было обычно меньше, с помощью жрецов, чтобы вылечить болезни или из-за использования противозачаточных средств.

Так что для одной женщины родить десять детей — это не просто много, это чересчур много.

— О чем ты говоришь? Десять довольно нормально для нас, гоблинов.

— Но мы не гоблины!

— Лады, намек понял, наши расы имеют свои различия… но все равно, ты должен завести много детей, чтобы сделать Сестрицу счастливой.

— Ну, я не буду отрицать, она была бы, наверное, счастлива в доме, полном детей… но это всё-таки как-то неправильно…

— Неужто?

Энфри не смог вымолвить и слова, когда он увидел что Кайджал смотрит на него наклонив голову. Но в целом, он был благодарен за его поддержку.

— Тогда, выше голову, братишка. Я надеюсь, что ты предпримешь что нибудь в ближайшее время. Тем более, если заставить ее ждать слишком долго, может вызвать проблемы… ну, я думаю, постепенное, тактическое движение к главной цели является стратегически оправдано.ю.

— Где ты научился этому? — Энфри поднял голову. — Эй, бабушка, я пошел к Энри завтракать, что насчет тебя?

Пришедший из глубины дома ответ был отказом на вопрос Энфри.

Скорее всего, она была в середине повторяющегося эксперимента и не могла потратить время на такую тривиальную вещь как еда.

Энфри мог понять такое отношение.

Алхимические инструменты и другие принадлежности в доме были высочайшего качества, и они не знали как использовать большинство из них. Их доставила им горничная, прислуживающая их хозяину, великому заклинателю Айнз Оал Гоуну. Им обоим было приказано использовать эти материалы для создания новых зелий и алхимических веществ. Да, и горничная даже принесла что-то вроде травы, лечащей все болезни.

Когда он спросил ее о растворителях и правильном использовании инструментов, всем, что он получил в ответ было «Выясните это самостоятельно-су», что ни капли не помогло.

Так что они оба забыли о еде и сне в попытках экспериментальным путём выяснить, как использовать эти инструменты. Процесс шёл медленно, но они наконец-то достигли некоторых успехов. Конечно, они совершали ошибки — во многом по вине Энфри — но последние два месяца были самими оживленными в долгой жизни Лиззи. Плоды их труда, стоявшие на столе в лаборатории — бутылка пурпурного зелья, которое Лиззи наконец закончила бесконечно проверять — наполняли Энфри радостным волнением.

— Тогда, я позабочусь о еде — сказал Энфри, закрывая за собой дверь. Повернувшись к Кайджали, он сказал — Идём.

* * *

Хотя все должны были есть вместе, дом Энри был не настолько большим, чтобы вместить их всех. Поэтому, они обычно ели на улице, если им позволяла погода.

Так как они были на улице, то небольшое количество беспутства было ожидаемо и допустимо. Вот если бы они были внутри, то такое поведение могло стать невыносимым. Но даже в текущей ситуации, дело быстро принимало раздражающий оборот.

— Вот почему я говорю, Энри — будет моей женой!

— Эй, молокосос, ты что забыл, что мы договорились не трогать сестрицу?!

— Вот-вот, и если ты попытаешься наколоть нас, то я тоже начну действовать!

— Ты что, приятель? Я первый!

Несколько гоблинов вскочили, опрокидывая стулья, на которых сидели, а некоторые даже забралась на стол. Подавляя свой гнев, Энри заговорила спокойным тоном.

— Вы, все, пожалуйста успокойтесь.

Это имело не больше эффекта, чем снежок, запущенный, чтобы остудить солнце. Неприязнь в глазах гоблинов ничуть не утихала.

— Бросьте это, братва. Победитель уже предрешён. Узрите, этот кусочек изумительного, сияющего мяса!

Один из гоблинов, Куунел, поднял свою ложку в подтверждение своих слов. На ней находился кусочек куриного мяса, который можно было случайно принять за горошину. Это было не более чем крохотная добавка, которую Энри положила когда готовила порции.

— Я доел своё мясо, но на дне супа было ещё! У вас было что-то подобное? Не думаю! Это было явное доказательство любви!

— Да ты шутишь! Это просто шматок мяса, который сестрица перепутала с кусочком овоща!

— Может быть ты просто выдаешь желаемое за действительное? Может это «мясо», что ты съел на самом деле было картошкой или ещё чем, а настоящее мясо и было вот этой малюткой у тебя на ложке. Ты бы лучше следил за собой, это ведь доказательство того, что ты не нравишься сестрице. К тому же, мой бог ясно сказал мне «Ты должен сделать Энри счастливой».

— Разве бог, в которого ты веришь, не злой, а, Кона?!

Часть гоблинов стояли, другая часть сидела и спорила, раздувая пламя конфликта. Даже Нему присоединилась к спорящим. Лишь некоторые не участвствовали в этой Королевской битве. Эти люди склонили свои головы над столом, и самым видным из них был Энфри

— … Толчёный рубин… астральные перья… пестик ясеня… раст… раствор… во… вор?

Энфри бормотал себе под нос пока ел, но еда в ложке даже не достигала его рта, прежде чем ложка возвращалась в миску. Его глаза не были видны из-за длинных волос, но, скорее всего, он витал где то в облаках.

— Энфри, ты в порядке?

Гоблины все ещё спорили, и, хотя, вероятно, небезопасно было оставлять их в покое слишком долго, чтобы спор не вышел из под контроля, Энфри действительно был где то в другом месте а не здесь, и она не могла его игнорировать. Он, скорее всего, страдал от недостатка сна, судя по тому, что он начал бормотать в тот момент как сел за стол, и, казалось, что он упадет в любой момент. Когда он на самом деле начал завтракать, он выглядел, как зомби, полностью лишенный жизни или души.

— А… не… беспо…койся… обо…мне… Енри… ха…

— Эй, Энфри, очнись!

— Разве это не ты раньше говорил «Нему моя любовь» и всё такое?

— То тогда, а то сейчас. До меня только недавно допёрло. Я думал раз Нему десять и она одного роста с нами, то ей уже можно выходить замуж. Но люди… они считаются взрослыми только после пятнадцати!

— Э? Серьёзно?… Сестрица не такая как хоблюди?

Разговор гоблинов с невероятной скоростью перескакивал с одной темы на другую. Энри хотела спросить что такое «хоблюди», но не успела открыть рот как им уже надоело об этом говорить и они начали совершенно новый спор, вовлёкший всех.

— А! Ты мой хлеб стащил!

— Мой волк ещё голоден, не будь жадиной!

— Вы все!

Несмотря на то что Энри уже кричала, её голос всё равно не мог перекрыть шум что создавали гоблины. Ложки и тарелки летали над столом, а крики и злобный рык оглашали окрестности словно штормовые волны бьющиеся о берег. Разумеется, всё чем они бросались было пустым, потому что никому из гоблинов и в голову бы не пришло портить еду что готовила для них Энри. И всё же подобное поведение непростительно.

Ожесточившись, Энри нахмурила брови и набрала в рот воздуха.